Опубликовано

ВОДЯНЫЕ ДЕЛА НА ЮГЕ РОССИИ (И НЕ ТОЛЬКО)

АДЫГЕЯ

ЗАО «Киево-Жураки АПК»: кривое зеркало коррупции

Свинарники в Теучежском районе Адыгеи инвестор из Карачаево-Черкесской Республики начал строить в конце 2008 года, а уже через год новостройка приняла своих постояльцев — племенных свиней из Канады. Весной 2010 года они дали первое потомство, а к концу года свинокомплекс реализовал 22,9 тыс. голов свиней, произвел на убой в живом весе 2,5 тыс. т мяса. В 2011 году первая очередь предприятия заработала уже на полную мощность, производя до 65 тысяч свиней за год.

В этом же году стало ощутимо негативное влияние свинокомплекса на окружающую среду. В заросшей лесом балке между селом Красным и хутором Шевченко, куда стекали навозные стоки с высочайшими концентрациями аммиака, сгорела листва на деревьях и пожухла трава. В окрестных прудах летом начали всплывать вверх брюхом толстолобики, карпы, сазаны и даже неприхотливые караси. Последний крупный замор 2011 года случился 1 декабря, когда множество отравленной рыбы было обнаружено местными жителями в реке Камла и в пруду арендатора А.Шаззо в районе откормочного цеха свинокомплекса ЗАО «Киево-Жураки АПК». Накануне прошли сильные дожди и, видимо, потоки воды смыли вывезенный на поля свежий свиной навоз прямо в речку и в пруд. Говорю «видимо», так как правоохранительные органы Теучежского района не сочли нужным устанавливать источник загрязнения и, несмотря на выявленное Краснодарской межобластной ветеринарной лабораторией превышение предельно допустимых концентраций вредных веществ в пробах грунта и воды в десятки раз, отказали в возбуждении уголовного дела по статье 250 «Загрязнение вод» Уголовного кодекса РФ.

Дальнейшие события показали, что произошедшее в 2011 году не было случайностью. 25 марта 2012 года в межмуниципальном отделе МВД России «Адыгейский» было зарегистрировано сообщение по факту гибели рыбы в пруду арендатора К. Борс в районе хутора Шевченко. На этот раз при проверке было подтверждено как само событие преступления — отравление рыбы, так и факт попадания в пруд свиного навоза — отходов производства АПК «Адыгейский» ЗАО «Киево-Жураки АПК».

Однако и на этот раз полиция Теучежского района отказала в возбуждении уголовного дела. На протяжении всего 2012 года Теучежская межрайонная прокуратура неоднократно отменяла постановления органа дознания об отказе в возбуждении уголовного дела по факту гибели рыбы, но убедить полицейских в том, что они не правы, так и не смогла. Недавно мне сообщили, что Теучежская межрайонная прокуратура 9 января 2013 года по всем материалам о гибели рыбы в Теучежском районе в очередной раз отменила постановления об отказах в возбуждении уголовных дел и направила эти материалы для проведения дополнительной проверки.

Объективности ради следует подчеркнуть, что прокуратура не выявила в указанных выше отказах полиции возбуждать уголовные дела каких-либо коррупционных проявлений. Конечно, это не означает, что их на самом деле не было. Просто прокуратура не смогла их обнаружить. Как и не обнаружила за весь прошлый год никакой связи между загрязнением водоемов Теучежского района свиным навозом и деятельностью единственного в районе свиноводческого предприятия.

Деятельностью, мягко говоря, не совсем законной, с какой стороны на эту проблему не посмотри. Несмотря на заверения республиканской прокуратуры и Управления Роспотребнадзора по Республике Адыгеи в том, что ЗАО «Киево-Жураки АПК» разрешило все свои проблемы с законом, верится в это с трудом. Слишком расходятся слова с делом, т.е. с печальной действительностью. Похоже, что с вводом в эксплуатацию второй очереди свинокомплекса проблем с загрязнением среды и негативным воздействием на здоровье и самочувствие местных жителей станет ровно в два раза больше. Ведь вторая очередь — это зеркальное отражение первой очереди свинокомплекса, со всеми ее недостатками и технологическими нарушениями как в проектировании, так и в строительстве и последующей эксплуатации. Теперь удвоится как производство свинины (чего местные жители даже не заметят), так и производство свиного навоза, что станет для местных жителей давно ожидаемым, но от этого не менее неприятным событием. Но, как написал об этом местный фермер Хазрет Богус, используя адыгейский фольклор, «если взялся за дерьмо, держи крепче, всё равно испачкался». Хотя в какой-нибудь европейской стране местные жители давно бы уже выкатили на площадь перед Белым домом бочку с навозной жижей и щедро поделились бы с чиновниками от власти теми зловониями, которыми они вынуждены дышать по их милости уже почти три года. Еще одну бочку следовало бы вылить во дворе Управления Роспотребнадзора по Республике Адыгея, начальник которого Аслан Агиров с упорством, достойным лучшего применения, продолжает убеждать всех, что атмосферного загрязнения вредными аммиачными выбросами в районе свинокомплекса нет, а рассказы местных жителей о тошнотворном зловонии — всего лишь досужие домыслы. Недавно, уже в этом году, кстати, состоялась коллегия республиканского Роспотребнадзора, в ходе которой А. Агиров отрапортовал о том, что «благодаря принимаемым мерам по приведению в соответствие с законодательством, устранено негативное влияние данного объекта на условия проживания населения». А присутствовавший на коллегии Глава республики А. Тхакушинов посетовал при этом на то, что многочисленные проверки ЗАО «Киево-Жураки АПК» могут негативно сказаться на инвестиционном климате Адыгеи. Вот что, на самом деле, а не здоровье людей, по-настоящему беспокоит региональную власть.

Как заявил Аслан Китович, «надо от этой практики уходить. Чтобы инвесторы у нас были и экология была чистая». Все правильно, но только Глава Адыгеи забыл добавить, что это выполнимо только тогда, когда инвесторы добропорядочные, а чиновники, их контролирующие, не берут взяток. А если от пришлых инвесторов и местных водоемов воняет дерьмом, то это вряд ли свидетельствует о чистоте как помыслов инвесторов, так  и речек Адыгеи. И если чиновник не чувствует запаха дерьма, то вряд ли проблема заключается в его органах обоняния. Ведь деньги, как говорится, не пахнут.

Вряд ли простой ошибкой или халатностью объясняется факт выдачи в 2008 году администрацией Теучежского района трех разрешений на строительство совершенно разных объектов ЗАО «Киево-Жураки АПК» под одним и тем же номером. Особенно, если принять во внимание, что главой района тогда был Теучеж Хут, «прославившийся» получением взятки в виде «Lexus GS450h» стоимостью 2,14 млн. рублей за незаконную продажу в собственность коммерческой организации муниципального земельного участка площадью 8,7 га по заниженной на несколько порядков стоимости.

Вряд ли по ошибке или халатности в 2010 году Управлением Роспотребнадзора по Республике Адыгея было выдано положительное санитарно-эпидемиологическое заключение о соответствии первой очереди свинокомплекса санитарным правилам в сфере деятельности по сбору, использованию, обезвреживанию, транспортировке, размещению опасных отходов при явном отсутствии необходимого по технологическим нормативам объема и количества навозохранилищ. И тем более вряд ли просто так в 2012 году тот же госорган выдал акт об устранении ЗАО «Киево-Жураки АПК» нарушений санитарно-эпидемиологического законодательства при том, что нарушения так и не были устранены. Ведь речь идет все о тех же недостающих навозохранилищах, из-за нехватки которых все эти годы  отравляются земли и воды Теучежского района, страдают люди и природа.

Вряд ли по ошибке или халатности для ЗАО «Киево-Жураки АПК» была выдана 6 ноября прошлого года за исходящим № 182 справка ФГБУ «Центр агрохимической службы «Адыгейский» о допустимости применения свиного навоза без предварительного хранения и обезвреживания. Ведь это заключение, выданное без проведения каких-либо лабораторных исследований, подписанное явно не директором учреждения и заверенное не гербовой печатью, противоречит сразу трем федеральным законам и целому пакету нормативных правовых актов в сфере обращения с отходами животноводческого производства! Зато такая «филькина грамота» очень пришлось к месту, когда деятельность ЗАО «Киево-Жураки АПК» в ноябре 2012 года проверяла комиссия Департамента Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по Южному федеральному округу. Проверяла странно, пытаясь не столько установить соответствие деятельности предприятия природоохранному законодательству Российской Федерации, сколько поубедительнее обосновать ненужность проведения государственной экологической экспертизы свинокомплекса. Тут-то справка агрохимиков из Адыгеи и пригодилась. Как указано в официальном ответе Департамента, допустимость использования в сельском хозяйстве свиного навоза без предварительного хранения и обезвреживания подтверждена ФГБУ «Центр агрохимической службы «Адыгейский» Министерства сельского хозяйства

Российской Федерации. А раз так, то, следовательно, ничего противозаконного нет в том, что ЗАО «Киево-Жураки АПК» не осуществляет деятельность по размещению и обезвреживанию отходов 3-го класса опасности (навоза от свиней свежего). Следовательно, и дальше предприятию можно вывозить на поля свежий навоз, душить зловонными испарениями жителей окрестных аулов и хуторов, отравляя аммиаком водоемы и грунтовые воды. А может, и колодцы, из которых местные жители пьют воду. Но вот кто проверит, если Главный санитарный врач Адыгеи убежден, что в Теучежском районе все чисто?

Я не могу утверждать, что все эти безобразия ответственные должностные лица совершали в каких-то корыстных интересах. Нет у меня для этого веских оснований. Но не менее постыдно, если они это делали просто по команде сверху, жертвуя своей честью и профессиональным долгом ради служебной карьеры или чинопочитания. Расул Гамзатов писал:

В кавказца, как бы он ни каялся,

Проклятьем выстрелю в упор,

Когда бы он начальству кланялся,

А не вершинам отчих гор.

Проклятье трусу в дни обычные,

Проклятье дважды — на войне.

Вам, алчные, вам, безразличные,

Проклятье с трусом наравне.

Валерий Бриних, сайт газеты «Закубанье» (Республика Адыгея)

enwl.bellona@gmail.com, 24 февраля 2013 г.

КРАСНОДАРСКИЙ КРАЙ

АМЕРИКАНСКИЙ ОПЫТ УПРАВЛЕНИЯ ВОДНО-БОЛОТНЫМИ УГОДЬЯМИ МОЖЕТ БЫТЬ ПОЛЕЗЕН ДЛЯ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ

Менеджмент-планы, многоступенчатая оценка воздействия хозяйственной деятельности, строгое зонирование территории, регулируемый туризм — реально работающие механизмы, позволяющие эффективно защищать водно-болотные угодья и даже извлекать из этого экономическую выгоду Как уже сообщалось, в ноябре 2012г. группа активистов Экологической Вахты по Северному Кавказу — участников проекта «Сохранение прибрежных водно-болотных угодий в России и США» — приняла участие в конференции Российско-американской программы сотрудничества институтов гражданского общества (РАПСИГО).

В рамках своего визита в Соединенный Штаты Америки члены ЭкоВахты, благодаря партнерской организации Crude Accountability, также познакомились с опытом управления водно-болотными угодьями в Северной Каролине и Вирджинии — штатах, распложенных на Атлантическом побережье, отличающихся, с одной стороны, высокоразвитой экономикой и инфраструктурой, а с другой — изобилием островков дикой природы.

Примечательно, что в Северной Каролине, где расположен крупнейший на Восточном побережье США негосударственный Дьюкский университет (занимает 35-е место в Академическом рейтинге университетов мира по качеству научных исследований и числу Нобелевских лауреатов), реализуются целые научно-практические программы по сохранению и восстановлению водно-болотных угодий, «разрегулированию» рек и возвращению их в естественной состояние, управлению водными ресурсами.

Разработчиком и исполнителем большинства реализующихся в Северной Каролине природоохранных проектов и программ является Николасовский институт охраны окружающей среды (англ. Nicholas School of the Environment) — структурное подразделение Дьюкского университета, где работает участник проекта «Сохранение прибрежных водно-болотных угодий в России и США», один из его ключевых экспертов, профессор Курт Ричардсон.

Профессор Ричардсон познакомил активистов ЭкоВахты и Crude Accountability со своей научной работой, рассказав, в частности, о своем участии в интересном проекте по восстановлению водно-болотных угодий в Ираке. По словам Ричардсона, во времена правления Саддама Хусейна в Ираке тратили огромные деньги на рытье всевозможных каналов, что приводило к обезвоживанию болот, на месте которых впоследствии появилась пустыня (аналогичная ситуация, напомним, наблюдается и в Краснодарском крае, где роль Саддама Хусейна играет краевой департамент природных ресурсов и госэконадзора). Ценой немалых усилий американским и иракским специалистам удалось воссоздать первозданный ландшафт речной дельты.

В настоящее время профессор Ричардсон с коллегами работают над модельным проектом восстановления естественного русла небольшой реки, протекающей по городу Дарем (англ. Durham) и его окрестностям. В прошлом веке эту небольшую речушку превратили в канал, фактически — в сточную канаву для городских ливневых стоков.

За несколько лет команде ученых, студентов и аспирантов Николасовского института охраны окружающей среды удалось сымитировать участок естественного русла со всеми его изгибами. Теперь «разрегулированная» река живет по своим естественным природным циклам, разливаясь во время половодья и сжимаясь до небольшого ручья в период засухи.

Что касается ливневых стоков, то они по-прежнему поступают в реку (так как больше им деваться некуда), но, как пояснил Курт Ричардсон, в Северной Каролине абсолютно недопустима ситуация, при которой в ливневку могут сбрасываться, например, сточные воды с автомоек (как это часто бывает в России).

Во-вторых, частью эксперимента по воссозданию реки является изучение процесса естественной фильтрации и очистки сточных вод. В условной точке «входа» ливневых вод в реку установлены автоматические химические анализаторы, отслеживающие в режиме он-лайн концентрацию нефтепродуктов, соединений фосфора и ряда других загрязняющих веществ. Такие же анализаторы стоят и на контрольных участках реки. Сравнивая данные с разных постов, ученые делают выводы о том, как меняются концентрации загрязняющих веществ после прохождения воды по лесному участку воссозданного речного русла.

Экологические исследования, проводимые на базе Дьюкского университета, как правило, очень быстро находят практическое воплощение благодаря довольно жесткому природоохранному законодательству Северной Каролины.

Об особенностях государственного регулирования природопользования в штате представителям ЭкоВахты и Crude Accountability рассказали чиновники Департамента экологии и природных ресурсов Северной Каролины (англ. North Сarolina Department of Environment and Natural Resources), любезно согласившиеся уделить время российским «зеленым» и их американским коллегам.

Как выяснилось, в Северной Каролине все водно-болотные угодья, вне зависимости от того, являются ли они частью национальных парков или природных резерватов, находятся под охраной государства. ВБУ рассматриваются ни много ни мало как объекты национального достояния, как важнейший компонент «водного менеджмента» — системы управления водными ресурсами и как условия для биоразнообразия.

Любой хозяйственный проект, затрагивающий водно-болотные угодья, предполагает не только оценку воздействия на окружающую среду (ОВОС), но и специальную процедуру определения компенсации. Компания, намеревающаяся реализовать хозяйственный проект, обязана либо своими силами произвести природоохранные мероприятия (чаще всего — рекультивацию нарушенных территорий, воссоздание природных ландшафтов), либо оплатить за проведение соответствующих работ специализированной организации.

В Северной Каролине есть так называемый «банк» водно-болотных угодий — постоянно пополняемая база данных об участках ВБУ, где возможно проведение рекультивации или же требуются конкретные природоохранные мероприятия. Внося на счета уполномоченной правительством штата организации, которая ведет подобный «банк» ВБУ, определенную сумму, компания получает свидетельство о том, что она внесла вклад в восстановление такой-то площади водно-болотных угодий.

То есть, как таковых платежей за негативное воздействие на окружающую среду в Северной Каролине нет, а есть обязательная оплата за вполне конкретные компенсационные природоохранные мероприятия.

С тем, как на практике происходит восстановление водно-болотных угодий, активисты Экологической Вахты и Crude Accountability увидели в резервате «Маттамаскит» (в американской системе ООПТ резерват — это аналог российского заказника; резерватами управляет Федеральная служба рыбы и дичи).

Маттамаскит и одноименный заказник — это самое крупное в Северной Каролине пресноводное озеро, типичный аналог кубанского лимана.

В 1915-1932 гг. плавни вокруг озера Маттамаскит площадью в 20 тысяч гектаров были осушены, так как фермерам требовали все новые угодья для выращивания табака и хлопка. На месте болот возникли сельхоузгодья и ирригационные каналы.

Во второй половине 20 века, когда цены на табак серьезно упали, оказалось, что поддерживать функционирование оросительных каналов экономически невыгодно. Мелиорированные земли было решено вновь затопить. Менеджер заказника «Маттамаскит» Пит Кэмпбэл рассказал, что плавни восстанавливаются поэтапно: сначала ликвидируются второстепенные каналы-отводки, затем, по мере затопления территории, доходит очередь до оросительных каналов. Примечательно, что заказник «Маттамаскит» находится посреди хозяйственно освоенной территории. По словам Пита Кэмпбэла, ему приходится не только выполнять роль государственного инспектора, но и брать на себя функцию переговорщика с местным населением, разрешать постоянно возникающие конфликты с фермерами по поводу объемов поступающей в озеро и сбрасываемой из него воды.

Озеро Маттамаскит имеет опосредованную (через систему каналов и проток) связь с Атлантическим океаном, и оттого является местом размножения и временного обитания крабов. Для того, чтобы членистоногие могли беспрепятственно преодолевать систему шлюзов, в них устроены специальные хитроумные каналы-проходы, а сами шлюзы работают в автоматическом режиме — открываются в случае повышения уровня воды в каналах и закрываются, когда уровень воды падает.

В США все природные резерваты играют двоякую роль — сохраняют природные комплексы и служат для рекреации населения, частью которой являются охота и рыбалка. Конфликт интересов решается с помощью менеджмент-планов (комплексных планов управления, в которых прописываются регламенты допустимой хозяйственной деятельности, определяется порядок организации и контроля за рекреацией и т.д.) и строгого зонирования территории резерватов. Так, здесь могут быть зоны для проведения охоты и рыбалки, зоны для пеших прогулок, зоны для кемпингов. Допускаются и зоны абсолютного покоя, полностью закрытые для посещения. Удивительно, но несмотря на то, что в резерватах разрешена охота, там полно птиц. В некоторых местах цапли и утки совершенно безбоязненно кормятся возле автотрасс.

Дело в том, что охота (как и рыбалка) в США жестко регламентирована. Недостаточно просто купить ружье и получить охотничий билет. Чтобы получить право на охоту в некоторых резерватах, например, в том же заказнике «Маттамаскит», нужно еще пройти специальную жеребьевку.

В природных резерватах Северной Каролины, в случае крайней необходимости, допускается строительство линейной инфраструктуры — автомобильных и железных дорог, линий электропередачи и т.д. Но процедура получения согласований настолько сложная и длительная, что инициаторам подобных проектов, порой, бывает легче найти альтернативные маршруты. Ситуация, при которой какой-нибудь губернатор штата может пролоббировать «нужный» проект, здесь абсолютно немыслима. Губернатору будет легче сразу уйти в отставку, чем отбиваться от критики и судебных исков.

В заказнике «Великое мрачное болото» (англ. The Great Dismal Swamp, расположено в Северной Каролине и Вирджинии; общая площадь резервата составляет около 500 кв.км водной территории и лесов) активистам ЭкоВахты и Crude Accountability рассказали о действующей здесь процедуре оценки воздействия намечаемой хозяйственной деятельности.

Так, компании-инициатору хозяйственного проекта для начала нужно заполнить подробнейший опросник. Затем администрация заказника публикует результаты опроса и собирает возражения от граждан и общественных организаций. После чего выносит собственное заключение о допустимости реализации проекта. И лишь после этого проводится государственная экологическая экспертиза и выносится окончательный вердикт. Именно таким образом в «Великом мрачном болоте» удалось, например, сорвать замысел по выпуску канализационных вод одного из окрестных городков: тамошние чиновники хотели сбрасывать в болота хозбытовые стоки.

Разрабатывать и обеспечивать реализацию краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных менеджмент-планов — первейшая обязанность менеджеров природных резерватов, без этого Федеральная служба рыбы и дичи просто не выделит деньги на текущие нужды ООПТ.

Аналогичная ситуация и в американских национальных парках (хотя этими ООПТ управляет другое ведомство — Служба национальных парков). Представители ЭкоВахты и Crude Accountability посетили национальный парк «Мыс Гаттерас», который охраняет цепь наносных песчаных островов Аутер Бэнкс (англ. Outer Banks), отделяющих открытый океан от обширной речной эстуарии.

На стыке пресных и соленых вод возникла причудливая экосистема, где морские черепахи и акулы соседствуют с аллигаторами, а устрицы и крабы — с выдрами и енотами-полоскунами. В 70-80-х гг. прошлого века этой уникальной территории угрожала перспектива добычи нефти на океанском шельфе. Местные жители развернули шумную протестную кампанию и добились от правительства штата наложения моратория на добычу нефти у берегов Северной Каролины (напомним, что у нас аналогичная история, связанная с попытками «Приазовнефти» организовать разведочное бурение на шельфе Азовского моря, закончилась не столь радужно). Теперь острова Аутер Бэнкс — популярнейшее место недорогого отдыха, куда ежегодно приезжают миллионы туристов, оставляя в местных отелях, магазинах и ресторанах сотни миллионов долларов.

Для регулирования рекреационной деятельности национальный парк «Мыс Гаттерас» провел зонирование своей территории и ввел ограничения на въезд автотранспорта на песчаные пляжи. Кемпинги функционируют только в строго отведенных для этого местах, туристам запрещается где попало разводить костры и бросать мусор (за это предусмотрены драконовские штрафы). А, например, во время размножения гигантских морских черепах, которые зарывают свои яйца в прибрежном песке, на пляжах организуются круглосуточные дежурства егерей, которые выставляют специальные ограждения и предупреждающие знаки вокруг мест черепашьих кладок.

В целом, как показывает американский опыт управления водно-болотными угодьями, сохранение эти территорий может приносить вполне ощутимый экономический эффект, как прямой (от туризма, охоты и рыбалки, сферы сопутствующих услуг), так и косвенный (в виде сэкономленных средств на борьбу с подтоплениями, засолением и деградацией «отвоеванной» у болот земли и т.д.).

В Краснодарском крае, при грамотной системе управления водно-болотным угодьем «Дельта Кубани», эта территория может приносить в региональный и местные бюджеты большие доходы. А для этого, прежде всего, необходим комплексный план управления угодьем. Нужно умерить аппетиты газовиков и нефтяников, изгадивших огромную территорию и не платящих в местную казни никаких налогов. Необходимо ликвидировать браконьерские базы и незаконные каналы, прокопанные для их обслуживания. Нужно провести строго зонирование территории, выделить зоны абсолютного покоя — это именно то, чего Экологическая Вахта и коалиция общественных организаций и депутатов, направивших обращение в Общественный экологический совет при губернаторе края, добиваются от краевых властей и Минприроды России.

Дмитрий ШЕВЧЕНКО, Экологическая Вахта по Северному Кавказу

enwl.bellona@gmail.com, 7 декабря 2012 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *