Опубликовано

ЕСТЬ ВЕЩИ, О КОТОРЫХ НАРОД ДОЛЖЕН ПОМНИТЬ ВСЕГДА

(Великая Отечественная началась 22 июня 1941 года, но не в 4 часа утра)

ПЕРВЫЕ МЕСЯЦЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ…

Имея гигантское превосходство в военных силах, Красная Армия была, тем не менее, в istoriya1941 г. разгромлена:

«Такого история войн еще не знала. Полтора миллиона человек перешли к немцам с оружием в руках. Некоторые — целыми соединениями под звуки дивизионных оркестров. Два миллиона человек сдались в плен, бросив оружие… 500 тысяч человек были захвачены в плен при различных обстоятельствах.

1 миллион человек откровенно дезертировали (из них 657354 человека были выловлены, 10200 человек расстреляно, остальные исчезли без следа).

800 тысяч человек были убиты и ранены. Примерно миллион человек рассеялся по лесам. Оставшиеся 980 тысяч в панике откатывались на восток».

Бунич И.Л. Операция «Гроза». М., 2004, стр. 674-675.

ГЕНЕРАЛИССИМУС ДЖУГАШВИЛИ

Маршал Жуков — о генералиссимусе Сталине

<Чего стоят на самом деле его полководческие качества и <военный гений>

В мае 1956 года министр обороны СССР маршал Жуков подготовил текст доклада, с которым ему предстояло выступить на Пленуме ЦК КПСС. Однако расклад политических сил изменился (или изменилась оценка этого расклада Хрущевым), и тот пленум так никогда и не состоялся. Но текст доклада Жукова никуда не пропал — он благополучно пролежал в партийных архивах и дожил до наших дней. Впервые был опубликован в 1995 году (журнал <Источник>, № 2), затем приведен в сборниках документов, выпускаемых фондом <Демократия>. Принимая во внимание, что подобные издания читает не более одной тысячной процента населения, имеет смысл предложить широкой публике несколько фрагментов из доклада Жукова.

Марк СОЛОНИН

<Товарищи!

В своем выступлении я хочу доложить Пленуму ЦК о состоянии и задачах военно-идеологической работы.

Главным недостатком во всей военно-идеологической работе у нас в стране до последнего времени являлось засилие в ней культа личности: Роль нашего народа, Партии и Правительства, наших Вооруженных сил принижалась, а роль Сталина непомерно преувеличивалась. Во имя возвеличивания Сталина в нашей военно-идеологической работе было допущено грубое искажение ряда исторических фактов, замалчивание неудач, ошибок, недочетов и их причин, а достижение успехов приписывалось исключительно руководству Сталина:

На протяжении нескольких лет перед Отечественной войной советскому народу внушалось, что наша страна находится в постоянной готовности дать сокрушительный отпор любому агрессору. На все лады восхвалялась наша военная мощь, прививались народу опасные настроения легкости победы в будущей войне, торжественно заявлялось о том, что мы всегда готовы на удар врага ответить тройным ударом, что, несомненно, притупляло бдительность советского народа и не мобилизовало его на активную подготовку страны к обороне. Действительное же состояние подготовки нашей страны к обороне в то время было далеким от этих хвастливых заявлений, что и явилось одной из решающих причин тех крупных военных поражений и огромных жертв, которые понесла наша Родина в начальный период войны:

Особенно плохо обстояло дело с руководящими военными кадрами, которые в период 1937-1939 гг., начиная от командующих войсками округов до командиров дивизий и полков включительно, неоднократно сменялись в связи с арестами. Вновь назначенные к началу войны оказались слабо подготовленными по занимаемым должностям. Особенно плохо были подготовлены командующие фронтами и армиями. Огромный вред для Вооруженных сил нанесла подозрительность Сталина по отношению к военным кадрам. На протяжении только четырех лет, с 1937 по 1941 г., в наших Вооруженных силах дважды упразднялось единоначалие и вводился институт военных комиссаров, что сеяло недоверие к командным кадрам, подрывало дисциплину в войсках и создавало неуверенность у командного состава.

Слабые стороны в подготовке нашей страны и армии к войне, выявленные в ходе советско-финляндской войны и событий на Дальнем Востоке, не только не устранялись, но по-серьезному даже и не обсуждались ни в ЦК, ни в Совнаркоме, так как все эти вопросы находились в руках Сталина, и без его указаний никто не мог принять какого-либо решения.

Вследствие игнорирования со стороны Сталина явной угрозы нападения фашистской Германии на Советский Союз наши Вооруженные силы не были своевременно приведены в боевую готовность, к моменту удара противника не были развернуты и им не ставилась задача быть готовыми отразить готовящийся удар противника, чтобы, как говорил Сталин, <не спровоцировать немцев на войну> (подчеркнуто в оригинале текста. — М. С.)…

Знали ли Сталин и Председатель Совнаркома В.М. Молотов о концентрации гитлеровских войск у наших границ? Да, знали. Кроме данных, о которых на XX съезде доложил тов. Н.С. Хрущев, Генеральный штаб систематически докладывал Правительству о сосредоточениях немецких войск вблизи наших границ, об их усиленной авиационной разведке на ряде участков нашей приграничной территории: Никаких реальных мер ни по этому донесению, ни по ряду других не последовало…

Неудачи первого периода войны Сталин объяснял тем, что фашистская Германия напала на Советский Союз внезапно. Это исторически неверно. Никакой внезапности нападения гитлеровских войск не было. О готовящемся нападении было известно, а внезапность была придумана Сталиным, чтобы оправдать свои просчеты в подготовке страны к обороне.

22 июня в 3 ч. 15 мин. немцы начали боевые действия на всех фронтах, нанеся авиационные удары по аэродромам с целью уничтожения нашей авиации, по военно-морским базам и по ряду крупных городов в приграничной зоне. В 3 ч. 25 мин. Сталин был мною разбужен, и ему было доложено о том, что немцы начали войну, бомбят наши аэродромы, города и открыли огонь по нашим войскам. Мы с тов. С.К. Тимошенко просили разрешения дать войскам приказ о соответствующих ответных действиях. Сталин, тяжело дыша в телефонную трубку, в течение нескольких минут ничего не мог сказать, а на повторные вопросы ответил: <Это провокация немецких военных. Огня не открывать, чтобы не развязать более широких действий…>

Свою мысль о провокации немцев Сталин вновь подтвердил, когда он прибыл в ЦК. Сообщение о том, что немецкие войска на ряде участков уже ворвались на нашу территорию, не убедило его в том, что противник начал настоящую и заранее подготовленную войну. До 6 ч. 30 мин. он не давал разрешения на ответные действия и на открытие огня…

Я не сомневаюсь в том, что если бы наши войска в западной приграничной зоне были приведены в полную боевую готовность, имели бы правильное построение и четкие задачи по отражению удара противника немедленно с началом его нападения, — характер борьбы в первые часы и дни войны был бы иным, и это сказалось бы на всем ее последующем ходе.

…У нас не было полноценного Верховного командования. Был Сталин, без которого по существовавшим тогда порядкам никто не мог принять самостоятельного решения, и — надо сказать правдиво — в начале войны Сталин очень плохо разбирался в оперативно-тактических вопросах. Ставка Верховного Главнокомандования была создана с опозданием и не была подготовлена к тому, чтобы практически взять в свои руки и осуществить квалифицированное управление Вооруженными силами. Генеральный штаб, Наркомат обороны с самого начала были дезорганизованы Сталиным и лишены его доверия: Сталин, не зная в деталях положения на фронтах и будучи недостаточно грамотным в оперативных вопросах, давал неквалифицированные указания, не говоря уже о некомпетентном планировании крупных контрмероприятий, которые по сложившейся обстановке надо было проводить…

Был ли Сталин творцом вообще каких-либо операций? Да, к сожалению, был… По замыслу Сталина планировалась и проводилась операция в Прибалтике в районе Либавы, которая безрезультатно повторялась несколько раз и, кроме тяжелых жертв, ничего не дала. За неудачи этой операции Сталин сменил трех командующих фронтами. Исключительно безграмотно проводились операции севернее Варшавы, в результате которых погибли многие десятки тысяч наших людей.

Сталину неоднократно докладывали о том, что по условиям местности там нельзя проводить операцию, однако такие доводы отвергались как <незрелые>, и операция многократно повторялась с одними и теми же результатами…

Я не могу обойти молчанием и того, что Сталин принуждал представителей Ставки Верховного Главнокомандования и командующих фронтами без всякой к тому необходимости проводить наспех организованные операции, без достаточного материального и технического их обеспечения, что приводило к чрезмерно большим потерям. Во многих случаях наспех и плохо организованные операции не давали положительных результатов. Так было на Северо-Западном, Западном, на Воронежском и других фронтах. Можно привести еще немало отрицательных фактов из оперативного творчества Сталина, чтобы оценить, чего стоят на самом

деле его полководческие качества и <военный гений>…

20.02.2013, http://www.novayagazeta.ru/gulag/56846.html

Этот текст Жукова опубликован также в четырехтомнике Н.С.Хрущева «Воспоминания. Время. Люди. Власть», Москва, МН, 1999 г., том 3,

Приложение (документы), Стр. 632-637. Со ссылкой на Архив президента РФ, ф.2, оп.1, д.188.

ОТДЕЛЬНО ВЗЯТЫЙ ГЕРОЙ — АЛЕША С АЛТАЯ (ПРОТОТИП ПАМЯТНИКА, УСТАНОВЛЕННОГО В БОЛГАРИИ)

Звездный час Алеши. Награда из 1944-го нашла воина накануне 90-летия

30 марта легендарному Алеше, Алексею Ивановичу Скурлатову, прототипу памятника советскому воину-освободителю в болгарском городе Пловдиве, исполнилось 90 лет.

Его трижды за четыре года войны считали погибшим на фронте, дважды успевала прийти в родительский дом похоронка, а он вставал и всем смертям назло продолжал идти к Победе. Выжил один из трех братьев-фронтовиков Скурлатовых и продолжает жить за всех троих на родной земле — в селе Налобиха Косихинского района Алтайского края.

В родной дом Алексей Скурлатов вернулся в 1947 году победителем, освободившим от врага десятки городов и сел России, Украины, Белоруссии, Молдавии, Румынии, Болгарии, и тут же снова сел на трактор в Овчинниковской МТС, откуда в 1941-м добровольцем уходил на фронт.

Сегодня за его плечами Великая война, десятилетия мирного труда и радости от того, что много видел, много сделал, много успел.

Накануне юбилея я напросилась к Алексею Ивановичу в гости, и говорили мы о реальной солдатской жизни легенды, о которой в отличие от того, что связано в судьбе ветерана со знаменитым памятником, известно гораздо меньше.

Крещение

Так случилось в судьбе Алексея Скурлатова, что все его боевые награды пришлись на последнюю треть войны. Но не менее памятны и дороги солдату и годы фронтового становления. Боевой путь его в 1941-1943 годах проходил по самым горячим точкам войны на территории Подмосковья, Калининской (Тверской), Ленинградской, Новгородской областей, по берегам Волги и Днепра.

— Ты песню про деревню Крюково, у которой погибает взвод, знаешь? — спрашивает Алексей Иванович. — Я там боевое крещение принял.

…Враг все ближе подходил к Москве. Поздней осенью 41-го сформированный в Бийске лыжный батальон, в котором служил красноармеец Скурлатов, был брошен на помощь столице и вступил  в бой, что называется, с колес, покинув воинский эшелон на небольшом лесном полустанке в сутках хода от Крюкова.

Дальше путь сибирских лыжников лежал на Клин и Калинин.

— За одну ночь мы прошли по тылам под носом у врага 90 километров — и сразу в бой. Откуда брались силы, сам не понимаю. Знаю только, что мы это сделали, и молва о выносливости и силе сибиряков побежала впереди нас.

Утром 16 декабря лыжники издали увидели Калинин. В городе шли бои. А прямо по ходу движения оказался примыкавший к нему вражеский аэродром.

— Перестраиваясь на ходу, длинной цепью мы двинулись на аэродром. Нападение с тылу было таким неожиданным и внезапным, что фашисты не успели поднять в воздух ни один самолет и, бросая технику, побежали в сторону железнодорожной станции. Но там уже тоже разгорался бой:

К концу дня город был полностью очищен от врага. Это была первая крупная победа в истории Великой Отечественной войны и первая личная победа Алексея Скурлатова.

Но не всегда ему сопутствовала удача.

— Тяжелыми были бои под Ржевом, — вспоминает Алексей Иванович. — А в начале марта 1943 года я чуть было не погиб у деревни Веревкино Старорусского района Ленинградской области. Теперь это Новгородчина. Мать похоронку получила, помянули на родине всем колхозом. А меня случай спас…

На братской могиле

Вот как описывает случившееся тогда в своей книге «Звездный час солдата» (Тверь, 2009 г.) однополчанин Алексея Скурлатова Георгий Шпыхов:

«Сестрички милосердия методично обходили поле боя, осматривали каждого сраженного бойца. <:>  Девушка-санинструктор увидела торчащие из земли странные ноги — поверх валенок: противогазы. Их вид напоминал две огромные головы морского окуня. Так бойцы придумали спасаться от талой снежной воды во время длительного марша по весенней распутице и лесным болотам. Девушка освободила от земли голову бойца <:> и почувствовала жизнь.

<…> У Скурлатова из головы, носа, рта и ушей сочилась кровь. Глаза были залиты кровью и не открывались. Глубокая контузия. Его осторожно спустили с кручи, уложили в сани и по реке Редье на лошадке повезли вместе с другими ранеными в санвзвод, а там дальше по лечебным инстанциям:»

Контуженный боец пролежал три месяца в госпитале в Осташкове и почти столько же ничего не слышал и не говорил. Но покой, молодость и занятие, найденное тяготившимся вынужденным безмолвием и бездельем солдатом, вернули его к жизни. В заброшенном цехе кожевенного завода, где располагался госпиталь, Алексей соорудил верстак и стал гнуть из обрезков металла тазы, ведра, котелки, кружки, необходимые в госпитальном хозяйстве. Наконец настал день, когда он смог написать матери короткое письмо: ранен, лечусь в госпитале, поправляюсь, скоро снова пойду бить фрицев.

После выздоровления Алексей Иванович вновь попал под Старую Руссу. Но его родная 250-я стрелковая Бобруйская Краснознаменная ордена Суворова дивизия была уже далеко от этих мест. Здесь действовала другая, 188-я стрелковая, в которую он влился и с которой прошел до конца войны. А донесение о гибели легендарного Алеши у деревни Веревкино продолжает храниться в Центральном архиве Министерства обороны РФ.

Отправляясь в гости к Алексею Ивановичу накануне его 90-летия, я нашла скан этого документа в электронном банке данных Министерства обороны и распечатала ветерану на память. Он внимательно рассмотрел документ, а потом неожиданно сказал:

— А ведь мы с Георгием Шпыховым в 1986 году ездили в Веревкино. Самой деревни уже не было. Она так и не возродилась после войны. А вот место боя и братскую могилу, где похоронены наши однополчане, нашли. Согласно этому донесению и похоронке, моя фамилия тоже должна была быть высечена на ней. Но не оказалось…

Забытый орден

Поистине звездным часом для алтайского воина стала служба в 188-й стрелковой Нижнеднепровской Краснознаменной дивизии 37-й армии 3-го Украинского фронта. В 1944 году засверкали на широкой груди сержанта-разведчика Алексея Скурлатова одна за другой две высокие государственные награды, свидетельствующие о его находчивости,  мужестве и отваге: медаль «За отвагу» и орден Красной Звезды.

Сколько помню, Звезда всегда ярким рубином выделялась на парадном пиджаке ветерана среди прочих наград. Но недавно на сайте «Подвиг народа» я обнаружила: в течение 1944 года вышли три приказа о награждении боевого разведчика: «Отвагой» и двумя (!) орденами Красной Звезды.

Куда делась вторая? И знают ли в семье об этом втором ордене?

«Нет», — с виноватым видом призналась единственная дочь. Вместе с Нелли Алексеевной мы внимательно пересмотрели награды ее отца, удостоверения и орденские книжки к ним, перечитали записи в военном билете: орден Красной Звезды везде проходил один. В отделе Алтайского крайвоенкомата по Косихинскому району подтвердили: по их записям Красная Звезда у Алексея Ивановича одна.

Может, что-то помешало в боевой обстановке своевременно оформить и вручить орден и позже командование продублировало награждение?

Начальник отдела краевой администрации по государственным наградам и наградам Алтайского края Елена Данилова уверенно отвергла эту версию, изучив приказы о награждении от 23 февраля и 30 сентября 1944 года и представления к ним*: награды присуждались за разные эпизоды боевых действий и разные заслуги.

Так, может быть, в таком случае самое простое: не догнала вторая Красная Звезда разведчика? В сентябре 1944 года Алексей Скурлатов и его боевые товарищи вошли на территорию Болгарии. Разведчики на время превратились в строителей телефонной линии, связавшей Пловдив со столицей Болгарии Софией.

Тут-то и познакомился Алексей с почтовым служащим, участником болгарского Сопротивления Методи Витановым, с легкой руки которого памятник советскому воину-освободителю в Пловдиве стал известен во всем мире как «Алеша». К этому времени алтайский мальчишка-доброволец, начинавший боевой путь в декабре 1941 года под Москвой в составе лыжного батальона 250-й стрелковой дивизии, нахлебавшийся лиха, чудом уцелевший после нескольких ранений и тяжелейшей контузии, превратился в богатыря, умелого и отважного воина. Покинул Болгарию Алексей уже в 1946 году. Его часть вывели на Украину, в Николаев. Оттуда Алексей Иванович демобилизовался, вероятно, так и не узнав о своей второй Красной Звезде.

Из наградного листа сержанта Скурлатова Алексея Ивановича, разведчика управления 3-го дивизиона 234 артиллерийского полка 188-й стрелковой Нижнеднепровской Краснознаменной дивизии 37-й армии 3-го Украинского фронта:

«Когда окруженный противник любой ценой старался занять господствующую высоту, на которой находился наш наблюдательный пункт, сержант Скурлатов во главе трех разведчиков, заняв выгодный рубеж, отбивал контратаки противника огнем из автоматов, одновременно не уклоняясь от своей основной обязанности.

Во время боя он лично обнаружил десять огневых точек, которые по его целеуказанию были уничтожены огнем наших батарей.

Тов. Скурлатов не допустил захвата противником нашего НП с командной высотой. Три отважных разведчика огнем своих автоматов отбили четыре контратаки противника, уничтожив 32 солдата противника. Лично Скурлатов убил 18 солдат противника и пять взял в плен.

За мужество и отвагу, проявленные в боях 25 августа 1944 года, тов. Скурлатов достоин правительственной награды ордена Отечественной войны II степени.

Командир 234 артполка гв. подполковник Сундеев. 8 сентября 1944 года». (По этому представлению А. И. Скурлатов был удостоен второго ордена Красной Звезды.)

Редакция просит военный комиссариат по Алтайскому краю запросить информацию о судьбе боевого ордена Алексея Скурлатова в Министерстве обороны РФ.

*Наградные листы и приказы к обоим орденам Красной Звезды можно найти на сайте «Книга памяти».

Тамара Дмитриенко, 5 апреля 2012, «Свободный курс», http://altapress.ru/story/83490

Центральный архив Министерства обороны РФ официально подтвердил награждение разведчика 234-го артиллерийского полка 188-й стрелковой Нижнеднепровской Краснознаменной дивизии сержанта Скурлатова Алексея Ивановича двумя орденами Красной Звезды, один из которых не был вручен в боевой обстановке.

Ни сам ветеран, ни его семья, ни отдел Алтайского крайвоенкомата по Косихинскому району, где родился, призывался на фронт и проживает награжденный воин, об этом не знали.

Версия о неврученном ордене была высказана мною в очерке «Звездный час Алеши», опубликованном к 90-летию легендарного фронтовика, послужившего прототипом памятника советскому воину-освободителю в болгарском г. Пловдиве, в проекте «Книга памяти, том 10-й» <http://altapress.ru/65let/archives/2697>, в газете «Свободный курс» № 14 от 4.04.1212 г. и на сайте ИД «Алтапресс» <http://altapress.ru/story/83490> . Вывод был сделан на основании изучения документов сайта «Подвиг народа» <http://www.podvignaroda.ru> и сравнения их с данными из личного дела А. И. Скурлатова в отделе Алтайского крайвоенкомата по Косихинскому району и записями в военном билете фронтовика. На «Подвиге» имелись наградные листы и приказы по двум орденам Красной Звезды сержанта Скурлатова, а среди боевых наград Алексея Ивановича был только один. В военном билете и личном деле воина в военкомате тоже указывался только один.

Редакция «Свободного курса» и автор обратились в военный комиссариат края и его отдел по Косихинскому району с просьбой запросить информацию о судьбе второго ордена.

И вот ответ, подтверждающий высказанную версию, получен. Согласно архивной справке, не был вручен не второй по времени награждения (приказ по 188 сд № 079/н от 30.09.1944 г.), как я предполагала, а первый орден Красной Звезды Алексея Скурлатова (приказ по 188 сд № 024/н от 23.02.1944 г.), сообщили в отделе ВКАК по Косихинскому району. Боевой разведчик отличился во время наступления на Кривой Рог (Украина) в конце января — начале февраля 1944 года… В настоящее время Алтайский крайвоенкомат работает над тем, чтобы награда была вручена 90-летнему солдату к 75-летнему юбилею края.

Алексей Жирнов, представитель краевого военного комиссариата: «Мы отправили необходимый пакет документов в управление кадров Центрального военного округа. 15 августа они будут рассмотрены и отправлены в Главное управление кадров Министерства обороны РФ вместе с ходатайством о высылке ордена в наш адрес. Надеюсь, в течение ближайшего месяца награда будет получена.»

Однако к 75-летию Алтайского края орден А. И. Скурлатову не вручили, произошло это четырьмя месяцами позже, 25 декабря 2012 года. К краевому юбилею награда не была доставлена в Барнаул. Учитывая 90-летний возраст награжденного, я ратовала за то, чтобы за орденом в Москву был послан нарочный. Но не послали. А в декабре в краевой администрации мне объяснили задержку с получением ордена отсутствием металла для его изготовления.

Тамара Дмитриенко, 12 января 2013 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *