Опубликовано

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ БИЗНЕСА И ЖИТЕЛЕЙ РОССИИ — РАЗНЫЕ

(это поняли даже юрист-креслоблюститель и говорун Ревич)

БИЗНЕС

На природу с чистой совестью не выпустили

РСПП не убедил премьер-министра в необходимости экологической либерализации

Премьер-министр Дмитрий Медведев пока предпочитает интересам бизнеса гармоничные отношения с окружающей средой

Премьер-министр Дмитрий Медведев не поддержал предложения Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) по экологическим вопросам.

Промышленники, представленные на совещании в Иркутской области, как и ожидал «Ъ», вкратце представили программу отсрочки предлагаемой Минприроды реформы нормирования воздействия хозяйственной деятельности на окружающую среду и по кодификации экологических нормативных актов. Пока неизвестно, что ждет весь пакет инициатив РСПП в этой сфере, но с большой вероятностью экореформа склоняется к варианту Минприроды.

Будущую судьбу реформы экологического законодательства премьер-министр Дмитрий Медведев обсудил с представителями экспертного сообщества в поселке Листвянка на берегу озера Байкал. Вопрос предстоящей реформы для российских компаний уже давно приобрел вполне конкретную стоимость. Предложенные Минприроды поправки к экологическому законодательству предполагают значительное увеличение штрафов и введение нового административного барьера — комплексного экологического разрешения для промпредприятий. По мнению Минприроды, непомерные штрафы станут стимулом для перехода на наилучшие доступные технологии. В ответ предприниматели указывают, что Минприроды только усложняет проблемы, возникшие из-за запутанных отношений в этой сфере, которая регулируется еще с советских времен. Последняя оценка РСПП — ежегодные затраты предприятий на получение разрешений, согласований, сверхнормативные сбросы, выбросы, отходы, а также взятки чиновникам достигают 100-90 млрд руб. (см. «Ъ» от 18 июня). Отметим, что еще год назад РСПП настаивал на 175 млрд руб.

Вполне конкретные противоречия тем не менее потребовали к этому совещанию провести исследование общественного мнения, которое оказалось не в пользу федеральных властей. По данным первого заместителя гендиректора ВЦИОМа Константина Абрамова, 78% граждан ничего не слышали о природоохранных программах, а две три считают, что это ответственность президента и правительства. Хотя почти 80% граждан, по данным статистики, хотят получать информацию об опасных экологических объектах. Впрочем, и от экспертов вчера прозвучало немало экзотических предложений — от создания экологических фондов до организации на Байкале Диснейленда и аналога крымского детского лагеря «Артек».

Из напрямую относящихся к делу инициатив предложено лишь возродить право органов экологического контроля приостанавливать деятельность предприятий в случае неисполнения их предписаний. До 2000 года такое право у Росприроднадзора уже было, а с тех пор, как выяснилось на вчерашнем совещании, количество его сотрудников сократилось с 12 тыс. до 3 тыс. человек. Это предложение премьер-министр Дмитрий Медведев сразу же поставил под сомнение, указав на опасность роста коррупции, но потом все же обещал над ним подумать.

К главному — инициативам РСПП, который накануне заявлял, что его пакет предложений по реформе экологического законодательства нашел поддержку в правительстве,- эксперты подошли лишь в конце, когда слово было предоставлено главе «Базового элемента» Олегу Дерипаске. До вчерашнего дня РСПП предлагал проводить экологическую реформу по двум направлениям. Во-первых, упростить разрешительные процедуры, перейти на технологическое нормирование и придать целевой характер экологическим платежам. Во-вторых, реформировать действующее законодательство, в том числе создать Экологический кодекс. Впрочем, по второму пункту РСПП был уже менее уверен: вчера Олег Дерипаска не говорил о новом кодексе, просто предложил провести ревизию запутанного действующего законодательства. По его мнению, «ни у бизнеса, ни у государства нет средств ни на программы модернизации, ни на программы закрытия». К инициативам Минприроды РСПП относится отрицательно — по словам Олега Дерипаски, в столь запутанную систему просто не пойдут инвесторы.

Союз получил вполне определенный и прямолинейный отказ от Дмитрия Медведева. Премьер-министр на краткую презентацию инициатив РСПП сообщил: «Ни одно государство не поддержит предложений все расчистить и начать с чистого листа». Напомним, именно как отсрочку текущих проектов экореформы, либерализацию законодательства в этой сфере и предложение перейти к гражданско-правовым отношениям в сфере регулирования промышленного воздействияна окружающую среду и характеризовали накануне инициативы РСПП оппоненты.

Пока неизвестны точный результат совещания и будущее отношение правительства ко всему пакету инициатив РСПП. Однако союзники господина Дерипаски исчезали прямо на совещании. Так, зампред комитета Торгово-промышленной палаты (ТПП) по природопользованию и экологии Александр Соловьянов от имени ТПП отказался поддерживать инициативы РСПП. Варианты экологической реформы еще будут рассматриваться в правительстве и докладываться президенту. Тем не менее публичный отказ Белого дома поддерживать инициативы РСПП в проработанном пакете говорит о том, что в правительстве сейчас более склонны принимать точку зрения Минприроды.

Вчера было объявлено только о конкретных мерах по снижению экоущерба, а именно о закрытии Байкальского ЦБК. Опровергая утверждения Олега Дерипаски о том, что у государства не найдется средств на закрытие опасных производств, Дмитрий Медведев сообщил, что только закрытие этого комбината обойдется примерно в 40 млрд руб., из которых 26 млрд руб. выделит федеральный бюджет. Впрочем, премьер-министр не уточнил, где будут обнаружены недостающие 14 млрд руб. Возможно, в Белом доме не верят и в то, что средств на закрытие вредных производств нет и у бизнеса.

Петр Нетреба, Листвянка, «Коммерсантъ», 19.06.2013

http://www.kommersant.ru/doc/2214569

ЮРИСТ И ДРУГИЕ

Встреча с членами Экспертного совета при Правительстве о повышении эффективности охраны окружающей среды 18 июня 2013.

Д.Медведев: Добрый день,уважаемые коллеги! Прежде всего, я думаю, нужно будет поговорить об экологическом законодательстве, это, наверное, цель таких встреч, как наша с вами сегодня.

Условия для рационального использования природных ресурсов — это задача Правительства, по большому счёту это задача вообще всех властей, да и для бизнеса не менее важная тема. Экологические вопросы в нашей стране, наверное, некоторое время назад не были темой для такого общесемейного обсуждения — время было сложное совсем, — но в настоящий момент их публичное значение стало совсем другим. Считаю, это признак того, что меняется мышление людей, на смену совсем бытовым вопросам приходят вопросы, связанные с осознанием нашего места в мире, вопросы, связанные с обсуждением будущего детей, страны, то есть такие вопросы, которые, если серьёзно, волнуют практически всех людей в самых разных местах мира.

Мы живём в условиях большого накопленного экологического ущерба. Минприроды определяет 77 наиболее крупных объектов такого рода. Но это условная цифра, потому что таких объектов на самом деле на территории нашей страны (а она самая большая), конечно, гораздо больше, но по таким ключевым точкам мы сейчас и ведём работу по различным направлениям. Мы с вами встретились в особом месте, мы здесь неоднократно различные мероприятия проводили (<мы> — я имею в виду встречи государства с участием экологических организаций), и сегодня такая встреча. Хотел бы обратить внимание на изменения, которые всё-таки происходят.

Важнейшие изменения касаются судьбы Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Я только что с коллегами разговаривал, хочу сказать и вам. Не скрою, это решение нам далось непросто, потому что это всегда баланс между интересами охраны окружающей среды и судьбами конкретных людей, которые работают на конкретном производстве. Тем не менее это решение принято, и в настоящий момент мы готовим мероприятия, как это решение реализовать. Я напомню, что только в федеральном бюджете на ликвидацию последствий деятельности комбината на ближайшие годы запланировано около 3 млрд рублей, а всего на закрытие комбината в рамках тех планов, которые у нас есть, предусмотрено будет около 14 млрд. В прошлом году была утверждена ФЦП <Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории>, проект федерального закона, который запрещает размещение отходов в водоохранной зоне, сейчас в Государственной Думе. И в настоящий момент Правительством рассматривается план развития моногорода Байкальск и всего региона. Общие расходы на развитие региона (а это важно, потому что мы должны не только оздоровить экологическую ситуацию, но и принять решение в отношении судеб большого количества людей) составят более 40 млрд рублей — это и из федеральных источников, и из других источников, включая внебюджетные. Мы рассмотрим этот план в III квартале текущего года.

Почему я об этом подробнее рассказываю? Именно потому, что эта тема была и остаётся ключевой для этой территории на протяжении последних практически 50 лет — с момента создания Байкальского ЦБК, то есть с момента ввода его в эксплуатацию, которое состоялось в 1966 году. Сейчас бессмысленно говорить, было правильным это решение или нет, потому что оно было принято. Принималось оно в определённых условиях, в условиях, скажем, другой страны и другого общества. Наша задача — этот вопрос закрыть, причём таким образом, чтобы никто не пострадал и все выиграли — и природа, и люди, которые живут здесь.

Что мне ещё хотелось бы вначале сказать? При участии нашего экспертного сообщества подготовлены и внесены в Госдуму законопроекты, которые касаются обращения с отходами, нормирования в области охраны окружающей среды, вопросов экологической безопасности. Мы сейчас говорим о замене действующих разрешений на одно так называемое комплексное разрешение; о подготовке предприятиями, которые оказывают негативное воздействие на окружающую среду, программ повышения экологической эффективности; стимулировании соответствующих программ; о разделении объектов хозяйственной деятельности на категории (что тоже необходимо) и применении к ним различных режимов государственного регулирования.

Ряд предложений (что, собственно, у нас всегда бывает) вызвал довольно оживлённую дискуссию в экспертном сообществе и в бизнес-сообществе, потому что эта дискуссия всегда идёт на стыке между запросами экспертов с одной стороны и мнением бизнеса с другой стороны. И как обычно в таких ситуациях бывает, нужно принять какое-то сбалансированное решение. Мы исходим из того, что этот баланс может быть найден и этому балансу будут способствовать в лучшей степени мероприятия по переходу на современные инновационные технологии. Эти технологии касаются различного бизнеса. Об этом мы сегодня тоже поговорим, посмотрим, что здесь можно сделать дополнительно.

И, завершая своё вступительное слово, хотел бы сказать ещё раз, что вижу цель сегодняшней встречи в том, чтобы поговорить, и не только поговорить, но и наметить пути дальнейшего совершенствования законодательства в области охраны окружающей среды и сформулировать соответствующие предложения. На этом я, пожалуй, завершу.

Я не буду указывать на списки, я многих здесь присутствующих знаю, поэтому просил бы просто брать слово и высказывать свою позицию, естественно, по возможности компактно, кратко по времени. Договорились? Пожалуйста, коллеги, кто начнёт?

К.Абрамов (первый заместитель генерального директора ВЦИОМ): На самом деле хотел бы высказаться о наших рядовых гражданах, тех, о ком мы должны думать и помнить, что в принципе простой человек является очень часто объектом того или иного нашего воздействия — власти, экспертного сообщества, промышленников, предпринимателей. Я бы хотел немного рассказать о россиянах (мы сделали интересное исследование последних нескольких волн начиная с 2005 года), хотел бы рассказать о том, как они высказываются о состоянии окружающей среды. Соответственно, это репрезентативное исследование, выборка обычно — 1,6 тыс. человек, погрешность не больше 3-4%. Какие мы задачи перед собой ставили? Выявить оценку состояния динамики экологической ситуации, оценить важность для жителей России информации о состоянии окружающей среды, оценить достаточность принимаемых мер на пути улучшения экологической ситуации, изучить отношение россиян к экологичному поведению и оценить готовность жителей России принимать участие в различных мероприятиях, направленных на улучшение экологической ситуации.

Итак, оценка экологической ситуации (следующий слайд). Нужно сказать, что в целом мнение россиян за последние восемь лет не изменилось с точки зрения оценки экологической ситуации. В основном большинство, но не абсолютное большинство (56% наших граждан), говорят о том, что она скорее не благополучная или очень плохая, близкая к катастрофической, — так говорят 9% наших сограждан. 41% придерживается другого мнения.

Д.Медведев: Мне любопытно было бы понять: Мы все свои недостатки и проблемы знаем, а если взять государство, которое находится в более продвинутой фазе общения с людьми на эту тему, и качество законодательства: какое количество людей там оценивает ситуацию как неблагополучную в целом? У нас 56%, вы сказали.

Где-нибудь в Финляндии сколько считают, что они живут в неблагополучной стране?

К.Абрамов: Надо к экспертам обращаться, потому что это международный опыт, в данном случае я не могу сказать:

Д.Медведев: Это было бы интересно понять. Я Финляндию для примера привёл, потому что это же всегда оценки достаточно субъективные.

К.Абрамов: Вы абсолютно правы, в самом начале своего выступления указали на то, что на сегодняшний день проблема экологии становится проблемой для россиян, потому что мы жить начинаем лучше. Всё равно первая тройка проблем — это проблема ЖКХ, экономические проблемы, инфляция, алкоголизм дальше идёт и прочее. К экологии мы начинаем постепенно обращаться. С улучшением уровня жизни наших граждан мы начинаем задумываться о вечном, о здоровье, о том, где будут жить наши дети (соответственно, о стране пребывания). Конечно же, в этом контексте надо рассматривать эти данные. Нужно сказать, что за последнее время, и следующий слайд это показывает, меньше стало тех людей, которые говорят о том, что экологическая ситуация в пункте их проживания за последние пять лет не изменилась, то есть к этой проблеме люди стали более внимательно относиться. И на сегодняшний день (видите данные тоже): <скорее ухудшилась> — так говорят 49%, <скорее улучшилась> — увеличилось на 9%, но так говорят всего лишь 19% наших граждан.

Д.Медведев: Равнодушных меньше становится.

К.Абрамов: Конечно.

Д.Медведев: Кто-то считает, что хуже становится, кто-то — что лучше, но ситуация изменилась, это точно.

К.Абрамов: Рейтинг факторов экологической угрозы. На первом месте, конечно же, авто-, железнодорожный, авиатранспорт и промышленные предприятия.

Следующий слайд. Соответственно, из этого следуют факторы, характеризующие ухудшение экологической обстановки, — это в первую очередь загазованность воздуха, на втором месте загрязнение водоёмов и на третьем — ухудшение здоровья людей.

Наши люди хотят знать как можно больше информации (и получать её регулярно) о состоянии окружающей среды. Абсолютное большинство — 84%, 83%, 77% — говорят о том, что эта информация для них очень важна, актуальна и они должны получать её регулярно.

Осведомлённость населения о реализации экологических и природоохранных программ: 78% наших сограждан говорят <я ничего не слышал и не знаю о таких программах>. <Такие программы есть, я знаю об их реализации> — так говорят 2%, 16% говорят <что-то слышал о таких программах>.

Осведомлённость о деятельности экологических организаций. 65% не слышали о таких организациях; <такие организации есть, я знаю об их работе> — так говорят 4%; 25%, четверть наших сограждан, говорят <я что-то слышал о таких организациях, но чем точно они занимаются, сказать не могу>.

Распределение ответственности за состояние экологии. Очень интересный слайд, особенно его динамика. На этом слайде мы видим, что за последние годы увеличилось более чем в 2 раза количество людей, которые говорят, что в первую очередь федеральная власть и Правительство должны в целом нести ответственность за состояние экологии в их населённом пункте. Несколько уменьшилась доля тех наших сограждан, которые говорят, что за это должна отвечать местная власть.

Д.Медведев: Вы знаете, мне кажется, это не вполне благоприятная динамика. Я не говорю о том, что для Правительства это хуже или ещё что-то такое, но вообще-то во всём мире люди всё-таки считают эту проблему своей. Обычно люди считают, что это наша проблема — проблема региона, города, моего населённого пункта, а если у нас подавляющее большинство людей — по этой статистике — считают, что этим должны заниматься в Москве, но не мы сами, — это вообще плохое изменение.

К.Абрамов: Но это факт. Там, кстати, будет ещё один слайд, который подтверждает эту гипотезу о таком иждивенческом настроении в этом смысле, в экологической культуре среди наших сограждан.

Итак, оценка принимаемых мер. Следующий слайд. <Принимаются серьёзные меры и их достаточно> — так говорят всего лишь 5% наших сограждан; 56% говорят, что что-то делается в этом направлении, но этого явно недостаточно; и 36% считают, что никаких мер не принимается.

Итак, факторы улучшения экологической ситуации: <Что или кто, по-вашему, может сегодня поспособствовать улучшению экологической ситуации в месте вашего проживания?>. Деятельность федеральных и муниципальных органов власти, безусловно, на первом месте (опять же этот тезис, о котором только что говорили), повышение экологической ответственности промышленников на втором месте, и на третьем месте участие населения в программах, мероприятиях по сохранению окружающей среды — так говорят 33% наших сограждан.

Важность разных типов экологичного поведения. На самом деле нужно сказать, что в принципе у наших сограждан нормы экологического поведения де-факто уже являются общепринятыми, то есть 96% считают, что плохо мусорить на улице и надо убирать за собой после пикника на природе. Сдавать нужно опасный мусор — тоже огромное количество процентов, сортировать мусор — тоже считают, что это очень важно и скорее важно. Самый непопулярный ответ, и то он больше 50% — это <целенаправленно приобретать товары преимущественно из вторичного сырья>.

Теперь посмотрим на готовность наших граждан участвовать в экологических мероприятиях. <Готовы ли вы принимать участие в следующих мероприятиях или нет?> <Уже принимал участие в таком> — 52% наших сограждан сказали, что уже принимали участие в субботнике по уборке территорий, 29% заявляют о том, что готовы это сделать, но не было возможности принять участие. На втором месте по популярности стоит ответ <Акции по озеленению города>: 28% уже принимали участие в таких акциях, и почти половина наших сограждан (48%) говорят о том, что хотели бы принять участие в такого рода мероприятиях, но не было возможности. Интересные данные.

И не самые популярные ответы — это уплата экономического налога с физических лиц, если будет ясно, как будут использоваться средства; и акции протеста, митинги, демонстрации и пикеты, хотя о том, что они готовы участвовать в такого рода акциях, заявляют 26% наших сограждан. Понятно, что заявление — это ещё не действие.

Итак, основные результаты. На протяжении последних восьми лет доля тех, кто негативно оценивает экологическую ситуацию, превышает долю тех, кто оценивает её положительно. Основными угрозами являются воздействие всех видов транспорта и деятельность промышленных предприятий. Наиболее востребована информация о чистоте водоёмов и чистоте воздуха, а также о заболеваниях, вызванных неблагоприятной окружающей средой. Подавляющее большинство россиян не знают о реализации экологических и природоохранных программ. Лишь незначительная доля россиян считает, что для улучшения экологической ситуации предпринимаются серьёзные меры. Каждый третий вообще считает, что никаких мер не принимается. Основная ответственность лежит на федеральных и муниципальных органах власти.

Каждый третий уверен, что население должно также участвовать в мероприятиях по охране окружающей среды. И нормы экологичного поведения де-факто уже являются общепринятыми — их поддерживают абсолютное большинство россиян.

Рекомендации, которые респонденты давали для улучшения экологической обстановки: введение обязательной практики разработки главами субъектов Федерации ежегодных программ экологического развития территории с обязательной публичной защитой как проекта программы, так и результатов её реализации; создание на территории каждого субъекта специальных интернет-сайтов экологической тематики; реализация информационных программ с целью популяризации российских экологических памятников; разработка специальных телепрограмм для детей в разных форматах; разработка системы туристических и экологических маршрутов для различных групп населения; ужесточение наказания за преступления в сфере экологии; введение запрета на эксплуатацию старых автомобилей; ужесточение требований к бензину (особенно в крупных населённых пунктах) и разработка программ утилизации пластиковой тары и так далее.

Я постарался очень кратко. Но мне кажется, что эти выводы и рекомендации достаточно наглядно показывают состояние общественного мнения по этой проблематике.

Д.Медведев: Знаете, смотрю за тем, что происходит, и на эти основные результаты. Безусловно, вы здесь нам чётко показали, что происходит некое экологическое взросление всего общества, отдельных людей. Но здесь есть разные тенденции. На мой взгляд, то, что на протяжении последних восьми лет доля тех, кто негативно оценивает экологическую ситуацию, становится больше, чем тех, кто оценивает её положительно, — это хорошо. Это означает не только то, что мы мало этим занимаемся, но и то, что (о чём я говорил и вы сказали) для людей эта проблема перемещается в число наиболее востребованных. Да, это не цены на ЖКХ или продукты питания, но это тем не менее в тройке-пятёрке приоритетов. Значит, общество становится более мудрым, более требовательным.

Что ещё хорошо? Нормы экологического поведения де-факто становятся общепринятыми — как нормы поведения в общественных местах, так и нормы экологического поведения. Скажем, мусорить на пикнике — уже всё-таки люди считают, что это неправильно, далеко не все себя так ведут, но всё-таки они считают, что это предосудительное поведение. Что, на мой взгляд, не очень хорошо? Подавляющее большинство россиян не знают о реализации экологических природоохранных программ. Мне кажется, дело тут не только в том, что плохо об этом рассказывают, сайтов мало, государство об этом мало говорит. Это свидетельство того, что интерес пока не такой высокий, как в других странах и в других обществах, потому что там люди эту информацию черпают сами, ищут, интересуются ею, а здесь: <Мне об этом не рассказали, я и не знаю, и что это за организации экологические… Пусть принесут, разжуют, тогда я какую-то информацию получу:> Это не очень хорошо.

Что ещё не очень хорошо? Я уже об этом сказал: основная ответственность на федеральных и муниципальных властях. Это, к сожалению, наша типичная беда.

Вместо того чтобы исходить из того, что все за это отвечают, каждый на своём месте, ответственность только в сторону власти обращена, и это странная тенденция, потому что у нас всё-таки общество меняется. И наконец, что мне кажется тоже пока не очень благополучным, лишь каждый третий россиянин уверен в том, что население должно участвовать в мероприятиях по охране окружающей среды, а две три считают, что это ответственность Президента, Правительства и в худшем случае — бизнеса. Вот это тоже не очень хорошо. Но это действительно — какие мы есть, такие и есть. Здесь есть разные тенденции. Ладно, коллеги, пойдём дальше.

Б.Ревич (руководитель лаборатории прогнозирования качества окружающей среды и здоровья населения Института народнохозяйственного прогнозирования РАН):

Уважаемые коллеги! Социолог замечательно нам рассказал о том, что население показало: больше всего его волнует проблема загрязнения атмосферного воздуха.

И действительно, 40 тыс. человек в год мы теряем, то есть это небольшой российский город, причём на самом деле это, конечно, средняя температура по госпиталю, такая размазанная манная каша по большой тарелке. То есть сюда входят и металлургические города, города с цементным производством, угольным производством, где, если посчитать в процентном отношении, доля будет 6-7%, а то и 8% от общей смертности населения, примерно 300 тыс. дополнительных случаев заболеваемости детей бронхиальной астмой, аллергическими заболеваниями, большая проблема с супертоксикантами. У нас в стране вообще отсутствуют программы, которые когда-то, много лет назад, начали делаться по отдельным веществам, а международный опыт показывает, что именно эти монопрограммы оказываются наиболее эффективными: в них аккумулируются и законодательные, и экономические, и организационные, и все другие проблемы, поэтому они столь эффективны.

Для того чтобы оценить, как влияет окружающая среда на здоровье, ВОЗ рекомендует целый ряд различных показателей, которые называются индикаторами экологического здоровья: например, та же частота распространённости бронхиальной астмы среди детей, конечно, на основании специальных исследований по стандартизованным протоколам. Замечательный метод — это метод биомониторинга, который нам действительно показывает, что загрязняющее вещество проникло в организм человека, а мы уже сегодня знаем, при какой концентрации в крови, волосах или другом биосубстрате какие можно ожидать последствия для здоровья.

Поэтому нам представляется, что очень важно внедрить такую систему индикаторов, которую ВОЗ очень много лет предлагает нашей стране — она не внедряется.

Вообще я скажу, что, конечно, гигантская проблема — это отсутствие тесного взаимодействия природоохранных органов и органов здравоохранения. Хочу вам напомнить, что раз в четыре года происходит конференция министров здравоохранения и окружающей среды той или иной страны. У нас не ездит ни тот, ни другой министр.

Д.Медведев: А куда ездить надо?

Б.Ревич: Я не знаю, где будет следующая. Предыдущие были в очень хороших местах — последняя была в Италии, в Парме. Поэтому очень важно внедрить такую систему индикаторов:

Д.Медведев: Тогда лучше пусть сюда приезжают.

Б.Ревич: Организуйте! Я думаю, что с огромным удовольствием приедут.Тут я хочу сказать о гигантской проблеме. Эта проблема, которую МПР(Министерство природных ресурсов), слава богу, поднимает, — проблема наиболее загрязнённых территорий (известно, что денег на всё не хватает), и это проблема моногородов.

Даже не тех городов, которые сегодня называет МПР, а это очень часто небольшие рабочие посёлки, которые приплюснуты к заводам, так называемые посёлки-заводы, где нет системы мониторинга. Если кто-то из учёных этим не заинтересовался или не поднялась общественность, как сейчас в Воронежской области, то практически об этом ничего и знать не будем.

Следующий слайд, пожалуйста. Вот вам пример осмысленной государственной политики, такие слайды можно показывать по разным странам мира. Запрет этилированного бензина: что он дал с точки зрения здоровья? Он дал резкое снижение содержания свинца в крови детей, а это значит повышение IQ детей в целом по стране, это и снижение криминогенности, потому что есть данные о том, что свинец напрямую связан с нервно-психическим статусом ребёнка. Вот у нас в стране примерно, по нашим оценкам, 400 тыс. детей с таким повышенным содержанием свинца. Единственная территория, где проводятся какие-то осмысленные действия, — Свердловская область, где действительно налажены очень хорошие взаимоотношения промышленности, медиков, экологов и других специалистов. А вот я хочу показать положительный пример (с каждым положительным примером мы бегаем, как с золотым яичком) — это город Чапаевск Самарской области. Только благодаря инициативе местных властей: Причём, Дмитрий Анатольевич, очень интересно, что какой бы политической ориентации мэр ни придерживался (я там работаю с ними уже 15 лет), но тем не менее экологические проблемы для них всегда на первом месте. Здесь проблема накопленного ущерба. Завод <Химпром> закрылся, но остались другие проблемы: высокое содержание, например, в почве и в коровках, и в курочках, которые проживают на этой территории: Потом, естественно, всё это поступает в организм жителей. И вот тут, о чём уже говорили, была развёрнута гигантская информационная кампания: постоянные выпуски газеты <Чапаевский рабочий>, собрания педагогов. То есть удалось действительно до каждого жителя города донести, что эта проблема существует. Мы не могли сказать жителям:

<Пойдите и зарежьте всех кур, потому что в них повышенное содержание этих токсикантов>:

Д.Медведев: Даже если бы вы и сказали, они всё равно не зарезали бы.

Б.Ревич: Естественно. Кстати, такая же проблема была поблизости от Москвы в городе Серпухове, где конденсаторный завод. Посмотрите результат: снижено содержание диоксинов (а диоксины — это <Агент Оранж>, которую использовали американцы во время войны во Вьетнаме) в крови и грудном молоке, снизилась младенческая смертность, патологии беременности и так далее. Привлечены деньги федеральных программ, потому что замглавы города Чапаевска в Минфине неделями выбивал деньги. Губернатор дал областные деньги, и в итоге такой резко положительный пример, которых у нас, к сожалению, не очень много.

Следующий слайд, пожалуйста.

Вопрос, который сегодня обсуждается, мне кажется, очень важен. Всё-таки нормирование качества окружающей среды должно идти не от трубы, а от критериев качества окружающей среды и от критериев качества здоровья. И тут есть замечательная методология, кстати, пришедшая когда-то из России, которую сформулировал академик Легасов, о чём, конечно, все уже давно забыли, который занимался атомной энергетикой, безопасностью атомной энергетики. Эта методология сейчас более-менее прилично развита в Минздраве и в санэпиднадзоре. К сожалению, экологические риски, насколько я понимаю, в экологической системе ещё недостаточно развиты. Что позволяет эта система оценки рисков? Каждый раз на основании затрат и выгоды, сost-benefit (анализ <затраты — выгода>), принимать какие-то осмысленные решения. Мы можем снизить выбросы предприятий на 100 тыс. т, но мы совершенно не поймём, что это даст.

У нас парадоксальная система. В госдокладе мы говорим, как у нас снижаются выбросы, а качество атмосферного воздуха при этом почему-то не улучшается. Почему? Или мы неправильно считаем выбросы, или неправильно контролируем воздух, или на самом деле снижаем не то, что нужно. Мы знаем о гигантском снижении диоксида серы в Норильске, но мы совершенно не знаем, что там происходит с никелем, который примерно в тысячи раз опасней, чем диоксид серы. Поэтому эти наилучшие доступные технологии — это, конечно, замечательно, но это такой маленький паровозик, а к нему нужен большой эшелон из рисков, тогда это действительно куда-то повезёт.

Поэтому нам кажется, что когда мы говорим об экологической реформе, нам обязательно нужно использовать методологию оценки риска. Поэтому те предложения, которые будут от Открытого правительства: Там, к сожалению, нет Минздрава, я думаю, что всё-таки Минздрав надо туда включить.

Дальше. Нужно всё-таки создать национальный список наиболее загрязнённых территорий. В Америке их рассматривает Конгресс Соединённых Штатов. Каждый год рассматривает, пересматривает. Я видел много таких территорий, надо сказать, что каждый раз принимается абсолютно нестандартное решение. Например, на базе маленького металлургического города Бьют, где была закрыта шахта, они организовали музей и договорились с горнолыжным курортом, что будут давать скидку тем людям, которые будут лететь в этот горнолыжный курорт, останавливаясь в Бьюте, а в Бьюте они сделали огромную культурно-развлекательную программу: шахтёры возят маленькие вагонеточки: В общем, все рады. Построили гостиницы, город просто ожил.

Д.Медведев: Понятно. Что нужно в Байкальске делать? И каким образом распорядиться тем наследством, которое есть? Там тоже уже есть, как известно, склоны:

Б.Ревич: Безусловно. Тем более что старые технологии сегодня становятся гигантским памятником материальной культуры…

http://government.ru/news/2471

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *