Опубликовано

ПРОВЕРКИ, ПОВЕРКИ…

(Путину не терпится быть похожим на Джугашвили)

МЕМОРИАЛ

О так называемых прокурорских проверках

Комментарий общества <Мемориал>

С начала марта по всей России катится волна <комплексных прокурорских проверок> неправительственных организаций. К сегодняшнему дню этим проверкам подверглись около шестисот организаций, объединений, независимых ресурсных и экспертных центров, негосударственных образовательных и просветительных учреждений и т.д., по крайней мере, в 50 регионах.

<Комплексность> проверок означает, что прокуроры являются не одни, а в компании представителей самых разных ведомств: управлений юстиции, налоговой службы, иногда — органов внутренних дел, МЧС, ФСБ, Роспотребнадзора, пожарной охраны и т.д. — и под эгидой прокурорской проверки каждое ведомство проверяет организацию по своей линии.

В нарушение Закона о прокуратуре эти проверки учиняются без каких-либо внешних поводов. Формулировки, записанные в постановлениях о проведении проверок, разнятся между собой; чаще всего в этих предписаниях, не мудрствуя лукаво, пишут: <на предмет проверки соблюдения действующего законодательства> — законодательства вообще, без всякой детализации.

У каждой организации требуют копии документации, касающейся всех сторон ее жизни и деятельности: уставные документы, стенограммы отчетно-перевыборных съездов, протоколы всех заседаний руководящих органов, отчеты ревизионных комиссий, всю финансовую документацию, материалы, подтверждающие содержательную деятельность организации, все документы, связанные с трудовыми соглашениями, и т.д.,- вплоть до журнала учета прививок кори штатным сотрудникам организации (последнее — не анекдот, а реальный случай при проверке одной из петербургских организаций). Общий объем запрашиваемой документации — это многие сотни (а часто тысячи) листов бумаги на каждую организацию. Каким образом прокуратура будет все это проверять и хватит ли у нее теперь времени на какую-нибудь иную деятельность, — например, на борьбу с коррупцией в государственных структурах, — остается для нас загадкой.

Кое-где проверяющие не только требуют документы, но и пытаются <осматривать> помещение и <опрашивать> сотрудников — действия абсолютно незаконные, если они не подкреплены соответствующими постановлениями, повестками и иными документами, предусмотренными законодательством.

Одновременно на нескольких центральных каналах телевидения развернулось пропагандистское обеспечение операции: в эфир были запущены репортажи, ток-шоу и другие передачи, нацеленные на дискредитацию НПО.

Причина происходящего — ни для кого не секрет. Генеральная прокуратура предписала своим региональным подразделениям начать массовую проверку неправительственных организаций вскоре после февральских выступлений Президента Путина перед руководством правоохранительных органов. Президент был недоволен тем, что новые законы об общественных организациях не работают. Совсем недавно  В.В.Путин откровенно подтвердил, что речь идет о т.н. <законе об иностранных агентах> и о том, что ни одна российская НПО  не пожелала по этому закону регистрироваться.

Таким образом, все остальное, — налоговая дисциплина, борьба с экстремизмом, пожарная безопасность и прививки от кори, — лишь декорация, лишь прикрытие операции по уничтожению (или, по крайней мере, публичной дискредитации) тех общественных организаций, деятельность которых не устраивает верховную власть.

* * *

В своей деятельности <Мемориал> отстаивает не только ценности свободы, но и необходимость соблюдения законности. Все требования законодательства, даже те, которые считаем абсурдными, мы стараемся исполнять. (При этом, мы, разумеется ,  не станем регистрироваться в качестве <иностранных агентов> даже если

нам будет предъявлено такое требование — <закон об агентах> явно противоречит Конституции и к тому же лукаво подменяет понятия; вместе с другими НПО мы оспариваем сейчас этот закон в Европейском суде по правам человека). Мы пытаемся, сколько возможно, следовать бесчисленному множеству подзаконных актов, выпускаемых государственными ведомствами, почему-то назначенными контролировать гражданское общество. Мы действуем и будем действовать исключительно в рамках закона и Конституции, при необходимости апеллируя к суду.

Например, сейчас, предоставив прокуратуре все документы, запрошенные в рамках проверки, мы сразу же подали в районный суд заявление, оспаривающее законность проверки как таковой, а также законность отдельных действий прокуратуры в ходе ее проведения.

Однако нарушения прокуратурой тех или иных пунктов закона — лишь одна сторона дела, и не самая важная. Гораздо важнее другое.

Власть в России всегда относилась к независимой общественности с большей или меньшей степенью подозрительности, а чаще с прямой враждебностью. Становление советского режима было неразрывно связано не только с ликвидацией политической оппозиции и подавлением свободы печати, но и с уничтожением или полным подчинением государству любых независимых общественных структур: творческих ассоциаций, научных обществ, религиозно-философских кружков, клубов по интересам и т.д. В частности, были огосударствлены или ликвидированы все без исключения общественные движения и организации, от кооператоров и краеведов до шахматных клубов и литературных объединений.

Все, что осталось, подверглось унификации: различные независимые группы, работающие в одной и той же области деятельности, насильственно сливались в единую структуру, полностью подконтрольную государству. Именно так   в СССР были созданы <творческие союзы> — писателей, художников, архитекторов, композиторов и т.д.; еще раньше такая же участь постигла профсоюзное движение, загнанное в ВЦСПС.

В эти же годы пропаганда настойчиво внедряла в массовое сознание примитивный двуединый миф:  о внешнем враге — капиталистическом окружении  и  о враге внутреннем — действующем в СССР контрреволюционном подполье, направляемом из-за рубежа. Своей кульминации эта пропаганда достигла в 1936-1938 гг., в эпоху Большого террора; к этому времени разрушение гражданского общества было, в основном, завершено.

Первые попытки возродить в СССР независимую коллективную инициативу — гражданскую, культурную, правозащитную, религиозную, благотворительную и т.д. — относятся уже к 1960-м. Эти попытки, известные миру под названием <диссидентского движения>, встретили крайне враждебную реакцию власти, которая тут же объявила, что диссидентские общественные группы — не что иное как замаскированная политическая оппозиция, направляемая из-за рубежа. В этой реакции неприятие властью самой идеи гражданской независимости, сформировавшееся еще в 1920-е, соединилось с мифологией Большого террора 1930-х. Не заставили себя ждать и репрессии, не такие жестокие, как в сталинскую эпоху, но все же достаточно суровые. Десятки активистов независимых общественных ассоциаций, от участников творческого объединения <СМОГ> и авторов неподцензурного альманаха <Метрополь> до членов Инициативной группы защиты прав человека, Московской Хельсинкской группы и активистов Русского общественного фонда Солженицына, оказались в изгнании, либо в лагерях, ссылках или психушках. А советские СМИ клеймили отщепенцев и наймитов Запада так же гневно, как и нынешние; правда, в те времена они делали это более дружно.

История повторяется. Когда в начале 2000-х нынешняя власть стала проводить инвентаризацию подведомственной ей страны, она с некоторым беспокойством обнаружила на ее просторах немалое число независимых групп, занятых тем или иным делом: просветительными, образовательными и научными проектами, защитой прав человека, общественной экспертизой тех или иных начинаний правительства, мониторингом состояния окружающей среды, проблемами мигрантов и заключенных, наблюдением за выборами и т.д. До поры до времени особого недовольства не вызывали ни сами эти занятия; ни то, что работа многих групп обеспечивалась спонсорской поддержкой зарубежных благотворительных фондов. Однако их независимость, их неподконтрольность государству уже тогда воспринималась властью как проблема.

Чтобы разобраться с этой проблемой, был сначала испробован старый рецепт 1920-1930-х: общественные структуры попытались если не встроить в государственную вертикаль, то, по крайней мере, превратить их в дополнительный ресурс власти, в <приводные ремни> для исполнения государственной воли.

Это казалось тем более легким, что почти все общественные организации искренне стремились к конструктивному сотрудничеству с государством, включающему, разумеется, ответственную критику. Увы, вскоре выяснилось, что всерьез ни о каком сотрудничестве речь не идет, что критику власть по-прежнему воспринимает не как неотъемлемую часть сотрудничества, а как проявление политической оппозиционности, и что от гражданских структур требуются, прежде всего, уверения в благонамеренности.

Романа с гражданским обществом на этих условиях у власти не получилось. Большинство общественных организаций не захотело обменять свою независимость на свидетельство о благонадежности.

Вскоре началась эпоха <цветных революций> в соседних странах, и в верхних эшелонах власти взгляд на гражданские организации определился окончательно:

это <пятая колонна>, финансируемая врагами России из-за рубежа.

В массовое сознание стала внедряться незамысловатая идея: вся активность НПО, занимающихся <горячими> видами деятельности (например, мониторингом выборов, экологией, защитой прав мигрантов, гуманизацией пенитенциарной системы или борьбой с коррупцией) и при этом пользующихся поддержкой иностранных фондов, — не более чем ширма для тайной подготовки оранжевой революции и свержения существующей власти.

Эта пропагандистская кампания, полностью заимствованная из опыта 1930-х, привела к тому, что и следовало ожидать: власть сама поверила в придуманную ею страшилку. С середины 2000-х годов были приняты многочисленные дополнения к действовавшему законодательству и еще более многочисленные подзаконные акты, резко увеличившие число государственных ведомств, контролирующих НПО, количество и частоту разнообразных форм отчетности НПО перед этими ведомствами. Казалось бы, и мыши не проскочить, многие небольшие социальные и культурные организации в регионах, вполне безобидные для власти, и весьма полезные для населения, распались под тяжестью навалившейся на их плечи дополнительной бюрократической повинности. Но зарубежное финансирование оранжевой революции в России выявить так и не удалось — нигде, ни разу и ни в каком объеме.

Непосредственная причина нынешней массированной атаки на независимые гражданские объединения также очевидна. Это неадекватная паника, охватившая правящую элиту после многотысячных манифестаций в Москве, начавшихся в декабре 2011 года, продолжавшихся в течение всего прошлого года и распространившихся на ряд регионов страны. Московские события власть сразу же объяснила — широкой публике, но, похоже, и самой себе — по той же отработанной схеме: зарубежные козни, осуществляемые через общественные организации. Правительство все никак не может поверить, массовые выступления просто-напросто отражают возросший уровень гражданского самосознания и реальную распространенность протестных настроений в российском обществе. Отсюда — и мифический миллиард, якобы вкачанный в НПО < с Запада> всего за четыре месяца, и <закон об иностранных агентах>, и многое другое.

Федеральная власть так и не сумела научиться понимать специфику гражданского общества. Во всем, что касается независимой общественной активности, она вопиюще некомпетентна. Единственное, на что ее хватает, это на то, чтобы максимально затруднять работу общественных организаций — любую работу.

* * *

Все описанное — отражение более общих проблем.

В течение последних десяти-пятнадцати лет, исподволь и постепенно исполнительная власть в тесном взаимодействии с Государственной думой создавала для российских неправительственных организаций правовую среду, работать и существовать в которой становится все труднее и труднее.

Мы, как и наши коллеги из других общественных организаций, вынуждены мириться с тем, что заметная доля наших сил и средств, предоставленных нам спонсорами (как отечественными, так и зарубежными) для содержательной работы на благо наших сограждан, тратится на удовлетворение огромного количества бюрократических требований. . Между тем давно пора вслух заявить несколько простых истин, почему-то забытых не только нашими антагонистами, но и нами. Свобода ассоциаций — если только эта ассоциация не создается с явно преступными целями — является одной из самых фундаментальных гражданских свобод. Право граждан на коллективные инициативы (все равно, какие — политические или неполитические) в рамках закона, осуществляемые по добровольному соглашению, является основой гражданского существования нации. Государству не должно быть до этого никакого дела — разве что оно хочет поддержать какие-нибудь из них материально, морально, теми или иными преференциями и т.п. Государство, которое обставляет деятельность неправительственных организаций необоснованными запретами или ограничениями, пытается ее регулировать, препятствует ей или вмешивается в нее каким-то иным способом — это не демократическое, а полицейское государство.

Источники финансирования неправительственных организаций должны волновать только сами эти организации и никого больше (конечно, если организация платит установленные законом налоги и если речь не идет об отмывании денег, нажитых преступным путем —  только это может и должно проверять государство).

Разумеется, НПО должны быть прозрачными для общественности. Они таковыми и являются. Их отчеты о том, сколько средств и откуда они получили, а также отчеты о деятельности размещаются на сайте Минюста и доступны любому желающему. Но вопрос — куда и на что конкретно тратить деньги — касается только самой организации и ее спонсоров. Государство может и должно контролировать эти расходы в одном-единственном случае — если оно само выступает в роли спонсора.

Если власть в самом деле озабочена развитием гражданского общества, то она в первую очередь должна обеспечить режим наибольшего благоприятствования для благотворительной деятельности, в частности — налоговые льготы для тех, кто предоставляет общественным организациям средства на решение общественно значимых задач.

Государство, которое пытается делить НПО на агнцев и козлищ, в зависимости от источников их финансирования — это не демократическое, а полицейское государство.

Внутренняя жизнь гражданской ассоциации, правила, которые регулируют эту жизнь, вопрос о том, соблюдаются или не соблюдаются эти правила, — это забота только самих членов ассоциации. В своей внутренней жизни общественные организации неподотчетны ни государству, ни каким-либо его ведомствам, а лишь своим членам, перед которыми и должно нести ответственность руководство этих организаций. До наших мероприятий, протоколов наших правлений, до того, как мы тратим наши деньги и наше время, как устроены наши структуры и т.д. — никаким прокуратурам и минюстам вообще никакого дела быть не должно.

Законы, которые позволяют государству вмешиваться во внутреннюю жизнь неправительственных организаций, требовать отчета о ней, регулировать ее, — это законы не демократического, а полицейского государства.

Пространство, в котором существуют и работают неправительственные организации — это независимая, саморегулируемая территория. <Государевы люди> могут входить туда только босиком. Сапоги пусть оставляют у входа.

Дело ведь не в том, плановую проверку учинили те или иные государственные органы в той или иной неправительственной организации или внеплановую.

Никаких превентивных <проверок> не должно быть вовсе. Проверки допустимы только в тех случаях, когда расследуется какое-либо конкретное уголовное преступление или иное правонарушение. Но тогда это называется не <проверкой>, а расследованием и происходит в порядке, обусловленном процессуальными нормами.

Вряд ли можно надеяться, что запретительное законодательство и противозаконные ограничительные практики в одночасье сменятся нормами, обеспечивающими конституционные свободы. Это случится только тогда, когда взаимоотношения между обществом и государством в России переменятся самым коренным образом.

Когда государственная власть наконец признает, что не общество должно перед ней отчитываться, а, наоборот, она, власть, должна отчитываться перед обществом.

И приблизить эти перемены мы, как и другие  общественные организации самого разного профиля, можем только одним: продолжая заниматься нашей повседневной работой — точно так же, как мы занимались ею пять, десять и двадцать лет назад. Той самой  работой, которую нам сегодня изо всех сил мешают делать.

Правление Международного общества <Мемориал>.

Наш адрес: memhrc@memo.ru, Сайт: www.memo.ru <http://memo.us6.list-manage1.com/track/click?u=0beb3097c1&id=3f70244051&e=cfbc5639c2>

press@memohrc.org, 26 апреля

ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ИНДЕМА

Для проведения правового анализа был предоставлен текст Предостережения о недопустимости нарушения закона от 26.04.2013 No.24-6-2013 (далее — Предостережение), адресованного Генеральному директору Автономной некоммерческой организации <<Центр антикоррупционных исследований и инициатив <<Трансперенси Интернешнл-Р>> (далее — Центр) Панфиловой Е.А., подписанного заместителем прокурора города Москвы Ведерниковым В.В.

В тексте указанного (абзац четвертый на листе 2)документа содержится утверждение о том, что уставные задачи Центра и его фактическая деятельность свидетельствуют об участии Центра в формировании общественного мнения о проводимой государственной политике в правоохранительной и других сферах и воздействие на принятие органами государственной власти Российской Федерации решений, в том числе нормативно-правовых актов. Из указанного утверждения в Предостережении содержится вывод, что Центр имеет обязанность подать в уполномоченный орган заявление о включении его в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента.

Нормативное определение понятия <<некоммерческая организация, выполняющая функции иностранного агента>> содержится в части 6 статьи 2 Федерального закона от 12 января 1996 г. No. 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» (с изменениями и дополнениями):

<<6. Под некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента, в настоящем Федеральном законе понимается российская некоммерческая организация, котораяполучает денежные средства и иное имущество от иностранных государств, их государственных органов, международных и иностранных организаций, иностранных граждан, лиц без гражданствалибо уполномоченных ими лиц и (или) от российских юридических лиц, получающих денежные средства и иное имущество от указанных источников (за исключением открытых акционерных обществ с государственным участием и их дочерних обществ) (далее — иностранные источники), и которая участвует, в том числе в интересах иностранных источников, в политической деятельности, осуществляемой на территории Российской Федерации.

Некоммерческая организация, за исключением политической партии, признается участвующей в политической деятельности, осуществляемой на территории Российской Федерации, если независимо от целей и задач, указанных в ее учредительных документах, она участвует (в том числе путем финансирования) в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях.

К политической деятельности не относится деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, социальной поддержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты растительного и животного мира, благотворительная деятельность, а также деятельность в области содействия благотворительности и добровольчества>>.

Исходя из указанного определения обязательным признаком указанного статуса некоммерческой организации является признание ее участвующей в политической деятельности. При этом закон содержит обязательные критерии, по которым можно признать некоммерческую организацию участвующей в политической деятельности:

1. Участие в организации и проведении политических акций;

2. Наличие у этих политических акций специальных целей — воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в целях принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики.

Проведенный анализ законодательства Российской Федерации не выявил нормативного определения понятий <<политическая акция>>, <<государственная политика>>. При этом указанные понятия используются в большом числе как федеральных законов, так и нормативных правовых актов меньшей юридической силы.

Так в пункте 3 статьи 3 Закона РФ от 26 июня 1992 г. No. 3132-I «О статусе судей в Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями) указывается на запрет судье << принадлежать к политическим партиям, материально поддерживать указанные партии и принимать участие в их политических акциях и иной политической деятельности>>;

В статье 34 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. No. 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» содержится указание на недопустимость принуждения <<обучающихся, воспитанников к вступлению в общественные объединения, в том числе в политические партии, а также принудительное привлечение их к деятельности этих объединений и участию в агитационных кампаниях и политических акциях>>;

В статье 3 Федерального закона от 11 июля 2001 г. No. 95-ФЗ «О политических партиях» (с изменениями и дополнениями) указывается <<Политическая партия — это общественное объединение, созданное в целях участия граждан Российской Федерации в политической жизни общества посредством формирования и выражения их политической воли, участия в общественных и политических акциях, в выборах и референдумах, а также в целях представления интересов граждан в органах государственной власти и органах местного самоуправления>>;

В статье 2 Федерального закона от 19 июня 2004 г. No. 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» (с изменениями и дополнениями) приводится определение публичного мероприятия — это <<открытая, мирная, доступная каждому, проводимая в форме собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования либо в различных сочетаниях этих форм акция, осуществляемая по инициативе граждан Российской Федерации, политических партий, других общественных объединений и религиозных объединений, в том числе с использованием транспортных средств. Целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики>>.

Таким образом положения федерального законодательства хотя и не дают определения <<политическая акция>>, тем не менее дают основание для вывода, что законодатель выделяет в качестве самостоятельных понятий понятия <<политическая акция>>, <<общественная акция>>, <<агитационная компания>>, а также указывает на то, что политическая акция является только одним из возможных проявлений политической деятельности.

Также законодатель демонстрирует наличие различия между вопросами политической жизни страны и другими вопросами жизни страны (экономическими, социальными, культурными), также как и разделение вопросов политической жизни страны и вопросов внешней политики. При этом законодатель признает процесс формирования мнений целью любой проводимой акции — как затрагивающей вопросы политической жизни, так и затрагивающих вопросы других областей жизни страны.

В связи с отсутствием нормативного определения понятия <<политическая акция>> для его уяснения необходимо обращение к толкованиям этого понятия.

Так, Большая советская энциклопедия содержит следующее указание: <<Акция (действие) — Акция (от лат. actio), действие, выступление (например, политическая А., дипломатическая А.)>> .

Политическая наука: Словарь-справочник. сост. проф пол наук Санжаревский И.И.. 2010 — <<Акция политическая — действие, направленное на достижение политической цели (например, митинг, демонстрация) (http://dic.academic.ru/dic.nsf/politology/336/%D0%90%D0%BA%D1%86%D0%B8%D1%8F).

Политический словарь — <<Акция — … 2) Действие, предпринимаемое для достижения какой-либополитической или иной цели, напр. дипломатическая А., военная А. (http://mirslovarei.com/content_pol/akcija-5584.html#ixzz2RegbS42F).

Энциклопедия социологии, 2009 — <<Акция политическая — 1. Действие, направленное на формирование, поддержку или изменение политических институтов;

2 форма поведения групп и партий, когда при реализации поставленных целей учитываются существующие нормы и институты политической деятельность в противоположность акционизму>>.

<<Общественные акции Общественная акция — форма или способ разрешения социальных проблем и противоречий, в основе которых лежит столкновение интересов и потребностей основных социальных сил данного общества.

Виды общественных акций различаются в зависимости от разрешаемых проблем (экономические,социальные, политические, развития духовной жизни общества), их социального и классового содержания (чьи интересы и потребности стимулируют данную проблему и в чьих интересах она разрешается), методов их разрешения (реформа или революция) (http://socio.escience.ifmo.ru/wiki/index.php/%D0%9E%D0%B1%D1%89%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D0%B0%D0%BA%D1%86%D0%B8%D0%B8).

Таким образом, акция может рассматриваться как политическая только в том случае, если она направлена на разрешение именно политических проблем, на формирование, поддержку или изменение политических институтов.

В исследуемом Предостережении в абзаце первом на листе 2 указывается, что Центром организовано и проведено не менее 48 публичных мероприятий по вопросам противодействия коррупции,  деятельности органов внутренних дел  и государственной поддержки некоммерческих организаций.

В указанном документе отсутствует указание, являлись ли упомянутые мероприятия теми публичными мероприятиями, которые указаны в Федеральном законе от 19 июня 2004 г. No. 54-ФЗ.

Представляется очевидным, что коррупция является социальной проблемой, и не относится исключительно к политической сфере жизни общества. В связи с этим действия по противодействию коррупции не могут рассматриваться как исключительно относящиеся к сфере политической жизни общества. Это обстоятельство нашло закрепление и в федеральном законодательстве.

В соответствии с положениями статьи 2 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. No. 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (с изменениями и дополнениями), <<противодействие коррупции — деятельность федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, институтов гражданского общества, организаций и физических лиц в пределах их полномочий:

а) по предупреждению коррупции, в том числе по выявлению и последующему устранению причин коррупции (профилактика коррупции);

б) по выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию коррупционных правонарушений (борьба с коррупцией);

в) по минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений>>. Тот факт, что законодатель относит осуществление противодействия коррупции к полномочиям не только политических институтов, но и институтов гражданского общества, организаций и граждан, свидетельствует, что такие действия  не могут априори относиться к политической сфере жизни общества, хотя, безусловно могут существовать действия по противодействию коррупции, которые являются политическими.

Обсуждение деятельности органов внутренних дел не относится к сфере политической жизни, а является одним из механизмов формирования общественного доверия и осуществления общественного контроля со стороны граждан и общественных объединений, что прямо предусмотрено, например, статьями 9 и 50 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. No.3-ФЗ «О полиции» (с изменениями и дополнениями).

Указание в Предостережении (абзацы второй и третий на листе 2) на аккредитацию Центра в качестве независимого эксперта, уполномоченного на проведение экспертизы на коррупциогенность и на направление в июле 2012 заключения на проект закона No.10266-6 также не может свидетельствовать о том, что Центром проводились политические акции. В соответствии с положениями Федерального закона от 25 декабря 2008 г. No.273-ФЗ «О противодействии коррупции» (с изменениями и дополнениями) и Федерального закона от 17 июля 2009 г. No. 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» антикоррупционная экспертиза нормативных правовых актов является одной из форм профилактики коррупции и осуществляется путем выявленные в нормативных правовых актах (проектах нормативных правовых актов) коррупциогенных факторов. Проведение такой экспертизы состоит в применении специальных знаний в области права и не может являться политической акцией.

Таким образом, представленное для исследования Предостережение не содержит подтверждения того, что Центром осуществлялись политические акции.

В связи с этим обстоятельством, исходя из того, что, как указано выше, проведение политических акций является обязательным условием признания некоммерческой организации участвующей в политической деятельности, что в свою очередь является обязательным условием для признания за организацией статуса некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента, содержащийся в Предостережении вывод о нарушении Центром действующего законодательства является необоснованным, противоречащим положениям федерального законодательства.

Поскольку в соответствии с положениями статьи 25.1  Федерального закона от 17 января1992 г. No. 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями) основанием для вынесения предостережения является наличии сведений о готовящихся противоправных деяниях, по результатам проведенного анализа можно сделать вывод, что Предостережение о недопустимости нарушения закона от 26.04.2013 No.24-6-2013 было вынесено при отсутствии необходимых оснований.

Член Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, Член Независимого экспертно-правового совета адвокат                 Пастухов И.Н.

rezirina05@gmail.com, 28 апреля 2013 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *