Опубликовано

ПРИРОДА МОСКВЫ: АКУЛКИН, БОЧИН, КУЛЬБАЧЕВСКИЙ. НУЖЕН СЛЕДУЮЩИЙ?

НА РУБЕЖЕ БОЧИН-КУЛЬБАЧЕВСКИЙ, НА ВЗГЛЯД ЖУРНАЛИСТКИ

Кузьминская военно-химическая аномалия

На окраине Москвы зарыты боевые отравляющие вещества и опасные отходы в неведомом количестве. Власти об этом не печалятся.

Клок земли на юго-востоке города, ограниченный с севера улицей Головачева, с юга  Верхними полями, Чагинской с запада, МКАД — с востока, продолжает оставаться белым пятном на карте города с тех самых пор, как в 1962 году его покинул военно-химический и артиллеристский полигон, перебазированный в

Саратовскую область.

Вот такое наследство…

За минувшие полвека выжженное поле стало лесом, давно облюбованным грибниками и сборщиками ягод, любителями шашлыков и рыбной ловли. Сегодня эти подозрительные задворки столицы являются частью природно-исторического парка <Кузьминки — Люблино> и находятся в управлении департамента природопользования и охраны окружающей среды Москвы, о чем настойчиво напоминают многочисленные аншлаги. К сожалению, нигде не встретить предупреждений, что ловить рыбу и собирать грибы-ягоды здесь нельзя. Пару лет назад исчезло последнее напоминание о бурном военно-химическом прошлом — приколоченная к дереву возле пруда старая ржавая табличка <Осторожно, токсичные отходы>.

О том, что происходило тут в течение сорока с лишним лет, с 1919-го по 1962 год, а главное — о последствиях этой деятельности наша газета много раз писала в конце 90-х — начале 2000-х годов, пытаясь привлечь внимание к проблеме руководства города. Власти делали вид, что напряженно думают. Осенью 2001 года даже была создана специальная комиссия по проверке возможной опасности бывшего полигона. Правда, комиссия искала опасную химию совсем не там, где логично было бы это делать. Обследовав менее 10 процентов территории, комиссия пришла к выводу, что тревожиться не о чем.

О том, какое наследство досталось столице от Рабоче-крестьянской Красной армии, четко написано в докладе наркома обороны Клима Ворошилова председателю Совнаркома Вячеславу Молотову: <? эта территория (полигон в Кузьминках — ред.) должна быть взята под особое наблюдение, и пользоваться ею людьми (заселение, устройство общественных гуляний, постройки и пр.) необходимо категорически запретить>.

Отдыхающие в молодом лесу ничего этого не знают. Правда, некоторых смущает страшная вонь, которая наплывает ни с того ни с сего, если приблизиться к подозрительной проплешине возле пруда, на которой не растет даже трава. Помню, последний начальник полигона Алексей Береснев на прямой вопрос, чем пахнет, ответил вполне определенно: <Химией нехорошей. Серосодержащими материалами>.

Из донесений, направленных руководителями Главхимупра наркому обороны Климу Ворошилову в 1937 и 1940 годах:

<На опытном поле в Кузьминках промышленность Москвы уничтожает ненужные отравляющие вещества, которые нельзя транспортировать на дальние расстояния…>.

<Извлечено из ям, зараженных стойкими отравляющими веществами, лабораторных отходов 20 тонн, мышьяковистых отравляющих веществ — 3 тонны, зараженного химпоглотителя — 4,5 тонны. Все это перевезено в полевой отдел на полигон в Кузьминки и уничтожено>.

А так как делали это в худших отечественных традициях, без заботы о последствиях, то за долгие годы тут образовался некий <культурный слой> — почва,  сквозь которую фильтровалась вся отрава.

<Все говорили: иприт, остатки иприта>

Уже в наше время первыми за голову схватились сотрудники Института минералогии, геохимии и кристаллохимии редкоземельных элементов (ИМГРЭ) РАН, в 1994 году по заданию Москомприроды обследовавшие почвы Юго-Восточного округа столицы на предмет их техногенного загрязнения. На территории бывшего полигона они обнаружили два пятна земли, пропитанной мышьяком в забойных — в 200 раз выше фона! — количествах. Да, знал Клим Ворошилов, о чем говорил. В 1933 году в Кузьминках была закопана гигантская партия с годным ипритом. На карту, по признанию военных, эти <захоронки> не наносились, точного учета не велось. Для тех,  кто не в курсе: иприт был тем самым отравляющим газом, который кайзеровская Германия с ошеломительным успехом применила в Первой мировой войне.

О том, как все тут делалось, в конце 90-х годов мне рассказывали люди, которых теперь уже нет на свете. Их воспоминания записаны мною при их жизни:

Болеслав Иосифович Грохольский: <В 1944-45 годах я работал вольнонаемным в пожарной команде полигона. Занимались в основном тем, что возле пруда копали траншеи метра полтора глубиной. На машинах подвозили тяжелые ящики, укладывали в траншеи и засыпали землей. Везли также спецовки, гимнастерки, химическую посуду всякую. Это тоже зарывали. Воняло это ужасно, все говорили — иприт, остатки иприта после испытаний, но работали без всяких средств защиты. Кто со мной был, сгинул давно, кто в 40, кто в 50 лет. Я один до старости дотянул>.

Эдуард Ефимович Вилятицкий, полковник в отставке, также переживший всех своих сослуживцев: <Я служил здесь командиром роты с 1947-го по 1956-й и прекрасно помню, чем приходилось заниматься: все это время жгли, зарывали, топили и, само собой, испытывали. Со всей Москвы свозили все химически опасное.

Сам черт не знает, что было там, в этих бочках. Что закапывали, что в воду кидали: Полигон был большой, я только в одном углу его работал. Что делалось в других, не знаю>.

С Эдуардом Ефимовичем, светлая ему память, осенью 1998 годы мы копнули землицы возле пруда под преждевременно иссохшими до состояния скелетов березами.

По просьбе редакции нашей газеты исследовать пробы грунта согласилась лаборатория аналитической токсикологии Института проблем экологии и эволюции им. Северцова РАН.

В образце почвы обнаружился сернистый иприт: <Данные позволяют предположить существование точечного источника>, —  было написано в заключении.

<Ни за что не нашли бы, если бы иприт просто вылили на землю, а так ясно, что откуда-то поступает. Наверняка в этом месте зарыта емкость, да не одна, а металл проржавел>, —  прокомментировал результат проводивший анализ ведущий научный сотрудник Ефим Бродский.

Через год в том же месте копнули усомнившиеся в выводах Е.Бродского сотрудники Академии химзащиты. В целом картина нарисовалась та же: возле пруда вновь выскочил иприт за компанию с мышьяком. <Мышьяка много>, — не вдаваясь в подробности, заметили военные химики. Скупых на комментарии аналитиков в погонах дополнил президент Союза <За химическую безопасность> Лев Федоров: если мышьяк обнаруживается в запредельных количествах, мы имеем полное право предположить, что с ипритом соседствуют не менее опасные отравляющие вещества — люизит, адамсит и дифенилхлорарсин.

Еще военные химики нашли впечатляющие концентрации свинца и железа. Стало быть, темницы, в которые заточили яд, в конце 90-х годов вели себя на бывшем полигоне весьма активно. С тех пор бочки явно не помолодели. Что будет, когда железо проржавеет окончательно?

Что скрывает <колючка>?

В очередной раз пройтись по местам боевой славы советского военно-химического комплекса мы с президентом Союза <За химическую безопасность>

Львом Федоровым решили на излете минувшего лета.

Именно Лев Александрович много лет назад рассказал мне, корреспонденту городской газеты, о том, что столица десятилетиями была центром военной химии.

Сам доктор химических наук годы посвятил архивным раскопкам. Его изыскания материализовались во множество написанных им монографий о <подвигах> военно-химического комплекса в войне с собственным народом. Это не фигура речи: от советского химического оружия не пострадал ни один солдат вражеских армий, зато своих погибших при его производстве, испытаниях и примитивнейшем уничтожении — тьмы и тьмы. Все документы, процитированные в этом тексте, стали доступны обществу благодаря Льву Федорову.

Хмурым августовским днем увидела, что за те десять лет, что не была здесь, кое-что изменилось. Пруд, в котором народ активно плескался, так сильно зарос, что желающих помесить ногами зыбкий берег почти не осталось. Зато прибавилось рыбаков. Пенсионер дядя Саша предавался любимому занятию. Положенная на бок пластиковая бутылка с водой пополнялась рыбьей мелочью. Приглядевшись, в заводях можно было заметить нескольких единомышленников пенсионера. <Для кошки стараетесь?> — поинтересовалась я. <Зачем для кошки? — удивился дядя Саша. — Сам ем. А что, она разве плохая?>

Огорчать человека известием, что в конце 30-х годов в озерце без счета топили военно-химическую отраву, мы не стали.

В паре километров от пруда местами сохранилась колючая проволока, преграждающая путь к разваливающемуся зданию, которое еще в конце 90-х годов принадлежало секретному учреждению НИИХиммаш. Даже въездные ворота уцелели, хотя и обветшали. Бурьян кругом. Ни души. Удивительно, но стоило нам с Федоровым подлезть под <колючку> и достать фотокамеру, как неведомо откуда возникли двое грозных мужиков. Пришлось прикинуться заблудившимися путниками. Из ворот тем временем выехала легковушка-универсал. Машина была нагружена под завязку. Видимо, остатки <колючки> и мужчины с серьезными лицами скрывают чью-то бурную  хозяйственную деятельность. Кто, что и где тут хранит, мы с Львом Александровичем не поняли. Хотя вспомнили громкую историю: недалеко от этого места, в одном из недавно построенных коттеджей, под какой-то Новый год подорвалась террористка.

Тут вам не Европа

Вопрос, чего ждать от заточенной в столичных недрах военной химии, задавали городским властям еще в конце 90-х, когда проблема начала изливаться на поверхность, как иприт из худой бочки. Внятного ответа не последовало.

Ну, а что думает по этому поводу нынешнее городское руководство? <Не наша территория>, — отрезала пресс-секретарь департамента природопользования Москвы Анна Хитрова. Видимо, в этом дальнем углу Кузьминок она не бывала и многочисленных аншлагов, свидетельствующих об обратном, не видела. В территориальном управлении по ЮВАО принялись кивать на центральный аппарат. Пришлось отправить официальный запрос на редакционном бланке. Ответ, подписанный замом главы ведомства С.Мельниковым, подтвердил: департамент не больно-то и в курсе. Спрашиваешь, например, что сделано для ограничения доступа на потенциально опасную территорию, оповещены ли люди о том, почему нельзя собирать грибы и ловить рыбу, и узнаешь, что <установлены щиты с информацией о запрете купания>. Интересуешься, не находятся ли на участке сторонние организации, и получаешь ответ, что в разрушенных строениях НИИХиммаша никакой деятельности не ведется.  Вот такой уровень управления особо охраняемыми природными территориями, если речь не идет об освоении огромных средств на <повышение рекреационной привлекательности>, курс на которую взят жестко и недвусмысленно.

Много лет назад после очередной публикации меня нашли сотрудники одного из европейских посольств. Они просили показать им, где тот участок находится, и пошла я продавать родину, которой было совершенно неинтересно, как влияет бывший полигон на воздух, на воды, в том числе грунтовые, на растительность, а главное — на здоровье людей, живущих по соседству. Признаться, мне было жаль продвинутых в экологии иностранцев — они никак не могли постичь наших порядков. Тогда вопрос задала я: что произошло бы, случись подобное в их королевстве? Иностранцы переглянулись: <У нас слетело бы правительство!>

Нашим начальникам ничего не угрожает. Подмахнут бессмысленный ответ настырным журналистам — и вроде дело сделали. Никакого плана действий в отношении проблемной территории у них как не было, так и нет. Химическая война в отдельно взятом городе продолжается.

Елена Субботина, «Московская правда», 23 января 2013 года

КАК БОЧИН-КУЛЬБАЧЕВСКИЙ «БЕРЕГУТ» ПРИРОДУ МОСКВЫ И МОСКВИЧЕЙ

ОКТЯБРЬ 1997. Начальник Москомприроды Геннадий Акулкин сообщил, что Госкомприрода «провела территориальную съемку зон радиоактивного загрязнения в московском регионе. Выявлены наиболее крупные аномалии: Поклонная гора — бывшая радиоактивная свалка, то же самое — на 26-м километре МКАД, в Западном Бутово. «По урану» выделяются Коломенское и Братеево. Геннадий Акулкин особо отметил Опытный химико-технологический завод (радиоактивное загрязнение и на территории, и за ней): в ближайшее время Госкомприроды собирается его штрафовать». («Коммерсантъ», 25.10.1997).

КОНЕЦ 1997 г. Москомприроду стал возглавлять Л.Бочин, не имевший к экологии ни малейшего отношения и уж тем более не понимавший разницы между природопользованием и природоохраной. Ценный для Ю.Лужкова кадр.

6 ОКТЯБРЯ 1998 г. Журналистка Е.Б.Субботина и президент Союза «За химическую безопасность» Л.А.Федоров нашли в лесопарке Кузьминки на берегу лесного озера живой (негидролизованный) иприт в верхнем слое почвы. Над местом, где была взята проба почвы, росла береза с обрубленной вершиной (утрата вершины — явный признак химического отравления дерева). Ясно, что в этом месте была закопана проржавевшая бочка с ипритом, из которой все время и вытекает иприт («Московская правда», 5-6 января 1999 г.). Исполнитель анализа — сотрудник Российской Академии наук Е.С.Бродский, метод анализа — масс-спектрометрия.

АВГУСТ 2000 г. Не дождавшись от «охранников природы» Москвы и лично г.Бочина какой-либо реакции, известный эколог А.В.Яблоков обратился к мэру Москвы с тревожным письмом, указав на опасность для жителей Москвы закопанного в лесопарке Кузьминки химического оружия. Чтобы не встречаться с экологом, Л.Бочин срочно слег в больницу. Ответа от мэра не последовало — неужто пчелы оказались важнее?

ДЕКАБРЬ 2000 г. Пресса сообщила, что мэр Москвы Ю.Лужков перебросил просьбу А.В.Яблокова двум министрам — обороны и МЧС. В письме он сообщал министрам, что  «наиболее загрязненным местом является территория бывшего военно-химического полигона в районе Кузьминок, где в 30-е годы проводилось захоронение и последующее уничтожение серо- и мышьякосодержащих отравляющих веществ» («Московская правда», 16.12.2000 г.). И в самом деле, ему ли не знать об этом, коли при советской власти он возглавлял ОКБА «Химавтоматика», кое разрабатывало приборы для обнаружения отравляющих веществ (приборы те, кстати, оказались по чувствительности непригодными). Правда, экологу А.В.Яблокову мэр Москвы так и не ответил. Да и своему помощнику по делам природы Л.Бочину запамятовал сообщить о существовании в прошлом в лесопарке Кузьминки военно-химического полигона.

АПРЕЛЬ 2001 г. ТАСС был уполномочен сообщить о ликвидации старого склада оружия, обнаруженного в районе французского селения Вими. «16 тысяч снарядов, половина которых химические, английского, немецкого и французского производства общим весом около 173 тонн находятся в деревянных ящиках под открытым небом близ Вими. Снаряды содержат два вида боевых отравляющих газов — фосген и иприт. Французские власти в течение 24 часов эвакуировали более 12 тысяч жителей деревни и окрестных селений в радиусе трех километров… Подразделениям саперов и спасателей понадобится 10 дней для транспортировки и обезвреживания боеприпасов… Химические боеприпасы на специальных трейлерах перевозят на военную базу в Сюипе (департамент Марна)». (ИТАР-ТАСС, 14.04.2001 г.).

ИЮЛЬ 2001 г. РИА «Новости» поручили сообщить о событии в столице США г.Вашингтон, где с 1918 года, как и в лесопарке Кузьминки, действовал военно-химический полигон: «Конгресс намерен начать расследование в связи с утаиванием правительством США и Пентагоном факта обнаружения в жилом районе Вашингтона химического оружия времен первой мировой войны… Вопрос о расследовании случая обнаружения боевых химических отравляющих веществ возник после того, как на минувшей неделе возле одного из коттеджей в этом районе, где живут высокопоставленные государственные чиновники и дипломаты, были обнаружены 7 стеклянных емкостей с ипритом («горчичным газом»). Сразу после обнаружения опасной находки началась проверка на химическое заражение 1 тыс 200 частных особняков, включая резиденцию посла Южной Кореи… Слушания, которые начнутся в конгрессе, призваны установить степень виновности конкретных лиц в правительстве США и Пентагоне в возможном сокрытии факта нахождения «забытого» химического полигона на месте жилого района (РИА «Новости», 12.07.2001 г.).

АВГУСТ 2001 г. После прискорбных «химических» сообщений из Франции и США московский «охранник природы» Л.Бочин перешел в контратаку. В прессу была вброшена невнятная информация двухлетней давности: «в 1999 году московское правительство попросило сотрудников Военного университета радиационной, химической и биологической защиты провести «химическую экспертизу экологического состояния района Кузьминки с целью установления факта возможного заражения территории высокотоксичными химикатами». Как оказалось, в пробах воды и воздуха сера и мышьяк — основные составляющие химоружия 1-го и 2-го поколений — присутствовали в незначительных количествах, что может быть следствием общего плохого состояния экологии в районе. Но две пробы земли, взятые возле одного из озер парка, показали значительное превышение предельно допустимой концентрации мышьяка — 900 и 1100 мг/кг (при норме 2 мг/кг). Доклад о проведенной работе был закончен в конце декабря 1999 года, но до сих пор не предпринято никаких мер по масштабным поискам в этом районе емкостей с отравляющими веществами. Лишь появилось решение о проведении новых, более масштабных экспертиз. Но пока по парку, где хранятся ядовитые отходы, гуляют москвичи. В уже упомянутом докладе приводятся и точные границы полигона — он занимал территорию 78 га и был ограничен: с севера — в 100 метрах от улицы Головачева;

с востока — по границе Танкового училища имени Верховного Совета; с юга — в 800 метрах от улицы Верхние поля; с запада — в500 метрах от Чагинской улицы.» («Комсомольская правда», 20.08.2001 г.). В этой заметке важно главное: весь лес, ограниченный ул.Головачева, Чагинской, Верхние поля и МКАД, Л.Бочин заменил на маленькую территорию в 78 га, которая в 1962 году была передана НИИХиммашу для испытаний огнеметов (между тем закрытый тогда реальный военно-химический полигон включал не только весь этот лес, но также территорию севернее улицы Головачева, где ныне построены многочисленные дома, а также практически всю территорию упомянутого военного училища). Естественно, на огнеметной части военно-химического полигона военным химикам удалось «не найти» отравляющие вещества, потому как если бы сотрудники военно-химической академии действительно желали найти иприт и люизит, причем на всей территории, а не на ее огрызке, необходимо было применить не обычный элементный, а серьезный масс-спектрометрический анализ. Впрочем, если кто из жителей Москвы пожелает лично ознакомиться с теми военно-химическими изысканиями, может не трудиться — не дадут.

СЕНТЯБРЬ 2001 г. Дезинформационную атаку против интересов москвичей Л.Бочин продолжил с помощью науки: «По просьбе Департамента природопользования и охраны окружающей среды состояние Кузьминского лесопарка комментирует Борис Самойлов, зав. лабораторией природы Москвы ВНИИ природы, один из руководителей Экологического фонда развития городской среды «Экогород» «В 2000-2001 годах мы проводили комплексные биологические изыскания в Кузьминском лесопарке… Могу сказать, что.. небольшое поражение растительности наблюдается лишь вблизи Капотни и вдоль МКАДа. Кузьминский лесопарк — единственное место в Москве, где растет можжевельник. Причем не несколько кустов, а довольно большая популяция. Только здесь встречаются черный дятел, снегирь, чижи, несколько видов таежной синицы… Но анализов почвы мы НЕ делали («Комсомольская правда», 3.09.2001 г.). Вот такие у нас водятся знатоки природы: анализа почв г.Самойлов не делал, в антиипритной борьбе ему хватило наблюдений за можжевельником и дятлами.

ОКТЯБРЬ 2001 г. Л.Бочин забросил в прессу с помощью желтой журналистки очередное сообщение: «в Департаменте природопользования и охраны окружающей среды правительства Москвы пока никакими данными о могильниках химических или радиоактивных отходов не располагают. По словам Леонида Бочина, министра правительства Москвы, руководителя уже названного департамента, столичные власти готовят программу обследования Кузьминского лесопарка совместно со специализированными подразделениями Минобороны РФ. Эксперты экологического фонда развития городской среды «Экогород» уже провели собственную экспертизу этого лесного массива и пришли к выводу, что его состояние… вполне удовлетворительное! По их данным, юго-восточная часть Кузьминского лесопарка — единственное в Москве место, где растет крупная популяция можжевельника… Растут там также сосны и березы в возрасте от 20 до 90 лет… А еще в Кузьминском лесопарке водятся кроты». («Московская правда», 15.10.2001 г.). Результаты «экспертиз» господ из фонда «Экогород» можно не искать — их не существует. Если бы они на самом деле посетили Кузьминский лесопарк, то нашли бы несколько десятков берез с обрубленной вершиной, а это прямой признак того, что под этими березами закопана токсичная «химия». За заслуги перед Л.Бочиным сей фонд был удостоен премии мэрии Москвы в области охраны окружающей среды в 2001 г. и премии правительства Москвы в области охраны окружающей среды в 2003 г.

МАРТ 2002 г. Л.Бочин безо всякого юмора торжественно провозгласил, что «радиационных отходов в лесопарке в Кузьминках не обнаружено»

(http://www.rosbalt.ru/main/2002/03/27/42028.html). Явно перепутал химическую войну с ядерной. «Он напомнил, что в этом районе Москвы работает филиал научно-исследовательского института «Химмаш», однако, несмотря на то, что территория НИИ «предельно загрязнена», это не влияет на экологию лесопарка в Кузьминках». Неплохой пропагандистский трюк: НИИХиммаш разрабатывал огнеметное оружие, однако он занимал лишь менее 10% территории военно-химического полигона в лесопарке Кузьминки. Об остальной территории, загаженной опасной «химией», защитник природы г.Бочин уже не в курсе?

АПРЕЛЬ 2002 г. Желтая журналистка продолжила публикацию пропагандистских изысков Л.Бочина: «Проверка нескольких участков лесопарка все еще продолжается, — говорит Леонид  Бочин, — но основные результаты уже получены. Действительно, в 1918 году в Кузьминках находился полигон по испытанию снарядов (но отнюдь НЕ химического оружия), а сейчас там все еще располагается филиал Всесоюзного научно-исследовательского института химического машиностроения, территория которого крайне загрязнена… ВНИИХИММАШ взял на себя обязательство… провести рекультивацию местности… Специалисты провели инвентаризацию 78 га лесопарка «Кузьминки» и обнаружили несколько захоронений осколочных снарядов (до пяти метров глубиной), не имеющих никаких отравляющих веществ… Теперь у нас есть официальное заключение Санэпиднадзора и ряда других служб, подтверждающих, что в Кузьминках экологическая ситуация нормальная, — говорит Л. Бочин. — Специалисты проанализировали динамику заболеваемости в этом районе столицы, сделали анализы проб почв и воды в прудах Кузьминского лесопарка. В целом аномалий не выявлено, но пять участков вызывают сомнения…  Хочу… подчеркнуть, что в Кузьминках неплохо себя чувствуют такие «капризные» растения, как сосна и можжевельник. А еще в Кузьминском лесопарке живут кроты, хотя этот зверек никогда не селится в зараженной почве.

Экологическая ситуация в Кузьминках обсуждалась на одном из заседаний правительства Москвы (при рассмотрении проекта планировки территории Люблино — Кузьминки). Скоро в «злополучном» лесопарке, как и в прошлом году, пройдет выставка цветов». («Московская правда», 15.04.2002 г.). За упоминание «цветов» Л.Бочину отдельное спасибо: не стоило бы так откровенно путать усадьбу Кузьминки и лесопарк Кузьминки. Однако остался неясным вопрос, неужто Ю.Лужков не сообщил Л.Бочину, что в лесопарке Кузьминки действовал военно-ХИМИЧЕСКИЙ полигон. Или он просто лжец по должности?

АВГУСТ 2002 г. Союз «За химическую безопасность» опубликовал книгу Л.А.Федорова «Москва-Кузьминки (военно-химическая оперетта)»

(http://www.seu.ru/cci/lib/books/kuzminki/) В ней на 83 стр. были подробно описаны детали захоронений отравляющих веществ на территории лесопарка Кузьминки. Приведены давно рассекреченные документы из армейских архивов, сообщено о размерах загрязненной территории (более 900 га), сообщены количества химического оружия — бочек, химических снарядов и т.д. В книге, среди прочего, приведено письмо К.Ворошилова в адрес В.Молотова, датированное 20 декабря 1937 года, в котором говорится, что пользование загрязненной территорией «людьми (заселение, устройство общественных гуляний, постройки и проч.) необходимо категорически запретить». Это — о той части военно-химического полигона, которая впоследствии отошла городу и на которой построены многочисленные дома на ул.Головачева. В книге были перечислены все военно-химические учреждения Москвы (склады, заводы, институты), которые не только закапывали химическое оружие под собой, но и отвозили опасные химические отходы для закапывания на полигоне в Кузьминках. 100 экз. книги были разосланы всей властной вертикали г.Москвы. Впрочем, ВСЯ вертикаль во главе с руководящей кепкой «не заметила» ни брошюры, ни угрожающей москвичам химической опасности.

ФЕВРАЛЬ 2003 г. В ответ на опубликование в книге Л.А.Федорова ранее секретных архивных документов Л.Бочин сделал неожиданный финт, вообще отказавшись от существования «химии» на территории лесопарка Кузьминки. Он сообщил москвичам: «Я в курсе этой проблемы. С 1918 года в Кузьминках действительно работал военный полигон, там есть захоронения артиллерийских снарядов (но НЕ химических). У нас есть официальное заключение Госсанэпидемнадзора — экологическая ситуация в Кузьминках нормальная. Пять участков у нас вызывают сомнения, но институт химического машиностроения, который сейчас выводится с территории лесопарка, должен провести рекультивацию почв в ближайшее время» («Известия», 3 февраля 2003 г.). Желающие ознакомиться с мифическим заключением Госсанэпидемнадзора могут не тратить силы — не найдут. Разумеется, никакой рекультивации НИИХиммаш на своем участке (78 гаиз более чем 900 га военно-химического полигона) не проводил — желающий может убедиться в этом, заглянув на тот участок.

ИЮЛЬ 2003 года. Префектура юго-восточного округа Москвы ответила на опубликованные общественностью ранее секретные архивные документы по-своему.

В газете было написано следующее: «Обратившись за комментариями в префектуру Юго-Восточного округа, получила ответ: да, слухи о заброшенном полигоне известны. Какие именно опыты там проводились в предвоенное время — об этом рассказать никто не сможет, информация по сей день закрыта. Главное — какова обстановка на сегодня, а она опасности для здоровья москвичей не представляет («МП-Московская перспектива», Москва, 22.07.2003 г.). Выходит, зря общественники посылали в ЮВАО Москвы несколько экземпляров книги Л.А.Федорова «Москва-Кузьминки (военно-химическая оперетта)». Они ее читать не стали, а припрятали.

АПРЕЛЬ 2006 г. Союз «За химическую безопасность» опубликовал книгу Л.А.Федорова «Советское биологическое оружие: история, экология, политика»

(http://www.seu.ru/cci/lib/books/bioweapon/). В книге впервые обобщены материалы об истории тайной подготовки Советского Союза к наступательной биологической войне против неизвестного противника. Приведены архивные документы об испытании биологического оружия на основе сибирской язвы (легочная форма) на территории военно-химического полигона в лесопарке Кузьминки. Погибшие от сибирской язвы животные закапывались здесь же на полигоне. Места тех опытов не обозначались никогда и ныне никому не известны. Ни природоохранные, ни ветеринарные службы Москвы опасности для жителей Москвы «не заметили». 21 ФЕВРАЛЯ 2006 г. и 11 ИЮЛЯ 2006 года правительство Москвы выпустило 2 постановления, согласно которым был создан природно-исторический парк «Кузьминки-Люблино» и описан механизм его функционирования.

АВГУСТ 2006 г. «Российская газета» газета осуществила пропагандистские мероприятия, связанные с появлением этих постановлений. Л.Бочин был обслужен с помощью устройства противопоставления заявлений сторон — общественности и властной вертикали. В ответ на сообщение докучливого Л.А.Федорова о том, что военно-химический полигон в Кузьминках под разными названиями действовал с 1918 года по 1961-1962 годы (попутно было рассказано и о том, что здесь же проводились опыты по разработке биологического оружия на основе легочной формы сибирской язвы), было дано официальное сообщение департамента природопользования Москвы, что в Кузьминках «в период с 1927 по 1940 год действительно располагался военно-химический полигон Красной армии». А еще было сообщено, что «по данным министерства обороны, работы по очистке и дегазации на военно-химическом полигоне в Кузьминках проводились еще в 1937 году. Из земли было извлечено 6972 химические мины, 878 артиллерийских и химических снарядов и 75 химических авиабомб, а также около тысячи бочек с отравляющими веществами». Итак, на этот раз Л.Бочин написал абсолютно не то, что сообщал раньше. Во-первых, Л.Бочин, в отличие от своего заявления февраля 2003 года, признал факт закапывания на полигоне химических артснарядов и авиабомб. Ну а, во-вторых, трудно себе представить, что работники департамента природопользования Москвы, равно как и полковники министерства обороны, заглянули в военный архив, а не просто переврали данные, давно опубликованные Союзом «За химическую безопасность». Разумеется, в связи с так называемой очисткой полигона в 1937 году анонимы из министерства обороны «забыли» сказать, что еще в книге «Москва-Кузьминки (военно-химическая оперетта)» было сообщено о письме К.Ворошилова В.Молотову, в котором говорилось, что «очистка территории начнется с весны 1938 года и будет вестись до приведения ее в полную безопасность». «Забыли» потому, что возобновление в 1938 году НЕ состоялось. А еще официалы сообщили, что будто бы еще «в 2001 году МЧС России по заказу правительства Москвы проводило поиск металлических предметов в поверхностном слое почвы на территории бывшего химического полигона. При этом боевых отравляющих веществ обнаружено не было». Было бы удивительно, если бы наши доблестные деятели МЧС смогли найти отравляющие вещества с помощью металлоискателей — их ищут другими способами, о существовании которых в МЧС, похоже, уже запамятовали или просто не знают. А еще департамент природопользования пересказал байку каких-то анонимных «экологов», каковые будто бы полагают, что очистка военно-химического полигона от отравляющих вещество нанесет вред можжевельнику и черному дятлу.

При этом было сознательно спутано кислое с пресным: лесных Кузьминок — три экземпляра (парк культуры и отдыха, усадьба и лесопарк), так что закопанное химическое оружие в лесопарке и черные дятлы и можжевельники в других местах — это абсолютно разные проблемы.

27 НОЯБРЯ 2008 г. Союз «За химическую безопасность» обратился к гаранту Конституции России с предложением «поручить Генеральной прокуратуре России привлечь лиц, ответственных за непринятие мер по откапыванию в лесопарке Кузьминки опасного химического оружия, к уголовной ответственности; персонально это относится, безусловно, к мэру Ю.М.Лужкову и к министру Л.А.Бочину, однако быть может прокуратура выявит и иных виновных лиц». Далее, как водится, последовал заурядный футбол. 16 декабря 2008 года управление Президента РФ по работе с обращениями граждан перебросило обращение в Генеральную прокуратуру.

20 января 2009 года Генеральная прокуратура переслала обращение в прокуратуру г.Москвы. 2 февраля 2009 года прокуратура г.Москвы переслала обращение в Кузьминскую прокуратуру для проведения проверки о нарушения природоохранного законодательства. 3 марта 2009 года Кузьминская прокуратура переслала обращение в Люблискую прокуратуру г.Москвы (оказывается, Кузьминский лесопарк «располагается на территории, поднадзорной Люблинской прокуратуре»). 6 марта 2009 года Люблинская прокуратура скинула обращение в департамент природопользования г.Москвы Л.Бочину для проверки сообщения «о захоронении химического оружия в лесопарке Кузьминки». 26 мая 2009 года клерк из департамента природопользования по имени В.Холодков (Л.Бочин не снизошел) сообщил о намеченном в лесопарке Кузьминки «проведении детального обследовании с привлечением специализированных организаций». Разумеется, никакого обследования ведомство Л.Бочина не проводило, и 29 апреля 2010 года тот же самый клерк известил, что в 2001 году МЧС будто бы «проводило поиск металлических предметов в поверхностном слое почвы, где располагался полигон» и не обнаружил «боевых отравляющих веществ» (похоже, ему невдомек, что нормальные химики ищут отравляющие вещества не с помощью металлоискателей, а совсем иначе). Клерк солгал также, что «регулярно проводимые пробы воздуха показывают, что следы летучих соединений (продукты разложения иприта) отсутствуют» (лучше бы он не смешил знающих людей этой своей «информацией»). Остальная часть письма была посвящена старой байке о наличии в Кузьминском лесопарке можжевельника, кедровой сосны и черного дятла. А еще клерк сообщил столь же древнюю байку, что «по сведениям Министерства обороны РФ все носители отравляющих химических соединений на данной территории были извлечены еще в 1937 году, когда проводились работы по очистке и дегазации территории». Его даже не интересовало, что это — прямая ложь. Потому как всем заинтересованным людям уже известен рассекреченный доклад руководителя химической службы Генштабу РККА от 20 декабря 1937 года, где сообщено, что работы по очистке военно-химического полигона в Кузьминках не были закончены из-за наступления морозов и что «для безопасности района полигона дополнительно к проделанным работам необходимо: а) весной 1938 г. провести еще раз тщательную разведку всей территории специальным отрядом» (РГВА, ф.31, оп.7, д.73, л.50-52). На самом деле никаких очистных работ на полигоне в Кузьминках не производилось ни в 1938, ни в последующие годы. Более того, советский военный министр К.Е.Ворошилов позволил возобновить на полигоне закапывание химического оружия. А в феврале 1940 г. военно-химический начальник Красной Армии гордо докладывал тому самому министру, что в Кузьминках «на опытном поле промышленность г.Москвы уничтожает ненужные отравляющие вещества… и тем самым очищают Москву».

В НАЧАЛЕ 2009 г. партия «ЯБЛОКО» опубликовала монографию Л.А.Федорова «Химическое вооружение — война с собственным народом. Трагический российский опыт» (том 1, «Долгий путь к химической войне», 392 стр.; том 2, «Военно-химический архипелаг», 240 стр.; том 3, «Экология химического оружия», 383 стр.; библиография -1057 названий). В этой книге, основанной на рассекреченных документах, обобщена имеющаяся информации о химическом оружии, закопанном в Москве на военно-химическом полигоне в лесопарке Кузьминки, а также в других местах Москвы.

16 СЕНТЯБРЯ 2009 г. газета «Известия» подробно описали проблему наличия многочисленных токсичных веществ, находящихся в верхнем слое почвы в лесопарке Кузьминки. На что пресловутый «эколог» Л.Бочин вновь отозвался напоминанием о наличии в лесопарке Кузьминки можжевельника.

28 СЕНТЯБРЯ 2010 мэр Москвы был отставлен от своей должности. При новом мэре природой Москвы стал заправлять А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ.

МАЙ 2011 г. По просьбе обеспокоенного москвича МЧС г.Москвы изучило почву на территории лесопарка Кузьминки. И что же искали МЧС-ники? Они искали свинец, цинк, медь, кобальт, железо, марганец, хром, ванадий, титан. А вот про мышьяк они сообщили, что у них нет возможности измерять низкие концентрации этого элемента в почвах. Ну а серу, хлор, фтор, фосфор и азот эти самодовольные граждане вообще не искали. Полезно, однако, знать, что отравляющие вещества, которые в разные годы стояли на вооружении и снабжении армии СССР, имели совсем другой состав: иприт — углерод, хлор, серу, водород; люизит — углерод, хлор, мышьяк, водород; фосген — углерод, кислород, хлор; дифосген — углерод, кислород, хлор, водород; синильная кислота — углерод, водород, азот;

зарин и зоман — углерод, водород, кислород, фосфор, фтор; V-газ — углерод, водород, кислород, фосфор, серу, азот. Как видим, за 10 лет не изменилось ничего — если в 2001 году МЧС искало в лесопарке Кузьминки вместо отравляющих веществ металлически предметы, то в 2011 году МЧС в рамках элементного анализа искало элементы, не входившие в состав отравляющих веществ Советской Армии.

В МАЕ 2011 г. А.Кульбачевский провел в департаменте природопользования Москвы посиделки, во время которых было решено, что химическое оружие в лесопарке Кузьминки отсутствует. Вот так все вернулось к Л.Бочину — не зря трудились наши доблестные МЧС-ники (А.Кульбачевский отродясь не знал, какие именно элементы входили в состав отравляющих веществ Советской Армии).

24 МАЯ 2011 г. А.Кульбачевский письменно известил обеспокоенного москвича, проживающего в Кузьминках недалеко от бывшего военно-химического полигона, что будто бы «боевых отравляющих веществ, находящихся в свободном доступе, на территории Кузьминского лесопарка не имеется». А гулять по лесопарку Кузьминки можно или нельзя? А ловить рыбу в лесном озере? А нюхать запах иприта на поляне возле озера? А что делают ручьи, протекающие под полигоном?

А покупать на рынках грибы, собранные в лесопарке Кузьминки и насыщенные мышьяком можно? А закопанная в почве полигона сибирская язва не опасна?

7 НОЯБРЯ 2012 г. клерк из департамента природопользования по фамилии С.Мельников (А.Кульбачевский не снизошел) в ответе на просьбу газеты сообщить об экологической обстановке в районе бывшего военно-химического полигона в лесопарке Кузьминки просто переписал побрехушки предыдущего клерка: 1) будто бы в 2001 году уже искали металлические предметы и отравляющих веществ не нашли; 2) будто бы отравляющие вещества из почвы полигона были извлечены еще в 1937 году; 3) будто бы в воздухе полигона следы продуктов разложения иприта не обнаружены; ну и т.д. вплоть до можжевельника и черного дятла.

25 ДЕКАБРЯ 2012 г. А.Кульбачевский пригласил для беседы Л.А.Федорова. Главе департамента были переданы книги, где были обобщены многочисленные ранее секретные документы о химическом и биологическом оружии, закопанном в разные годы на военно-химическом полигоне, располагавшемся в лесопарке Кузьминки. Естественно, за кадром во весь рост стояла армия (министерство обороны, военный институт, занимающий часть территории бывшего полигона, а также подписанная Россией Конвенция об уничтожении химического оружия, которую было необходимо исполнить к декабрю 2012 года), которая в ходе разговора вообще не упоминалась. Разговор закончился не очень внятно акцентированным обещанием провести весной химический анализ почвы в лесопарке Кузьминки (разумеется, передавать общественности «анализы», будто бы выполненные в прежние годы, никто не собирался). Разговора о рекультивации и уж тем более о реабилитации территории лесопарка Кузьминки так и не возникло.

*   *   *

ИТАК, результат «природоохранной» деятельности мэрии Москвы очевиден — если за 15 лет после обнаружения иприта в лесопарке Кузьминки мэрия и ее всяческие органы (природоохранные, санитарные, ветеринарные и пр.) так и не сподобились устранить опасность для москвичей в виде закопанного там химического и биологического оружия, то неизбежно возникает вопрос, а зачем нам нужна такая мэрия. Если А.Кульбачевский так и не понял, что не стоит воспроизводить антиэкологические подвиги Л.Бочина, то и тут возникает не менее очевидный вопрос.

Вот и спрашивается в задаче: получат ли москвичи хоть когда-нибудь безопасный для здоровья и жизни лесопарк Кузьминки? Не только с можжевельником и черными дятлами, но и без химического и биологического оружия?

Не пора ли Собянину сообщить москвичам четко и определенно, что его интересует — многолетнее политиканство вокруг лесопарка Кузьминки или же есопарк, безопасный для жителей Москвы?

Л.А.Федоров, доктор химических наук, президент Союза «За химическую безопасность»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *