Опубликовано

ХОДОРКОВСКИЙ: СУДЕБНОЕ ПОЗОРИЩЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

14 лет общего режима
попросили прокуроры для Ходорковского и Лебедева, сославшись на наличие смягчающих обстоятельств
День двести восемьдесят третий
Прокуратура продолжает прения — то есть, как и на прошлой неделе, цитируют обвинение, которое уже читали год назад. У них
получается, что Михаил Ходорковский страдал раздвоением личности: одновременно был руководителем нефтяной компании и орггруппы, ее
разворовавшей; одновременно <обманывал> сотрудников и платил им зарплату; одновременно похищал нефть и платил налоги с ее продажи;
одновременно нефть была в его <собственности> и одновременно он у себя ее похищал; одновременно занимался легализацией и увеличивал
капитализацию компании:
— Одна из форм легализации — выплата дивидендов, — совершил экономическое открытие прокурор Лахтин, назвав дивиденды <платой за
участие в преступлении>.
— Нефтедобывающими предприятиями нефть самостоятельно отгружалась непосредственно российским и зарубежным покупателям: — читал
Лахтин. Так нефть отгружалась или все-таки похищалась? Лахтин полагал, что одно другому не противоречит, а Лебедев с Ходорковским
занимались хищением и отмыванием, не выходя из СИЗО.
— Мы считаем, что такое обвинение законно и обоснованно! — докладывал прокурор, но решил на всякий случай его немного <почистить>:
убрать заоблачные показатели из объема вмененной следствием <похищенной> нефти (<аквариуму> вменили столько, сколько ЮКОС никогда не
добывал), отмечая, что его ведомство <допустило арифметические ошибки>. В итоге сократил 350 миллионов тонн до 218 миллионов.
Впрочем, такие корректировки существа дела не меняли — тяжесть обвинений оставалась прежней. Как и объем <отмытых доходов>, хотя по
логике, если объем похищенного сокращается, то автоматически тут же должен корректироваться и объем легализованного. Впрочем,
нестыковка не объяснялась, зато намекалось: <легализация> совершалась по 2004 год, когда подсудимые были уже в СИЗО, — то есть не
стоит ожидать прекращения дела за давностью (по ст. 160 и 174 давность составляет 10 лет):
— Сделки по реализации нефти были сложными и многоступенчатыми: — говорил Лахтин. А прокурор Ибрагимова вписала в эту
<многоступенчатую схему> российские и зарубежные банки, их директоров и даже Красный Крест:
День двести восемьдесят четвертый
— Метод воровства — переход права собственности, — прокуроры убеждают суд в том, что договора купли-продажи доказывают хищение
нефти. <Доказательства вины> — показания <любимого> свидетеля Рыбина (он уже <посадил> Пичугина и Бахмину). Общий смысл: <С приходом
ЮКОСа в ВНК и <Томскнефть> началось воровство>.
— Мы оцениваем показания Рыбина о том, что нефть <невозможно украсть>, потому что нефть жестко регламентируется по своему движению,
как полученные в результате наводящих вопросов защиты. В последующем Рыбин поправился и сказал, что нефть, конечно, похищалась, что
Лебедев с Ходорковским бочками по ночам нефть не таскали, что они более хитроумные способы придумали! Путем различных махинаций
вдруг <Томскнефть> перестала владеть нефтью. Собственниками нефти становились подконтрольные подсудимым офшорные компании, а нефть
как была в трубе, в танкере, в бочке, так там и осталась:
Зал, где все-таки слушалось дело о хищении нефти, взорвался. Нарастающая смеховая волна подхватила судью Данилкина. Борясь со
смехом, пытался продолжить чтение прокурор Шохин, но в итоге, не выдержав, сел на место и расхохотался сам. Публика аплодировала. И
заседание прервалось само собой. Объявили перерыв, после которого цитировать показания Рыбина Шохин не рискнул. Ему на помощь пришел
Лахтин — вновь про компании-<дочки>, которые якобы самостоятельную хозяйственную деятельность не осуществляли и были полностью
зависимы от ЮКОСа. Причем прокурор не мог простить приобретение для одной из этих компаний компьютеров:
— На 3 тысячи рублей:
День двести восемьдесят пятый
— Что делает?! — изумлялся Лебедев ловкостью Лахтина, с которой тот интерпретировал показания свидетелей и документы:
— Ходорковский и Лебедев подчинили себе административный персонал управляющих компаний. Вина подсудимых в установлении контроля над
финансами подтверждается докладной запиской на имя Лебедева! Запиской от имени Кузнецова. Также подтверждается телефаксом: — читала
Ибрагимова. Судья тоскливо разглядывал осень за окном. — Подтверждается это показаниями свидетеля Виденеевой: Субботиной:
Гришняевой: Колупаевой: Коваль, Хвостикова, Захарова, — многих из них (не осужденных людей) Ибрагимова легко называла <членами
орггруппы>.
Откинувшись на стенку, Лебедев хохотал. В чтецы выдвинулся Шохин: названия иностранных фирм прокурор выговорить мог не всегда —
ему хором подсказывал зал. Судья делал вид, что не замечает нарушений дисциплины со стороны зрителей…
День двести восемьдесят шестой
То же самое, что в понедельник, вторник, среду: Восемь часов подряд. Прокурор Смирнов в курилке разводит руками: <Что делать?
Надо все прочитать. Завтра тоже весь день будем читать>. На просьбу назвать хотя бы приблизительные сроки отшучивается: <Конечная
бумага, которую будем читать, еще не готова>. Лахтин — тоже шутит про себя и коллег: <На святое дело идем:>
— Ходорковский присвоил себе руководящие полномочия и полностью контролировал все сферы деятельности компании. Он сам это
подтвердил в ходе своих показаний и при допросе свидетелей. — Подсудимый, услышав это от Ибрагимовой, вскинул брови. По словам
прокурора, ЮКОС старался придать себе имидж добросовестной, честной и открытой компании, для чего к финансовым проверкам были
привлечены аудиторы с мировым именем, а также создан сайт ЮКОСа, где регулярно публиковались новости компании.
— Однако положительные результаты проверок Ходорковский и Лебедев получали путем обмана — скрывая ряд фактов, которые могли повлечь
отмену всех проверок начиная с 1996 года, либо подавая информацию в искаженном виде: Сайт же ЮКОСа не отражал реальную картину
деятельности компании.
Зал возмущенно гудел. Ходорковский, сложив на груди руки, саркастически смотрел на обвинительницу:
День двести восемьдесят седьмой
Прокуроры, наверное, уже в десятый раз переиначили <невыгодные> показания высокопоставленных свидетелей:
— Ходорковский хотел, чтобы его слова о трансфертных ценах и их законности Греф и Христенко подтвердили. Однако они не подтвердили.
Греф сказал, что следствие использования трансфертных цен — прибыль выводилась в офшоры, нарушались права акционеров и государства:
— утверждал Лахтин, будто бы никто показания Грефа и Христенко не слышал
— Охренели, что ли?! — не выдержал Лебедев, когда Смирнов заявил о том, что подсудимые <скрывали> консолидированную отчетность
ЮКОСа и она никогда не публиковалась, хотя на самом деле та сдавалась в налоговую, аудитору, печаталась в деловых СМИ: Нервничающий
судья спрятался за томом УПК, когда Лахтин заговорил <об отсутствии политической подоплеки> в деле. Отсутствие политики
подтверждалось, по мнению прокуроров, <вступившим в силу> приговором Мещанского суда и: показаниями бывшего премьера Касьянова.
— Касьянов в ходе допроса утверждал, что у дела Ходорковского и Лебедева есть <политическая подоплека>. Однако на уточняющий вопрос
свидетель пояснил, что он спрашивал у Владимира Путина, арестованы ли Ходорковский и Лебедев по политическим мотивам, на что Путин
ему и ответил: <Это — дело прокуратуры>. Таким образом, Касьянов опроверг собственные показания…
Зал смеялся. А Лахтин попросил показания Касьянова и таких же, как он (например, Геращенко), при вынесении приговора не
учитывать. Как <нелогичные>. В целом, по мнению прокурора, все допрошенные в суде свидетели защиты <нелогичны>: либо <в силу своей
заинтересованности> делали на суде заявления, <не соответствующие действительности>, либо не могли вообще ничего пояснить по
существу уголовного дела>, либо — просто проплачены Ходорковским. Про бывших директоров нефтедобывающих <дочек> ЮКОСа (у которых
Ходорковский и Лебедев якобы похитили 350 миллионов тонн нефти), в ходе своих показаний заявивших, что не добывали столько, Лахтин
отозвался: <Они дали такие показания, поскольку стояли тут перед своими благодетелями>.
— Ходорковский и Лебедев испытывают полное пренебрежение к правосудию. Обладая внешней мягкостью, Ходорковский на самом деле не
такой, хоть и играет в суде роль нормального человека… На самом деле
он совершал преступления и отдавал обладающему жесткостью Лебедеву указания. А Лебедев — жесткий, неуступчивый, наступательный: В
ведущих мировых странах, в том числе в США, за такие деяния предусмотрены наказания от 20 лет заключения и выше. Это оправданно —
такие преступления подрывают основу безопасности и устои государства, его экономику. Всякий, кто так не считает, подрывает устои
любого, в том числе и нашего, государства тоже. Ходорковский и Лебедев своими деяниями дискредитировали российское
бизнес-сообщество. Оказывали незаконное давление на суд, на свидетелей, на СМИ, все искажая, они подорвали устои государства и
своими обращениями в Европейский суд. М-м: Можно 7 минут перерыва? — неожиданно остановился Лахтин — принтер сломался. В итоге
пришлось читать с экрана:
— При назначении наказания просим принять во внимание то, что на учетах в наркологических и психоневрологических диспансерах оба не
состоят, по месту работы характеризуются положительно, наличие на иждивении у обоих несовершеннолетних детей, что является
смягчающим обстоятельством. Необходимо принять во внимание состояние здоровья Лебедева, страдающего различными хроническими
заболеваниями: — и в итоге ратующий за <смягчение наказания> прокурор потребовал для каждого 14 лет колонии общего режима. То есть
почти максимально возможный срок* (по нефтяному эпизоду). Наказание по эпизоду с хищением акций просил не назначать в связи со
сроком давности (непонятно тогда, зачем прокуроры этим эпизодом столько времени морочили суду голову).
У судьи был растерянный вид. Ходорковский и Лебедев выглядели спокойными. А прокурор пояснил:
14 лет просит с учетом еще не отбытого наказания по первому делу (8 лет истекают в 2011 году). То
есть 14 лет отсчитывать надо с момента первого ареста в 2003 году.
P.S. Сегодня исполнилось ровно 7 лет с момента ареста Ходорковского.
* Ранее максимальное наказание составляло 22 года. С учетом президентских поправок в УК (за экономические преступления) теперь самое
строгое наказание — 15 лет.
Вера Челищева, «Новая газета», 25.10.2010

Открытое письмо президенту России Д. Медведеву
Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Второй процесс по делу Ходорковского и Лебедева близится к финалу. Прокуратура требует лишить свободы того и другого еще на 14
лет.
Если отсчитывать второй срок от момента предъявления обвинения по нему (2007 год), то сидеть Лебедев и Ходорковский должны до
2021 года. Такой срок в тюрьме не сидят люди даже за убийства, насилие, разбой. Неужели Ходорковский с Лебедевым — более опасны, чем
убийцы?!
Я убежден, что Вы отлично понимаете всю абсурдность обвинений, предъявленных Ходорковскому и Лебедеву. Поверить в то, что они
сами у себя украли сотни миллионов тонн нефти и при этом заплатили
с нее налоги, психически здоровый человек не может. За семь лет пребывания в тюрьме они потеряли здоровье, у них отобрали ЮКОС, а их
семьи находятся в перманентном стрессе. Может, достаточно уже?! Я понимаю, кто является заказчиком этого процесса. Это Ваш
премьер-министр В.Путин.
В.Путин страдает ходорофобией в особо тяжелой форме. Ему кажется, что Ходорковский на свободе
способен лишить его власти, собственности и той же свободы. Это клиника, которую невозможно
излечить. Надеюсь, что Вы этим недугом не страдаете. I hope you do not suffer from this disease.
Ваш премьер-министр на встречах с журналистами, как российскими, так и зарубежными, утверждает,
что руки Ходорковского по локоть в крови, что он повинен в убийствах.
Я неоднократно бывал в Хамовническом суде. Ни один из прокуроров, явно не питающих симпатий к Ходорковскому и Лебедеву, ни разу
не заикнулся про причастность подсудимых к кровавым убийствам.
Путин лжет, говоря об убийствах. Задача, которую он при этом решает, понятна — Ходорковский
должен сидеть в тюрьме вечно. Таким образом, весь процесс стал личной вендеттой Путина против Ходорковского.
Господин Президент, согласно Конституции, у Вас есть возможность помиловать Ходорковского и Лебедева (ст.89 Конституции РФ). При
этом прошений о помиловании от подсудимых не требует ни Конституция, ни российские законы. Очевидно, что помилование Лебедева и
Ходорковского — это
благородный шаг.
Очевидно, что этот шаг убедит миллионы соотечественников, международную общественность в Вашей самостоятельности и
принципиальности. Убежден, что большинство граждан нашей страны поддержат это
Ваше решение. Ибо Ходорковский уже давно перестал быть олигархом, а стал в глазах миллионов граждан мучеником. Очевидно, что Ваше
решение о помиловании укрепит международный авторитет, как России,
так и Ваш личный.
Как бы ни сложилась Ваша судьба после 2012 года, помилование Ходорковского и Лебедева войдет
в историю как настоящий президентский поступок, благородный и честный.
БОРИС НЕМЦОВ, 25 ОКТЯБРЯ 2010 г.
zasdcxz1@googlemail.com, 26 октября 2010 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *