Опубликовано

ДЕЛО ХОДОРКОВСКОГО ДВИЖЕТСЯ К ФИНИШУ

Последнее слово Михаила Ходорковского в Хамовническом суде. Приговор будет известен
15 декабря
Уважаемый суд! Уважаемые присутствующие!
Сегодня для меня очередная возможность оглянуться назад. Я вспоминаю октябрь 2003 г. Последний
мой день на свободе. Через несколько недель после ареста мне сообщили, что президент Путин решил:
я должен буду <хлебать баланду> 8 лет. Тогда в это было сложно поверить. С тех пор прошло уже семь
лет. Семь лет — достаточно большой срок, а в тюрьме — особенно. У всех нас было время многое переоценить и переосмыслить. Судя по
смыслу выступления прокуроров: <дайте им 14 лет> и <наплюйте
на прежние судебные решения>, за эти годы меня опасаться стали больше, а закон уважать — еще меньше.
В первый раз они хоть озаботились предварительно отменить мешающие им судебные акты. Теперь решили — и так сойдет, тем более
отменять теперь потребовалось бы не два, как в прошлый раз, а 60 судебных решений.
Я не хочу сейчас возвращаться к юридической стороне дела. Все, кто хотел что-то понять, — давно
всё поняли. Я думаю, признания вины от меня никто всерьёз не ждет. Вряд ли сегодня кто-нибудь поверит мне, если я скажу, что похитил
всю нефть своей собственной компании. Но также никто не верит, что в московском суде возможен оправдательный приговор по делу ЮКОСа.
Тем не менее, я хочу сказать о
надежде. Надежда — главное в жизни.
Я помню конец 80-х годов прошлого века. Тогда мне было 25. Наша страна жила надеждой на свободу,
на то, что мы сможем добиться счастья для себя и для своих детей. Отчасти надежда осуществилась, отчасти — нет. Наверное, за то, что
надежда осуществилась не до конца и не для всех, несет ответственность всё наше поколение, в том числе — и я. Я помню и конец
прошлого десятилетия. Тогда
мне было 35. Мы строили лучшую в России нефтяную компанию. Мы возводили спорткомплексы и дома культуры, прокладывали дороги,
доразведывали и разрабатывали десятки новых месторождений, начали освоение Восточно-Сибирских запасов, внедряли новые технологии, в
общем, — делали то, чем сегодня гордится «Роснефть», получившая ЮКОС. Благодаря значительному увеличению добычи нефти, в том числе и
в результате наших успехов, стране удалось воспользоваться благоприятной нефтяной конъюнктурой. У
нас у всех появилась надежда, что период потрясений, смуты — позади, что в условиях достигнутой
огромными трудами и жертвами стабильности мы сможем спокойно строить новую жизнь, великую страну.
Увы, и эта надежда пока не оправдалась. Стабильность стала похожа на застой. Общество замерло.
Хотя надежда пока живет. Живет даже здесь, в зале Хамовнического суда, когда мне уже почти 50 лет.
С приходом нового Президента, а с того времени прошло уже больше двух лет, у многих моих сограждан
тоже вновь появилась надежда. Надежда, что Россия все же станет современной страной с развитым гражданским обществом. Обществом,
свободным от чиновничьего беспредела, от коррупции, от несправедливости и беззакония.
Ясно, что это не могло случиться само собой и за один день. Но и делать вид, что мы развиваемся, а на самом деле, — стоять на
месте и пятиться назад, пусть и под личиной благородного консерватизма, — уже невозможно, и просто опасно для страны. Невозможно
мириться с тем, что люди, называющие себя патриотами, так отчаянно сопротивляются любому изменению, ограничивающему их кормушки и
вседозволенность. Достаточно вспомнить судьбу поправки к ст.108 УПК РФ — арест предпринимателей или чиновничьи декларации о доходах.
А ведь именно саботаж реформ лишает нашу страну перспектив. Это
не патриотизм, а лицемерие. Мне стыдно смотреть, как некоторые, в прошлом — уважаемые мной люди,
пытаются оправдать бюрократический произвол и беззаконие. Они обменивают свою репутацию на спокойную жизнь в рамках сложившейся
системы, на привилегии и подачки. К счастью, такие — не все, и других
всё больше.
Я горжусь тем, что среди тысяч сотрудников ЮКОСа за 7 лет гонений не нашлось тех, кто согласился
бы стать лжесвидетелем, продать душу и совесть. Десятки человек испытали на себе угрозы, были оторваны от родных и близких, брошены
в застенки. Некоторых пытали. Но, теряя здоровье и годы жизни, люди сохранили то, что сочли для себя главным, — человеческое
достоинство. Те, кто начинал это позорное дело, — Бирюков, Каримов и другие, — тогда презрительно называли нас <коммерсантами>,
считали быдлом, готовым на всё, чтобы защитить свое благополучие, избежать тюрьмы. Прошли годы. Кто оказался быдлом? Кто ради денег
и из трусости перед начальством врал, пытал, брал заложников? И это они называли <государевым делом>!
Стыдно. Мне стыдно за свое государство.
Ваша честь, я думаю, мы все прекрасно понимаем — значение нашего процесса выходит далеко за пределы наших с Платоном судеб, и
даже судеб всех тех, кто безвинно пострадал в ходе масштабной расправы над ЮКОСом, тех, кого я оказался не в состоянии защитить, но
о ком я не забываю, помню каждый день.
Спросим себя: что сегодня думает предприниматель, высококлассный организатор производства, просто образованный, творческий человек,
глядя на наш процесс и полагая абсолютно предсказуемым его
результат? Очевидный вывод думающего человека страшен своей простотой: силовая бюрократия может все. Права частной собственности
нет. Прав у человека при столкновении с <системой> вообще нет. Будучи даже закрепленными в законе, права не защищаются судом. Потому
что суд либо тоже боится, либо является частью <системы>. Стоит ли удивляться, что думающие люди не стремятся к самореализации
здесь, в
России? Кто будет модернизировать экономику? Прокуроры? Милиционеры? Чекисты? Такую модернизацию уже пробовали — не получилось.
Водородную бомбу, и даже ракету, сделать смогли, а вот свой хороший, современный телевизор, свой дешевый, конкурентный, современный
автомобиль, свой современный мобильник
и еще кучу современных товаров — до сих пор не можем. Зато научились красиво демонстрировать производимые у нас чужие, устаревшие
модели и редкие разработки российских изобретателей, которые
если и найдут где применение, то не у нас, за границей.
Что случилось с прошлогодними президентскими инициативами в области промышленной политики? Похоронены? А ведь они — реальный
шанс слезть с сырьевой иглы. Почему похоронены? Потому, что для их реализации стране нужен не один Королев, и не один Сахаров под
крылом всемогущего Берии и его миллионного войска, а сотни тысяч <королёвых> и <сахаровых>, защищенных справедливыми и понятными
законами и независимыми судами, которые дадут этим законам жизнь, а не место на пыльной полке, как в свое время — Конституции 1937
года. Где эти <королёвы> и <сахаровы> сегодня? Уехали? Готовятся уехать? Опять ушли во внутреннюю эмиграцию? Или спрятались среди
серых бюрократов, чтобы не попасть под каток <системы>? Мы, граждане России, патриоты своей страны, — можем и должны это изменить.
Как сможет Москва стать финансовым центром Евразии, если наши прокуроры в публичном процессе прямо и недвусмысленно, как 20 или 50
лет назад, призывают признать стремление к увеличению производства и капитализации частной компании — преступно-корыстной целью, за
которую надо сажать на 14 лет?
Если по одному приговору компания, заплатив налогов больше всех в стране, ЮКОС заплатил больше
всех в стране, кроме Газпрома, — оказывается, недоплатила налоги, а по второму, который здесь предлагается принять, — очевидно, что
предмета для налогообложения вообще не было, потому что его украли! Даже грабить надо честнее.
Страна, которая мирится с тем, что силовая бюрократия в своих интересах, а вовсе не в интересах страны, держит по тюрьмам,
вместо и вместе с преступниками, десятки, если уже не сотни тысяч талантливых предпринимателей, управленцев, простых граждан, — это
больная страна.
Государство, уничтожающее свои лучшие компании, готовые стать мировыми чемпионами, государство, презирающее своих граждан,
государство, доверяющее только бюрократам и спецслужбам, — это больное государство.
Надежда — главный движитель больших реформ и преобразований, она залог их успеха. Если она
угаснет, если сменится глухим разочарованием, — кто и что сможет вывести нашу Россию из нового застоя?
Я не преувеличу, если скажу, что за исходом этого процесса следят миллионы глаз по всей стране, по всему миру. Следят с
надеждой, что Россия все-таки станет страной свободы и закона, где закон будет выше чиновника. Где поддержка оппозиционных партий
перестанет быть поводом для репрессий. Где спецслужбы будут защищать народ и закон, а не бюрократию от народа и от закона. Где права
человека
не станут больше зависеть от настроения царя. Доброго или злого. Где, наоборот, власть будет действительно зависеть от граждан, а
суд — только от права и от Бога. Если хотите — называйте это совестью. Я верю, так — будет. Я совсем не идеальный человек, но я —
человек идеи. Мне, как и любому, тяжело жить в тюрьме, и не хочется здесь умереть. Но если потребуется — у меня не будет колебаний.
Моя Вера стоит моей жизни. Думаю, я это доказал. А Ваша, уважаемые господа оппоненты? Во что Вы
верите? В правоту начальства? В деньги? В безнаказанность <системы>? Я не знаю, вам решать.
Ваша Честь! В Ваших руках гораздо больше, чем две судьбы. Здесь и сейчас решается судьба каждого гражданина нашей страны. Тех,
кто на улицах Москвы и Читы, Питера и Томска, иных городов и поселков рассчитывает не стать жертвой милицейского беззакония, кто
завел свой бизнес, построил дом, добился успеха и хочет, чтобы это досталось его детям, а не рейдерам в погонах, наконец, — тех, кто
хочет честно исполнять свой долг за справедливую зарплату, не ожидая ежеминутно, что будет под любым предлогом уволен
коррумпированным начальством. Не в нас с Платоном дело, во всяком случае — не только
в нас. Дело в надежде для многих наших сограждан. В надежде на то, что суд завтра сможет защитить их права, если каким-то очередным
бюрократам-чиновникам придет в голову эти права нагло и демонстративно нарушить.
Ваша Честь!Я знаю, есть люди, я называл их в процессе, которые хотят оставить нас в тюрьме. Оставить навсегда! В общем, они это
особо не скрывают, публично напоминая о существовании <вечного> дела ЮКОСа. Почему не скрывают? Потому что хотят показать: они —
выше закона, они всегда добьются того, <что задумали>. Пока, правда, они добились обратного: из нас — обычных людей они сделали
символ борьбы с произволом. Это получилось. Это не наша заслуга — их. Но им необходим обвинительный приговор, чтобы не стать
<козлами отпущения>. Я хочу надеяться, что суд с честью выдержит их психологическое давление. А давление будет, мы все знаем, как и
через кого оно будет происходить. Я хочу, чтобы независимый суд стал реальностью и буднями моей страны, чтобы слова о <самом
справедливом суде в мире>, рожденные в <совке>, перестали столь же иронично звучать сегодня. Чтобы мы не оставили в наследство нашим
детям и внукам опаснейшие символы тоталитаризма.
Ваша Честь, я готов понять, что Вам очень непросто, может быть, даже страшно, я желаю Вам
мужества. Все понимают, что Ваш приговор по этому делу — каким бы он ни был — станет частью истории России. Более того, он будет ее
формировать для будущих поколений. И Вы это понимаете лучше многих.
Все имена останутся в истории — и обвинителей, и судей — так же, как они остались в истории после печально известных советских
процессов. Ваша Честь, у меня все.
<Новая газета>, 3.11.2010 16:00, www.novayagazeta.ru/news/918582.html

Лебедев и Ходорковский должны быть освобождены!
Заявление участников Общественных слушаний <Второй процесс Ходорковского-Лебедева:
вердикт общественности>
Полтора года в Хамовническом суде идет суд над Платоном Лебедевым и Михаилом Ходорковским.
Все это время множество людей с различными взглядами и жизненным опытом осуществляли общественный мониторинг судебного процесса —
ученые, деятели культуры и искусства, правозащитники, политики, экономисты, журналисты и простые граждане.
Сотни людей, следивших за ходом процесса или лично посетивших процесс, единодушно назвали его абсурдным и сравнили с <Процессом>
Кафки. Наблюдатели не услышали доказательств вины подсудимых,
зато узнали от государственного обвинения, что украсть можно всю добытую за шесть лет нефть, при
этом получив прибыль и заплатив налоги, что быть руководителем предприятия — это быть руководителем
организованной преступной группы, что расширять производство и стремиться получать прибыль — это корыстное стремление, а выплачивать
дивиденды акционерам — это их прямой подкуп. <Все бесполезно,
все, что задумали, — сделаем> — вот лозунг прокуратуры в состязательном процессе.
Абсурд обвинения и абсолютно прозрачный политический подтекст суда, столь свойственный сталинским показательным процессам,
выглядят еще более вопиющими на фоне ритуального осуждения руководством
страны репрессий 20-50 годов.
Мы знаем, что множество людей уже приговорены либо находятся под судом и следствием на столь же заказных, но менее громких
процессах — и <экономических>, и откровенно политических. И поэтому
процесс Ходорковского-Лебедева волею судеб стал символом всей лжи и фальши отечественной юстиции.
Но мы не смиримся с тем, что обречены на тотальную чиновничью коррупцию, произвол властей и заказные приговоры. Мы сделаем все,
что в наших силах, чтобы освободить Платона Лебедева и Михаила Ходорковского. Потому что сегодня Хамовнический суд решает не только
судьбу двух человек — он определяет судьбу России на многие годы вперед.
Мы заявляем, что любой обвинительный приговор Лебедеву и Ходорковскому — хоть год, хоть пять,
хоть затребованные прокуратурой 14 лет -станет обвинительным приговором ВСЕМ, кто поверил в право и свободу, ВСЕМУ честному бизнесу,
ВСЕМ нам.
Это прямое и непосредственное обвинение ВСЕХ руководителей предприятий в организации преступных групп, ВСЕХ работников — в
участии в преступных сообществах. Обвинительный приговор — это похороны последних надежд на правосудие, модернизацию и
демократическое развитие нашей страны.
Мы убеждены, что суд будущей свободной России не только реабилитирует всех жертв заказной
юстиции, но покарает тех, кто фабриковал обвинения и протаскивал их через различные судилища.
Мы не хотим терять надежду на то, что в Российской Федерации начнется
возвращение к праву, и что это возвращение начнется с оправдания Платона Лебедева и Михаила Ходорковского. Это — шанс стать
цивилизованным государством.
Мы призываем Президента Российской Федерации в качестве гаранта конституционных прав и свобод оградить Хамовнический суд от
давления тех сил, которые со вполне очевидными целями инспирировали
этот позорный процесс.
Мы надеемся, что суд вынесет такое же справедливое и верное решение, какое вынес суд общественности, — НЕВИНОВНЫ, ОПРАВДАНЫ,
СВОБОДНЫ.
Борис Моисеевич Ходорковский
Марина Филипповна Ходорковская
Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы,
председатель Фонда <В защиту прав заключенных>
Сергей Ковалев, Фонд Андрея Сахарова
Лев Пономарев, Общероссийское движение <За права человека>
Алла Гербер, член Общественной палаты РФ, писатель
Валерий Борщев, член Московской Хельсинкской группы, член Бюро партии <ЯБЛОКО>
Юрий Рыжов, академик РАН
Дмитрий Зимин, основатель компании <Вымпелком> и Фонда <Династия>
Лия Ахеджакова, актриса
Олег Басилашвили, актер
Фазиль Искандер, писатель
Нина Катерли, писатель
Инна Чурикова, актриса
Павел Лунгин, режиссер
Алла Покровская, актриса
Эльдар Рязанов, режиссер
Наталья Фатеева, актриса
Игорь Ясулович, актер
Борис Золотухин, адвокат
Олег Орлов, Правозащитный центр <Мемориал>
Алексей Симонов, председатель Фонда <Защита гласности>
Вадим Прохоров, адвокат
Борис Немцов, сопредседатель Федерального Политсовета Движения <Солидарность>
Борис Вишневский, обозреватель <Новой газеты>, член Бюро партии <ЯБЛОКО>
Михаил Шнейдер, ответственный секретарь Федерального Политсовета Движения <Солидарность>
Леонид Гозман, сопредседатель партии <Правое дело>
Сергей Давидис, сопредседатель Московского отделения Движения <Солидарность>
Сергей Алексашенко, профессор ГУ-ВШЭ
Андрей Пионтковский, политолог, публицист
священник Глеб Якунин, Общественный комитет за свободу совести
Александр Рыклин, главный редактор <Ежедневного журнала>
Лев Гудков, директор Левада-центра
Виолетта Гудкова, ведущий научный сотрудник института искусствознания
Илья Яшин, член бюро Движения <Солидарность>
Александр Кондауров, член политсовета ОГФ
Лилия Шибанова, исполнительный директор ассоциации <Голос>
Сергей Лукашевский, директор музея и общественного центра имени Андрея Сахарова
Ольга Орлова, Челябинск
2.11.2010, Музей и Общественный центр имени А. Сахарова
memorial.rus@gmail.com, 2 ноября 2010 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *