Опубликовано

ПРАВОЗАЩИТНИКИ ДЕКЛАРИРУЮТ…

Новые горизонты протестного движения

Оппозиция должна заявить, что ее цель — создание справедливого государства и «доброго общества»

Кризис вокруг «закона Ирода-Молоха», ставшего первым последовательно фашистским актом обновленного путинизма, внезапно выявил ахиллесову пяту протестного движения — отсутствие явного положительного идеала. Правящая номенклатура, включая декоративную оппозицию, безусловно, дискредитировала себя с неслыханной силой. Те, кто год назад смотрел на истеблишмент с иронией, негодованием и презрением, смотрит на них с испепеляющей ненавистью.

Разумеется, после победы неизбежна люстрация клевретам режима. Разумеется, подразумевается, что победа истинной оппозиции приведет к отмене всех «плохих» судебных и административных решений, усилению роли парламента, партий и главы правительства, потоку ударов по коррупционерам, чисткам в рядах бюрократии и силовиков, разгулу свободы прессы и интернета.

Но прошедший год вскрыл полное отсутствие мощной политической воли и системного подхода в рядах оппозиции.

Четверть века назад почти каждый понимал, что принесет победа демократов (в России, в остальных местах — национал-демократов): открытость к Западу, культурная и экономическая свобода, почитание национальной традиции, проведение социальных и гуманитарных преобразований: Потом была масса разочарований.

Но интеллигенция несколько лет формировала пусть несколько туманную, но вполне устойчивую мифологию горизонтов «нового мира». Однако сейчас оппозиционные интеллектуалы категорически отказались от попыток создания новых идеологем, новой мечты о жизни за горизонтом путинизма. Возможно, огромное воздействие продолжает оказывать гипноз «гайдаризма» — умеренно-авторитарного обеспечения принципиально непопулярных реформ, с необходимостью проводимых с опорой на обломки тоталитарного государственного и репрессивного аппарата. Этот морок необходимо отбросить! Интеллектуальные элиты уже стали очевидцами реализации этой формулы — уступка «прогрессивному авторитаризму» приводит к торжеству тоталитарной реакции, а затем и тоталитарной реставрации.

Тоталитарная реакция неминуемо ведет к террору против реформаторов и старой элиты, а затем приводит к фашизации режима.

Но если такой путь ведет в исторический тупик, но значит сама жизнь доказала необходимость альтернативной стратегии.

Уже год назад протестное движение должно было дать людям мечту! Не утопическую «дорожную карту», с попыткой по дням и неделям расписать переход от фашизоидного режима к демократическому, но общую для большинства картину будущего.

Я предлагаю независимой оппозиции выбрать между низкой инфляцией и низкой нищетой. Между легкостью социальных реформ и легкостью дыхания в обществе.

Когда все приличные люди негодовали против запрета на усыновление больных сирот, они, при этом как бы молча признавали — Россия — помойка, царство варварства, нищеты и бесправия, и лучшей участью для российских детей — это быть пристроенными в одну из стран золотого миллиарда. Но такая позиция и пропагандистски уязвима, и морально ущербна.

Оппозиция должна четко и недвусмысленно заявить, что ее цель не просто наказание воров, жуликов и подлецов, и пусть временное, на несколько лет — до окостенения нового режима — торжество демократии, но фундаментальное изменения самих основ российской жизни — создание справедливого государства и «доброго общества».

И не просто заявить, но предъявить набор законодательных идей. В том числе и по детям. Какие льготы получит семья, усыновившая больного ребенка в свободной России. Какие льготы получит многодетная семья в принципе. Какие возможности будут у талантливых детей и подростков по получению бесплатного качественного образования. Какие будут гарантии, что людей — и молодых, и старых, не вышвырнут на улицу при смене владельца жилища. Какие будут гарантии, что владелец не сможет, соблюдая «правила игры», разорить и уничтожить производство.

Пока оппозиция соревнуется с режимом в верности «социальному дарвинизму», у нее нет шансов. Оппозиция второй раз не сможет освободить себя, не освобождая народа. А народ нельзя освободить, явно (или тайно) презирая его, не влюбившись в него без памяти. Вне сухих доводов рассудка. Вне многовековой привычки интеллектуалов быть «классными руководителями» широких народных масс. Воспитывать народ необходимо, но без любви к нему воспитание превращается в дрессировку.

Для протестного движения именно сейчас, когда режим себя полностью морально дискредитировал, пора предъявить не просто качественные заготовки реформ, но положительный нравственный идеал. Естественно, влюбленным в народ реформаторам, нельзя опуститься до заигрывания с массовыми предрассудками и потакания слепым социальным инстинктам. Все-таки роман — это не растление, не совращение малолетних.

Евгений Ихлов, 28-12-2012, http://www.kasparov.ru/material.php?id=50DD43DE18AA0

Еретические мысли

Необходимая сегодня перестройка режима упирается в проблему 25-летней давности

Неожиданно прозрели Борис Немцов, Михаил Касьянов, Алексей Кудрин, Андрей Пионтковский и некоторые другие лидеры оппозиции, а также несколько политологов и публицистов. Они было начали говорить и писать, что стратегической целью либеральной оппозиции должно стать создание и формирование в России более справедливого и гуманного социально-экономического строя, более благородного и милосердного к людям общества, чем нынешние российские социально-политический режим и общество (а не только политический строй). Но та позиция, которую они заняли, не может не вызывать интереса.

Особенно любопытно было прочесть статью на эту тему моего друга — талантливого публициста Евгения Ихлова «Новые горизонты протестного движения».

Ихлов, автор замечательной формулы «оппозиции надо прежде всего влюбиться в народ» (такие или примерно такие слова без вдохновения не напишешь), предлагающий либеральным политикам в качестве стратегической цели «предъявить народу не просто качественные заготовки реформ, но положительный нравственный идеал», заключающийся в создании «справедливого государства» и «доброго общества», рассуждает о конкретном наполнении этого идеала.

И даже он в связи с этими рассуждениями упоминает (как все вышеназванные лидеры либеральной оппозиции) о законодательных инициативах, безусловно, назревших и нужных, но лишь в сферах здравоохранения, социального обеспечения, образования, ЖКХ, трудовых отношений и в сфере политической.

Тезис о справедливом государстве и добром обществе переводится «новыми прозревшими» в программное требование либеральной оппозиции, адресованное власти и олигархам, примерно следующим образом (надеюсь, мне простят утрирование): «Любя свой народ, надо его лечить и учить, заботиться о детях, квартиросъемщиках, бюджетниках, пенсионерах, иммигрантах-гастарбайтерах хорошо и по-человечески! Гоните, суки, на это больше денег, а не то мы, когда выиграем выборы и придем к власти, деньги у вас на эти цели, вот вам крест, вынем!»

На мой взгляд, назревающая в России перестройка режима (наверное, она будет называться как-то иначе) не может ограничиваться только идеями и требованиями улучшений в сферах здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения, а также требованиями проведения новых президентских и думских выборов с честной регистрацией и равным доступом всех кандидатов к СМИ.

Анализ причин неудачи горбачевской перестройки может, мне кажется, объяснить, почему идейной базы Немцова, Касьянова, Кудрина, Пионтковского и других либеральных политиков и идеологов недостаточно для осуществления в России общественной, социально-экономической и политической перестройки режима, базирующейся на поддержке и участии в ней народа, включая интеллигенцию.

Люди старшего возраста помнят, с чего в марте 1986 года начались, чем в 1990 году закончились и в чем заключались все завоевания горбачевской перестройки. Тогда генсек предоставил (под давлением партийного аппарата) возможность резкой публичной критики высших органов власти, обсуждения и публикации материалов о «темных пятнах» советской истории, разрешил кооперативы, которые тут же были сформированы. Тогда же возникло и развернулось неформальное движение, прошли выборы и Первый съезд народных депутатов СССР в 1989 году. Наконец, была отменена статья 6 Конституции.

На этом горбачевская перестройка в целом закончилась, потому что начиная с 1987 года и ДАЛЬШЕ все, кроме вышеназванного, упиралось, как отбойный молоток, в скалу, в проблему и задачу изменения существовавшей тогда «социалистической, общенародной» собственности на средства производства. Начать этот разговор и провести необходимые изменения Горбачев не решился и не смог, межрегиональная группа и неформалы тоже не сумели. Высказываний Гайдара, Чубайса, Ельцина по этому вопросу в 1987-1989 годах тоже не было слышно (возможно, это только я так помню).

Главная причина затухания энергии перестройки, помимо нерешенности проблем национально-государственного устройства СССР, заключалась, на мой взгляд, именно в отсутствии у Горбачева и оппонировавших ему демократических «прорабов» перестройки внятных и поддерживаемых народом предложений по ключевой назревшей проблеме — изменению существовавших в СССР отношений собственности и изменению состава собственников средств производства:

Не имея экономического образования, я в заметке «Еретические мысли», опубликованной с сокращениями в знаменитом тогда журнале ЭКО в 1987 году (номер 5), написал: «Полагаю, что главный предмет перестройки можно назвать значительно более точно — это отношения собственности на средства производства… и борьба за изменение состава собственников средств производства…»

«Именно непродуманность, невысказанность, неопределенность и неосознанность источника всех «перестроечных» проблем, т.е. неопределенность в ответе на вопрос: «К каким отношениям собственности на средства производства мы ставим себе задачей перейти? Как именно изменить состав собственников средств производства?..» — является главной причиной торможения перестройки».

Я написал тогда и считаю сейчас, что та перестройка уперлась в проблему изменения состава собственников на средства производства и прекратилась потому, что Горбачев остановился перед этой задачей.

В той же заметке я писал: «Чтобы обсуждать, каким составом собственников следует вести хозяйство страны после перестройки, нужно прежде всего знать, «из чего выбирать», т.е. какие составы собственников средств производства вообще могут или могли бы существовать в промышленно развитых странах… Весь теоретически возможный и ожидающий нас круг выбора состава собственников является, я полагаю, следующим:» Далее в этой заметке мной был опубликован и предложен перечень собственников, раздельно владеющих какими-либо средствами производства, включающий четыре позиции:

«1.1. Отдельные лица или ассоциации лиц. Классический пример: «старый капитализм» 19 века;

1.2. Государство в лице высших государственных органов и их руководителей как единственный собственник всех основных средств производства. Классический пример: СССР в эпоху господства Административной системы с 30-х годов 20 века и поныне;

1.3. Государство и отдельные лица или отдельные ассоциации лиц. Классический пример: НЭП в СССР, государственный капитализм в Англии 60-х годах 20 века;

1.4. Трудовые коллективы предприятий или подразделений предприятий. Классический пример: Югославия в 60-80-е годы 20 века».

И включающей четыре позиции перечень собственников, совместно владеющих средствами производства, причем я подчеркнул, что эти четыре теоретически (логически) возможных состава собственников в истории еще не были осуществлены:

«2.1. И государство (в лице высших государственных органов и их руководителей), и трудовой коллектив предприятия (в лице Совета трудового коллектива);

2.2. И трудовой коллектив предприятия (в лице Совета трудового коллектива), и каждый работник этого предприятия индивидуально;

2.3. И государство, и каждый трудящийся гражданин индивидуально;

2.4. И государство, и трудовой коллектив предприятия, и каждый работник этого предприятия индивидуально» (возможные механизмы осуществления этого совладения: акции, договоры, законодательные акты).

Закончил я ту заметку выводом:

«Высказанные соображения приводят к еретической мысли, что либо перестройка действующих у нас отношений собственности на средства производства (административной системы) должна завершиться уже известными истории вариантами — госкапитализмом (НЭПом) или югославской моделью, либо мы должны отважиться пойти совершенно новым, но теоретически, видимо, возможным путем.

Суть такого пути в том, что любыми средствами производства одновременно владеют несколько равноправных собственников (в числе которых могут быть наряду с государством и трудовой коллектив предприятия, и каждый трудящийся индивидуально)».

Важно и интересно отметить, что в 1987 году раздача государством средств производства отдельным лицам, то есть в частные руки, ощущалась мной (и населением, включая интеллигенцию) психологически и социально неприемлемой и чуждой советскому обществу. Я даже не упомянул о возможности такого варианта в ходе дальнейшего продолжения перестройки, хотя сам же форму существования раздельной частной собственности упомянул под номером 1.1.

В мае 1987 года, когда я написал заметку «Еретические мысли», ни Горбачевым, ни кем-либо из демократических лидеров и идеологов перестройки в нашей стране переход к частной собственности на средства производства в СМИ не обсуждался и не пропагандировался. По-моему, знаменитая статья Ларисы Пияшевой «Где пышнее пироги», опубликованная в пятом номере «Нового мира» за 1987 год, была посвящена все-таки другому вопросу — несовместимости социализма с рыночной экономикой.

В 1988-1989 годах Василий Селюнин, Борис Пинскер и другие активно начали пропагандировать необходимость введения в нашей стране раздельной частной собственности на средства производства и на какое-то время стали идеологическими лидерами и знаменосцами этой идеи. Однако, на мой взгляд, переход к раздельной частной собственности на средства производства тогда не воспринимался обществом как единственно возможный путь изменения господствовавших

в СССР отношений собственности и, соответственно, продолжения перестройки.

Так вот сейчас, в 2013 году, проблема и задача перехода к более справедливому и гуманному, чем нынешний режим, социальному и экономическому строю и более гуманному и нравственному обществу упирается, как и в 1987-1989 годы в проблему изменения форм и отношений собственности и состава собственников на средства производства.

А не в вопросы здравоохранения, образования, коррумпированности чиновников, отсутствия независимого суда, несменяемости властей и т.д. и т.п. В

стремлении сохранить статус-кво в вопросах существования раздельной частной собственности на средства производства и отношениях собственности на средства производства, установившийся в России режим ельционопутина и либеральная оппозиция, судя по всему, заодно. И я их оппонент.

Интересно узнать, что за железная «политэкомическая» необходимость существовала и толкала Ельцина, Гайдара и Чубайса в 1991 году выбрать раздельное владение средствами производства и осуществить раздачу государством принадлежавших ему средств производства в частные, избранные руки, а не вариант совместного владения средствами производства государством, трудовыми коллективами и работниками? Говоря другими словами, интересно, почему власти в 1991 году выбрали и осуществили приватизацию государственной («общенародной, социалистической») собственности на средства производства в качестве главной, ведущей формы в сфере отношений собственности в России?

Никакой «политэкономической» и социальной необходимости (если иметь в виду отношение к этому вопросу подавляющего большинства работников предприятий) осуществить в 1991 году раздачу принадлежащих государству средств производства в частные руки (приватизацию), судя по публикациям СМИ того времени и воспоминаниям людей старшего поколения, да и по негативному восприятию приватизации половиной или большей частью населения страны даже сегодня, не существовало. Некоторые демократические идеологи перестройки начиная, видимо, с 1988 года действительно стали активно пропагандировать переход к РАЗДЕЛЬНОЙ частной собственности на средства производства. Однако думать, что идея «приватизации» тогда охватила народ и вызвала энтузиазм в народе и в среде интеллигенции, я полагаю, неправильно.

Выбор раздельной частной формы собственности на средства производства в качестве основного вектора продолжения горбачевской перестройки, по-моему, стал результатом интеллектуальных шор идеологов ельцинской команды и самого Ельцина, их стремления обеспечить себе возможность быстрого личного материального обогащения и желания нового руководства страны, получившего власть на «плечах» горбачевской перестройки, удержать эту власть в своих руках во что бы то ни стало.

Пришедшие к власти в 1989-1991 годах новые правители России и тогда, и все последующие годы руководствовались и руководствуются простыми идеями и соображениями личной выгоды. А вовсе не к тем, чтобы создать в нашей стране более справедливое, демократическое и прогрессивное, чем в СССР и в капиталистических странах, общество и государство, основанные на достижениях социализма и капитализма (идея конвергенции), как это предлагали и пропагандировали Андрей Сахаров, Вадим Белоцерковский, Юрий Буртин и другие.

Сегодня лидеры либеральной оппозиции и представители власти убеждают народ, что пересмотр итогов приватизации невозможен, так как он приведет к гражданскому и экономическому хаосу, крови, гражданской войне. При этом пересмотр итогов приватизации рисуется и описывается либеральными политиками, властями и сторонниками коммунистов (хотя и с разным знаком) только и именно в форме национализации частной собственности. Этим народ пугают и этого по меньшей мере половина или даже большая часть населения России боится и не хочет (в том числе автор данной статьи, хорошо помнящий времена «общенародной социалистической собственности на средства производства», когда ничего разумного нельзя было сделать, а громадные ресурсы омертвлялись и буквально закапывались). То, что пересмотр итогов приватизации может и должен состоять не в тотальной национализации нелегитимно принадлежащих олигархам и, видимо, подавляющей части предпринимателей средств производства и капиталов, а в переходе от нелегитимного раздельного владения средствами производства и капиталами к совместному владению средствами производства и государством, и трудовыми коллективами, и индивидуально работниками предприятий, включая олигархов, и всеми гражданами страны (в последнем случае речь идет о получении дохода от добычи основных невосполнимых запасов недр) либеральные экономисты и политики и власти, а также и коммунисты просто не говорят. Они все в этом не заинтересованы.

Юрий Самодуров, 23-02-2013, http://www.kasparov.ru/material.php?id=512758140814E

Откажется ли наша страна от права окончательно? Открытое обращение к Председателю Верховного Суда России Лебедеву

Уважаемый Вячеслав Михайлович, Ваше выступление 19 февраля на Всероссийском совещание председателей судов вызвало сенсацию. Как известно, адвокаты и правозащитники давно ставили вопрос о совершенно чудовищной практике штамповки судами решений об избрании меры пресечений в виде содержания под стражей, или проще говоря, о досудебных арестах. Именно эта практика привела к трагической гибели Сергея Магнитского, Веры Трифоновой и многих других, умерших в следственных изоляторах. И Вы, со всеми Вашим авторитетом говорите о том, что это можно было бы предотвратить, если бы все судьи следовали норме уголовно-процессуального закона:

«Доводы, положенные в основу решения об аресте фигурантов уголовных дел, должны быть подтверждены, а не просто упомянуты в соответствующих постановлениях судов <:..> Вы, пожалуйста, опишите, почему может повлиять, скрыться или продолжить заниматься противоправной деятельностью, чем это подтверждается».

Вы настаивали, что суд должен не просто перечислять основания, имеющиеся в законе, для избрания ареста, а приводить в постановлении доводы, которые были проанализированы и подтверждены.

Как Вы знаете, московские суды, в том числе и Московский Городской суд, сегодня потоком принимают решения о продлении содержания под стражей обвиняемым по так называемому <Болотному делу>. Ни болезнь, ни семейное положение в расчёт не принимаются. Два исключения из 20 случаев лишь подтверждают печальное правило. Но, возможно, до Вашего выступления судьи просто не понимали, как им трактовать кодексы и Постановления Пленума Верховного Суда.

После Вашего подробного разъяснения для судей, казалось бы, кривотолков быть не может. Однако 21 февраля Басманный суд Москвы определил полуторамесячный арест менеджеру Александру Марголину — с очевидной смехотворностью его обоснования: не явился с повинной, жил в принадлежащей ему квартире не по месту регистрации и имел в социальных сетях <френдов>-иностранцев.

За две недели до этого был взят под стражу Илья Гущин.

За то, что он якобы не отвечал на звонки по мобильному получил домашний арест Сергей Удальцов.

Аресты продолжаются и продолжаются. Ведомство господина Бастрыкина всё активнее готовит политический суперпроцесс о подготовке политического переворота. Содержание обвиняемых в СИЗО, очевидно, нужно для давления на них. Ту же цель преследует длительное, совершенно необоснованное содержание Леонида Развозжаева в иркутском СИЗО №1, который окружен зловещей славой <пресс-зоны>.

Я убежден, что нынешняя деятельность Следственного Комитета семимильными шагами возвращает нашу страну к стандартам сталинской юстиции.

Ваше выступление, Вячеслав Михайлович, перед главами российских судов показало, что Вы отстаиваете гуманистические принципы в правосудии. Если бы Ваши публично заявленные требования к судьям выполнялись, правосудие было бы сложнее использовать в качестве машины репрессий.

Закон пока еще предоставляет нашим судам право определять, соответствуют ли стремления следователей процессуальному закону.

Поэтому я призываю Вас добиться от судей неукоснительного соблюдения процессуальных требований, в первую очередь, через обобщение Верховным судом практики решений об избрании и продлении мер пресечения. Только это может прекратить практику наших судов, которые уже превратились в придаток карательной системы, насаждение тоталитарных методов.

Как показывает практика, существующих постановлений Пленума Верховного Суда по критериям обоснованности вынесения приговоров и решений о лишении свободы недостаточно, чтобы обеспечить эффективность и справедливость работы судов. Очевидно, необходимы новые — более конкретизированные — постановления Пленума Верховного Суда.

Вячеслав Михайлович, от Вас зависит очень многое, возможно, от Вашей принципиальности зависит, сможет ли Россия избежать нового цикла: государственный

террор — кровавый бунт.

Лев Пономарев, 25 февраля 2013, http://www.echo.msk.ru/blog/lev_ponomarev/1019156-echo/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *