Опубликовано

У МЕДОУЗА НАШЕЛСЯ КРИТИК

РАЗБОР НЕКОТОРЫХ ТЕЗИСОВ МЕДОУЗА И ПРОВЕРКА ИХ ОБОСНОВАННОСТИ

Здесь и далее Медоуз и соавторы цитируются по русскому изданию: Пределы роста: 30 лет спустя / Д.Х. Медоуз, Й Рандерс, Д.Л. Медоуз; пер. с англ.

Е.С. Оганесян; под ред. Н.П. Тарасовой. — М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2012. — 358 с.: ил. Далее ссылки на эту книгу даны без указания её названия, приводятся только страницы.

Поскольку в российском природоохранном сообществе широко распространена преувеличенно высокая оценка Медоуза и соавторов яко невиданных светочей экологической мысли, умеренная порция критики в их адрес будет полезна. Тем более что Медоуз, по-видимому, во многом уже чувствует себя бронзовым памятником самому себе.

Разберём некоторые явные слабости книги Медоуза и соавторов по пунктам.

Демографическая страшилка

Медоуз и соавторы утверждают, будто население земного шара растёт экспоненциально. При этом они разъясняют: «Когда параметр растёт экспоненциально, приращение тоже увеличивается с течением времени:» (с. 49). Так ли обстоит дело с ростом населения? Из таблицы 2.3 (с. 59) следует, что прирост населения по абсолютной величине с 1985 по 2000 год сократился с 82 до 75 млн. в год. В процентах прирост уменьшился с 1,71 до 1,23 в год. Таким образом, факты свидетельствуют о том, что это вовсе не экспоненциальный, а затухающий рост. Но нет сил отказаться от любимой страшилки! И вот авторы заявляют: «В «реальном мире» на рубеже тысячелетий численность населения продолжает расти экспоненциально, хотя скорость роста несколько уменьшилась» (с. 65). Вы чего-нибудь поняли? Ничего? Ведь экспоненциальный рост и уменьшение скорости роста — это вещи противоположные. Для пояснения того, что действительно происходит в реальном мире, даю табличку, в которой собраны коэффициенты фертильности по 20 наиболее многолюдным странам мира на 2010 год. Коэффициент фертильности — это среднее число детей на одну женщину, и если он ниже 2, то, как легко догадаться, предстоит убыль населения. При 2,0-2,1 простое воспроизводство тоже не вполне гарантировано. При более высоких величинах обычно население растёт.

Таблица 1. Коэффициент фертильности

в крупнейших странах мира

Государство   Численность   Коэффициент

населения (млн.) фертильности

Китай               1348,9          1,6

Индия               1224,6     2,6

США             310,4      2,1

Индонезия    239,9    2,1

Бразилия    194,9    1,8

Пакистан    173,6    3,4

Нигерия             158,4      5,5

Бангладеш    148,7    2,2

Россия              143,0      1,5

Япония              126,5      1,4

Мексика             113,4      2,3

Филиппины     93,3    3,1

Вьетнам              87,8     1,8

Эфиопия              83,0      4,2

Германия     82,3    1,4

Египет              81,1       2,7

Иран                74,0       1,7

Турция              72,8       2,1

Таиланд             69,1       1,6

Конго (Киншаса)        66,0    5,8

Источник: данные с официального сайта ВОЗ.

Из таблицы 1 хорошо видно, что при современном уровне рождений на одну женщину говорить об «экспоненциальном росте» можно только применительно к странам Тропической Африки. С большой натяжкой можно распространить это выражение на Пакистан и Филиппины. В остальных крупнейших странах мира уровень рождаемости либо чуть выше уровня простого воспроизводства, либо на этом самом уровне, либо упал в зону депопуляции.

Итак, демографическая страшилка на глобальном уровне оказывается призраком.

Следует ожидать прекращения роста населения земного шара где-то между 2050 и 2060 годами. Нет никаких оснований думать, будто рост населения продлится хотя бы до конца нынешнего столетия.

Продовольственный ужастик

Медоуз и соавторы пугают ещё скорым и неминуемым продовольственным кризисом. Они заявляют: «Максимум душевого потребления зерна был пройден в 1985 г.; с той поры количество на душу населения непрерывно уменьшается, и снижение продолжается даже сейчас» (с. 88). Этот тезис повторён на с. 92.

Чтобы прояснить реальное положение дел, автор составил следующую таблицу по материалам сайта www.geohive.com, который, в свою очередь использовал официальную статистику ФАО.

Таблица 2. Производство важнейших продуктов растениеводства

Культура,      1990       2000      2010   Сбор 2010 года

валовой сбор                                      в % к сбору 1990-го

(млн. т)

Кукуруза        483,344   592,479  844,405      174,7

Пшеница          592,311      585,690  650,881      109,9

Рис          518,568      599,355  672,016           129,6

Ячмень  178,051   133,115  123,477            69,3

Соя          108,456   161,290  261,578           241,2

Картофель 266,625    327,350  324,182      121,6

Овощи

(с грибами)     466,591   777,257  965,651           207,0

Плоды, ягоды

и виноград    353,674    474,346  609,214           172,3

Мы видим, что увеличение сборов кукурузы, сои, овощных и плодовых культур намного опережает рост населения, который с 1990 по 2010 год составил около 30%. Ускоренное развитие овощеводства и плодоводства может только радовать, поскольку это означает рост потребления витаминов и более полноценное питание людей. Не так однозначно обстоит дело с кукурузой и соей. Большая часть кукурузы идёт на корм скоту, лишь в странах Латинской Америки и Африки это растение выращивают в пищевых целях. В некотором количестве маис используют в пищу также в США и в Южной Европе. Столь большой прирост производства преимущественно фуражной культуры не совсем полезен. Соя в большей степени, чем кукуруза, используется в пищевых целях. Но её репутация в глазах многих экологически ответственных граждан разных стран безнадёжно испорчена из-за вставки в геном многих новых сортов этого растения чужеродных генов. А вообще-то увеличение производства растительного белка, дешёвого и экологически эффективного, стоило бы приветствовать.

Снижение сборов ячменя — не беда, поскольку этот злак используется в основном как кормовое растение, а также для пивоварения. Может вызвать озабоченность прекращение роста производства картофеля после 2000 г. Но здесь в основе лежит резкий спад сборов картофеля в России и Польше (на Украине, в Белоруссии и в США они также сократились, но не так сильно). По-видимому, главная причина этого спада всё-таки положительная: жизненный уровень в Восточной Европе стал расти, и зависимость от выращенной своими руками картошки уменьшилась. Вдобавок в 2010 году в России была засуха, а в Польше — наводнение. Что же касается наиболее густонаселённых стран мира — Китая и Индии — то там сборы картофеля быстро растут.

Валовой сбор риса устойчиво растёт, но темпы этого роста не слишком впечатляют и примерно равны темпам роста населения земного шара. Однако из табл.1 мы видели, что в главных рисосеющих странах демографический взрыв остался позади. Ныне в этих государствах рождаемость либо по-европейски низкая (Китай, Таиланд, Вьетнам), либо практически равная уровню простого воспроизводства населения (Индонезия, Бангладеш). Только в Индии пока рождаемость несколько выше уровня простого воспроизводства (в России уровень рождаемости, равный современному индийскому показателю, наблюдался в годы хрущёвской «оттепели»).

С учётом затухания роста населения в главных странах рисосеяния более высокие темпы роста урожаев необязательны.

Главной и по-настоящему серьёзной проблемой является замедление роста производства пшеницы. Табл. 2 несколько вводит в заблуждение, поскольку 1990 год был в мировом масштабе урожайным, а 2000 и 2010 — неурожайными. Однако, если брать не отдельные годы, а средние величины по трёхлетиям, то замедление темпов роста всё равно очевидно. Как отмечают С. Филлипс и Р. Нортон (Филлипс С., Нортон Р. Производство зерна пшеницы и применение минеральных удобрений в мире // eeca-ru.ipni.net. Пер. с англ. и адаптация: Иванова С.Е.), в период с 1990 по 2010 год средний рост валового сбора зерна пшеницы в мире составлял всего лишь около 1% в год, тогда как между 1960 и 1990 годами он составлял 3,3% в год .

При этом за 1990-2010 годы общая посевная площадь под пшеницей в мире существенно не менялась и составляла около 215 миллионов га. Весь рост сборов происходил за счёт увеличения урожайности. Если с 1961 по 1990 год средняя урожайность пшеницы в мире удвоилась с 1,2 до 2,4 т/га, то к 2010 году она выросла лишь до 3,0 т/га.

Как будто бы пример с пшеницей льёт воду на мельницу Медоуза. Но так ли это?

Медоуз и соавторы не раз на страницах своей книги прорицали, что сельское хозяйство будет попадать в растущую зависимость от химических минеральных удобрений: «питательные вещества почв могут замещаться питательными веществами из удобрений. Удобрения маскируют переэксплуатацию почв, но не до бесконечности» (с. 94). Есть и другие высказывания в том же роде. Что же мы видим в реальном мире? В двух странах — крупных производителях пшеницы, Франции и Германии, применение минеральных удобрений под пшеницу с 1990 по 2010 год сократилось соответственно на 34 и 23%. При этом во Франции урожайность пшеницы снизилась, но незначительно, а в Германии даже слегка выросла. Некоторое (но незначительное) снижение применения минеральных удобрений под пшеницу отмечено также в Канаде и США. Таким образом, замедление роста урожайности пшеницы во многом объясняется ослаблением химизации земледелия в высокоразвитых государствах. Это ослабление химизации произошло по экологическим, а не по экономическим соображениям. Отметим, что в многочисленных «сценариях» Медоуза и соавторов такие действия людей вовсе не рассматриваются. Возьмём для примера один из них: «В сценарии 3 борются две противоположные тенденции: уменьшение плодородия почвы и увеличение использования сельскохозяйственных химикатов» (с. 269).

Кроме того, на замедление роста урожайности пшеницы, несомненно, повлиял и затяжной системный кризис в двух крупных странах-производителях — России и Украине. При этом в азиатских странах (Китай, Индия, Пакистан) с 1990 по 2010 год существенно выросли и применение минеральных удобрений, и урожайность пшеницы.

Заканчивая разговор на продовольственную тему, слегка коснёмся Африки. Этот материк российские СМИ упорно изображают в одном — чёрном — цвете. Книжка Медоуза им вторит: «производство продовольствия на душу населения: в Африке и вовсе постоянно уменьшается» (с. 76). Проверим, так ли это на самом деле.

Конечно, производство зерна в рисовом эквиваленте (Rice Milled Equivalent) — несколько условный показатель. Но вот перечень африканских стран, в которых сбор зерна в названном эквиваленте более чем удвоился с 2000 по 2010 год: Алжир, Ангола, Камерун, Чад, Гамбия, Мали, Нигер, Руанда, Сьерра-Леоне, Замбия. Почти удвоился сбор зерна в Эфиопии, Эритрее и Буркина-Фасо, возрос более чем в полтора раза — в Гане, Кении, Танзании и Мозамбике . Поскольку прирост населения даже при высоком уровне рождаемости практически не может превышать 1/3 за десятилетие, можно сделать вывод об улучшении продовольственного положения во всех перечисленных африканских государствах. А представление об африканцах как о ни на что не годных попрошайках, которое навязывает среди прочих и книжка Медоуза, следует считать односторонним и в целом несправедливым взглядом.

Кошмар истребления лесов

В эту угрозу нашему соотечественнику поверить гораздо проще, чем в две предыдущие. Прироста населения в России нет уже давно, налицо запустение множества ранее существовавших деревень, поэтому в угрозу перенаселения нам поверить особенно трудно. Опасность нехватки продовольствия для нас слишком привычна, чтобы её сильно бояться. Как-то всегда выживали! И даже сегодня при огромных пространствах заброшенных полей российское сельское хозяйство производит в любой год достаточно зерна для внутреннего потребления, а в урожайный год — ещё и на экспорт. А вот безжалостное уничтожение лесов — это современная российская реальность. Поэтому здесь Медоуз и соавторы могут рассчитывать на понимание и сочувствие российского природоохранного сообщества.

Но тут выясняется, что, во-первых, наши северные леса Медоуза и соавторов почти не интересуют. О них они вспоминают только один раз, да и то вскользь (с. 111). При этом соавторы категорически утверждают: «Вырубленные, но выросшие снова (вторичные) леса умеренного пояса увеличиваются по площади, но большинство из них бедны питательными веществами, им не хватает видового разнообразия, размер деревьев невелик, растут они медленно, качество древесины среднее. Эти территории не управляются устойчивыми методами».

Положим даже, что в некоторых случаях так оно и есть, но всегда ли? Если леса на вырубках вырастают естественно, то особых проблем с видовым разнообразием обычно нет. Вот в большинстве лесопосадок они есть, поскольку лесоводы разных стран обожают монокультуры. Но сажать их вовсе не обязательно!

Это доказал ещё в позапрошлом веке Карл Тюрмер. Посаженные им леса в Можайском районе Московской области отличаются как раз большим видовым разнообразием, крупными размерами деревьев и большим запасом древесины. И сейчас — после массовой гибели рукотворных ельников средней полосы от короеда-типографа — наши лесоводы дозрели до усвоения идей Тюрмера более чем 100-летней давности и обещают больше не сажать монокультуры.

Во-вторых, цифры, которыми Медоуз и соавторы характеризуют исчезновение тропических лесов, вызывают обоснованные сомнения.

Медоуз и компания заявляют: «В 1990-е гг. скорость сведения лесов составляла примерно 15 млн. га в год, или 7% за десятилетие. И ведь это официальные цифры! В действительности же никто не знает, насколько быстро уничтожаются тропические леса» (с. 112). Странное утверждение! Кажется, не токмо в наши дни, а даже ещё и в далёкие 1970-е годы широко использовались космические снимки, сделанные со спутников. Правда, в эпоху холодной войны они чаще применялись в военных целях. Но уж в начале XXI века проверить по снимкам со спутников, что на самом деле происходит с лесами — это элементарно. Особенно на Западе, где работающие в этой сфере организации не получают титула «иностранных агентов».

Дальше — больше. Медоузы и Рандерс пишут: «Мы исходим из скорости исчезновения лесов в 20 млн. га в год. Величина больше, чем оценка FAO, чтобы отразить в ней потери от пожаров, неустойчивых вырубок, а также компенсировать известную привычку политиков занижать потери» (с. 113). Откуда взята эта цифра? Очевидно, высосана из пальца! Но дальше Медоуз и соавторы оперируют с ней как с реальной величиной.

Между тем кое-какие реальные цифры добыть несложно. Известно, что в Бразилии с августа 2010 по апрель 2011 вырублено 1848 кв. километров (184800 га) тропических лесов . Эти данные получены со спутниковых снимков, следовательно, степень достоверности их существенно иная, чем цифр из книжки Медоуза. Они вызвали в Бразилии крупный политический скандал, поскольку впервые за много лет масштабы вырубки тропических лесов выросли, а до этого они от года к году сокращались. Министр окружающей среды Бразилии Изабелла Тейшейра пообещала решительно бороться с подпольными лесорубами, создать «кризисный кабинет» для координации разных ведомств и привлечь вооружённых полицейских оперативников.

Приведённая выше цифра — это вырубка не за год, а за 9 месяцев. Экстраполируем её на 12 месяцев — и получим округлённо 250 тыс. га ежегодной вырубки для Бразилии. На долю Бразилии приходится примерно четверть всех мировых лесов тропического пояса. Следовательно, для получения «медоузовской» цифры в 20 млн. га в год в остальных странах тропического пояса сведение лесов должно идти в 26 раз (!) интенсивнее, чем в Бразилии. Это похоже на правду? Думается, нисколько не похоже.

И в самом деле, если взять цифры с официального сайта ФАО (Forest area statistics), то обнаружится, что как в Бразилии, так и в большинстве соседних с ней южноамериканских стран (Венесуэле, Колумбии, Перу, Боливии) убыль лесов за период с 1990 по 2005 год составила от 3 до 9%. Исключение — Эквадор. Эта небольшая страна потеряла за 15 лет почти четверть своих лесов . Зато в двух других небольших странах, Гайане и Суринаме, площадь лесов вообще не сократилась. Следовательно, для Южной Америки потери леса в 1% в год явно завышены даже для конца XX века. А сейчас там рубят меньше, чем прежде.

Если взять тропическую часть Азии, то там имеются государства, в которых лесная площадь не только не уменьшается, а, наоборот, растёт (Индия и особенно Вьетнам). Добавим, что крайний юго-восток Китая — это тоже тропическая зона, а огромные масштабы лесопосадок в Поднебесной известны всем. В Таиланде, Лаосе, Малайзии и на Филиппинах между 1990 и 2005 годами продолжалось небольшое сокращение общей площади лесов. Но при этом все сохранившиеся первичные тропические леса в этих государствах взяты под охрану, поэтому их площадь постоянна и не убывает. Что в тропической Азии печально, так это уничтожение за указанный 15-летний срок почти трети первичных дождевых лесов Индонезии. Их площадь уменьшилась с 70 до 48 млн. га.

В Африке убыль лесов идёт почти повсеместно, но отнюдь не «медоузовскими» темпами. В некоторых государствах, как в Кот-д’Ивуар и в Гане, все сохранившиеся первичные леса взяты под охрану. В самой богатой лесом африканской стране — Конго (Киншаса) — лесная площадь с 1990 по 2005 год сократилась, но только на 5%. Хотя порядка в этом государстве нет! В маленькой и по-настоящему перенаселённой Руанде площадь лесов растёт за счёт посадок.

Медоуз и соавторы уделяют очень большое внимание целлюлозно-бумажной промышленности, по-видимому, считая её главным врагом лесов. Они предрекают:

«В период 1950 — 1996 гг. мировое потребление бумаги выросло в 6 раз. Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН предполагает, что к 2010 г. потребление вырастет с 280 до 400 млн. т» (с. 116). Прогноз не сбылся: мировое производство бумаги в2009 г. составило 371 млн. т. При этом в Северной Америке и Западной Европе потребление бумаги пошло на убыль. В Северной Америке оно всего за 3 года (с 2006 по 2009) сократилось на 24% .

Правда, в Китае и производство, и потребление бумаги продолжает расти. Но долго ли это продлится?

А глобализацию-то не приметили!

Экономическая глобализация — это тот слон, которого не приметили Медоуз и соавторы. Хотя, по правде сказать, не заметить её трудно. Нужно очень сильно постараться. Однако вот напряглись Медоузы с Рандерсом — и ничего нового не приметили.

Между тем глобализация экономики порождает целый ряд и положительных, и отрицательных последствий, которые нельзя не учитывать природоохранному сообществу.

Вначале о положительных следствиях глобализации. Экономический рост в мире после 1990 года решительно сдвинулся на Восток и Юг — в Китай, Индию, другие страны Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии. В выигрыше оказались также некоторые страны Латинской Америки и Африки. В то же время в Японии экономика не растёт уже около 20 лет, в странах Евросоюза темпы роста очень слабые. Из старых экономических центров только Северная Америка продолжала довольно динамично развиваться до кризиса 2008 г., но после кризиса и она застопорилась.

Медоуз и соавторы всех этих событий реального мира не видят в упор. Они заявляют: «:десятилетия роста только увеличивали разницу между богатыми и бедными странами» (с. 71). Вполне вероятно, что так было когда-то, но после 1990 года эта разница сокращается. Разумеется, в мире всегда можно отыскать неразвивающиеся страны типа Сомали или Афганистана и доказать, что их отставание только увеличивается. Но подобных «провалившихся государств» всё-таки немного, и в них проживает весьма малая доля населения планеты.

Теперь о вредных последствиях глобализации. В странах, где с законностью и правопорядком дело обстоит хреново (например, в России), глобализация способствовала развитию контрабандного экспорта древесины и различных биологических ресурсов, получаемых из растений и животных. При этом сознательно уничтожаются многие редкие виды. Основным потребителем контрабанды из России стал быстро развивающийся Китай, так что «плюсы» и «минусы» глобализации связаны между собой очень тесно. Проблема эта не чисто российская, но Медоузом и соавторами как-то не замечена.

Основной порок метода Медоуза

Метод Медоуза и соавторов, очевидно, позаимствован от одного англичанина, жившего в конце XIX века (кажется, в 1870-х гг.). Этот джентльмен без какого-либо компьютера математически очень точно рассчитал, что к 1950 году город Лондон окончательно утонет в навозе. С математической стороны расчёт был безукоризненным. Не учитывалась «мелочь»: возможная замена транспорта на конной тяге другими видами транспорта.

Медоуз и соавторы также экстраполируют какую-нибудь тенденцию в бесконечность и получают через конечное время катастрофу. Этому они, конечно, искренне радуются, поскольку катастрофы у них запланированы во всех сценариях. Но в реальном мире такого не бывает. Любая тенденция действует на протяжении конечного времени, а затем сменяется иной, нередко — противоположной. Выше мы уже приводили пример с бумагой, потребление которой в развитых странах длительное время росло, а в последние годы стало падать. Другой яркий пример — применение минеральных удобрений под пшеницу в развитых странах. И таких примеров можно привести много.

На самом деле развитие никогда и нигде не сводится к примитивному росту какого-то показателя по экспоненциальному закону. Всё гораздо сложнее, а предсказывать будущее — задача не очень продуктивная. Очень трудно предвидеть, какие тенденции устойчивы, а какие скоро сменятся противоположно направленными. Допустим, до настоящего времени развитие безрельсового транспорта было теснейшим образом связано с ростом потребления бензина и добычи нефти. Но если в ближайшие годы на рынке появятся конкурентоспособные с традиционным автотранспортом электромобили (достаточно вероятное событие!), то указанная зависимость исчезнет.

Разумеется, метод примитивной экстраполяции нельзя считать научным методом. А компьютерные игры на его основе не заслуживают названия научных разработок.

О вреде катастрофизма

Полезен ли медоузовский катастрофизм? На взгляд автора данной рецензии, он сугубо вреден. Представим себе человека, начитавшегося «запредельщиков» (назовём так Медоуза и соавторов вместе) и буквально поверившего в подлинность всего написанного. Какие у него возникнут мысли и желания? Скорее всего, по Высоцкому:

Если правда всё то

Даже только на треть —

Остаётся одно:

Тихо лечь, умереть.

Действительно, практически все сценарии «запредельщиков» кончаются катастрофами. А те сценарии, в которых катастроф нет, самими авторами книги признаются заведомо нереалистичными.

Для предотвращения катастроф надо, чтобы прямо-таки всё человечество с некой определённой даты «исправилось» и начало вести себя хорошо. Если бы такое требование предъявляли к людям создатели религиозно-нравственного учения, это можно было бы понять. Но Медоуз и компания претендуют на некую научность. Неясно, как согласовать научность с требованием ко всему человечеству осознать свою порочность и начать новую жизнь.

В действительности всерьёз рассчитывать, что с определённого числа, месяца и года всё человечество внезапно и резко изменит своё поведение, нет оснований. Автор рецензии должен признать, что по складу мышления он — эволюционист, а не катастрофист. Поэтому он полагает, что надо добиваться изменений на местном, национальном и региональном уровне, которые постепенно дадут результат и в мировом масштабе. Необходимо также помнить о разнообразии человечества, которое сложилось эволюционным путём как разнообразие этносов, приспособившихся к различным ландшафтам. У запредельщиков понимание закономерности этого разнообразия отсутствует, как нет и никаких идей, как его использовать в положительных целях. А это надо сделать!

Общая оценка сочинения Медоуза и соавторов

Мы показали, что фактическая основа многих утверждений Медоуза и соавторов очень шаткая. Призыв самих запредельщиков: «:вы должны стараться разоблачать ложь и поддерживать правду» (с. 338) — плохо увязан с содержанием книги, где факты подгоняются под катастрофические сценарии. А если они им противоречат — тем хуже для фактов.

Стиль книги — это не стиль научного труда, а пафос квазирелигиозного идеологического сочинения. Есть единственно правильное учение, которому должно следовать всё человечество — в противном случае грядёт катастрофа.

Ради объективности добавлю: несомненно, есть категория людей, которым именно такие книги и полезны, и необходимы. Это — люди, нуждающиеся в вере.

Это может быть как религиозная вера, так и вера в какое-нибудь светское идеологическое учение. Вера в марксизм-ленинизм у некоторых людей первой половины XX века была ничуть не слабее, чем вера религиозных фанатиков, и явно коренилась в том же участке головного мозга. Люди с сильной потребностью в вере живут в любые времена, хотя их никогда не бывает особенно много.

На мой взгляд, вера в Медоуза и его запредельное учение всё-таки лучше, чем вера в исламский фундаментализм или в какой-нибудь «обновлённый» марксизм-ленинизм-сталинизм. Однако ещё лучше руководствоваться фактами и опираться на настоящие научные исследования. К их разряду труд Медоуза и соавторов явно не принадлежит.

Иван Смирнов

enwl.bellona@gmail.com, 1 марта 2013 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *