Опубликовано

ДУМЫ О ДЯДЕ ПУ: ОТ БУКОВСКОГО ДО БЕЛКОВСКОГО

БУКОВСКИЙ (30 декабря 2012 года ему исполнилось 70 лет)

Владимир Буковский: <Крах системы может произойти достаточно скоро>

Нынешней весной Россию ждет новая волна протестов, которая может привести к смене власти и краху действующей политической системы. С таким прогнозом в беседе с аналитиком ИСР Ольгой Хвостуновой выступил писатель Владимир Буковский — легендарный советский диссидент и один из лидеров оппозиционного движения <Солидарность>.

Ольга Хвостунова (О.Х.): Принятый в России закон о запрете на усыновление российских детей американскими гражданами вызвал волну критики. Как вы оцениваете эту инициативу?

Владимир Буковский (В.Б.): Это решение стало для меня полной неожиданностью. Прежде всего потому, что сам по себе закон совершенно бессмысленный. То есть это якобы <асимметричный ответ> на Закон Магнитского, но на самом деле к Закону Магнитского он никакого отношения не имеет. Просто власть решил , что надо хотя бы как-то наказать американцев и приняла это шизофреническое решение. У англичан есть хорошая пословица: <назло лицу отрежу нос>. Примерно так российские законодатели и поступили, но хуже от этого стало только им.

О.Х.: Но они мотивируют это тем, что Закон Магнитского направлен против России и призван ее унизить.

В.Б.: Мне именно это и непонятно: ведь Закон Магнитского не направлен против России. Он направлен против коррумпированных чиновников, с которыми российское руководство во главе с президентом обещало бороться. Значит, они должны радоваться Закону Магнитского. Было бы хуже, если бы Запад отказывался раскрывать имена этих чиновников и замораживать счета, и они продолжали бы прятать наворованные деньги за рубежом. Российской Думе стоило бы написать благодарственное письмо Конгрессу США за принятие этого закона. Вместо этого они придумывают какой-то <асимметричный ответ>. С таким же успехом они могли бы запретить ввозить на территорию России кактусы. Логика примерно такая же. У меня складывается ощущение, что значительная часть политического истеблишмента в России — психически больные люди.

О.Х.: А насколько ожидаемы были прочие ужесточающие законы — об увеличении штрафов на митингах, о клевете, о государственной измене?

В.Б.: Репрессии, закручивание гаек, ужесточение законодательства — все это было ожидаемо. Во время массовых акций протеста были подстроены умышленные провокации, чтобы инициировать законы, позволяющие более жестко регулировать такие демонстрации. Если взять закон об ответственности за государственную измену, то он очень неграмотный. Я думаю, что Страсбургский суд опротестует любое решение по этому закону, потому что определение <государственной измены> в нем настолько расширено, что обычный разговор с иностранцем можно квалифицировать как предательство. Я не понимаю, почему люди не учатся на уроках истории. В советской системе за общение с иностранцем могли посадить — разве это помогло КПСС удержаться у власти?

О.Х.: Многие эксперты говорят, что подобные законы приближают политическую систему России к советской модели. Можно ли сегодня воссоздать Советский Союз?

В.Б.: Такую же жесткую систему, как в Советском Союзе, сегодня воссоздать невозможно. Получится бледная копия. Россия — открытая страна, люди могут свободно уезжать и приезжать, есть открытый доступ к информации. Все это уже нельзя запретить, а это значит, что нельзя ввести режим шпиономании и тотального контроля. Россия не может вернуться в советское прошлое. Так зачем тужиться? Ну введете вы еще несколько таких законов, искалечите еще несколько сотен жизней. А толку никакого.

О.Х.: Может быть, эти законодатели думают не о стране, а о собственной безопасности и собственных капиталах?

В.Б.: До страны им действительно дела нет, но обезопасить себя этими законами они тоже не смогут. Наивно думать, что такими грубыми полицейскими методами можно себя защитить. КПСС не смогла себя защитить, а у нее меры были куда более жесткие.

О.Х.: Тем не менее Советскому Союзу удалось продержаться более 70 лет.

В.Б.: Это правда, но в России после советского опыта все произойдет быстрее. Люди все-таки помнят СССР, и им еще раз объяснять ситуацию не надо.

Доверия к власти уже нет никакого.

О.Х.: Сколько лет, на ваш взгляд, понадобится для того, чтобы существующая политическая система в России сломалась?

В.Б.: Нынешнее руководство страны может поменяться в любое время — даже уже в этом году. Политический истеблишмент и деловая элита очень недовольны властью и могут захотеть поменять лидеров, чтобы обновить имидж страны. Существующая система им невыгодна, потому что она препятствует инвестициям и деловым возможностям. Но сменить руководство — не значит сменить систему, большого смысла в этом не будет. Должен произойти крах системы, и это может случиться достаточно скоро, в частности, в связи с падением цен на нефть и газ. Кроме того, сегодня все говорят про сланцевый газ, которого в Европе много. И <Газпром> вскоре может потерять свой статус флагмана российской экономики. Почти монопольному положению России как экспортера газа в Европу, сформировавшемуся в начале этого века, придет конец. Сейчас трудно назвать конкретные даты, потому что многое зависит от мировой конъюнктуры.

О.Х.: Но примерный горизонт вы бы могли обозначить?

В.Б.: Нефтегазовые аналитики говорят, что к 2020 году Россия будет совершенно неадекватна как поставщик для Европы. Естественно, люди, которые сидят в Кремле, об этом знают. И они понимают, что надо что-то делать. Поэтому внутри режима могут начаться конфликты, борьба за власть. Я думаю, что речь идет о трех-пяти годах, в течение которых система будет сыпаться радикально и безостановочно.

О.Х.: Существует мнение, что ужесточение системы связано с личностью самого Путина. Поэтому приход к власти некой компромиссной фигуры, подобной Дмитрию Медведеву, позволит выпустить пар и отсрочить крах системы. Каковы ваши оценки?

В.Б.: Я думаю, все наоборот. Достаточно вспомнить, что горбачевская <перестройка> лишь ускорила крах советской системы. Когда еще в 1960-70-е годы мы просчитывали, когда же рухнет Советский Союз, все сходились на том, что это произойдет в конце XX века, а произошло это на 10 лет раньше. Горбачев начал чинить эту систему, и вдруг выяснилось, что для экономики сделанного было мало, а для потери политического контроля — много. Контроль был потерян, а экономика не справилась. Я думаю, если нынешняя власть начнет проводить либеральные реформы, то произойдет то же самое — крах системы ускорится.

О.Х.: То есть Путин все рассчитал правильно: он ужесточает контроль, чтобы не допустить распада системы?

В.Б.: Да, но другое дело, что это близорукий подход. Таким образом он выиграет не более двух-трех лет.

О.Х.: Какую роль в этом процессе может сыграть оппозиционное движение? Для многих, включая власть, протестная волна прошлой зимы была неожиданной.

Возможно ли что-то подобное сегодня?

В.Б.: То, что происходило год назад, действительно было неожиданностью. Понятно было, что недовольство в обществе накапливается, но предугадать, когда именно это недовольство вырвется наружу, было невозможно. Однако как только появились первые социологические оценки этого движения, стало понятно, что мы имеем дело с интеллигентским движением, которое не пойдет на жесткий конфликт с властью. Стало быть, у власти был резервный вариант жесткого блокирования — то, что мы наблюдаем сейчас с ужесточением законодательства. Протестное движение — позитивное, но, к сожалению, власть оно изменить не сможет.

О.Х.: А что сможет?

В.Б.: Будет вторая волна. Интеллигенция с полицией драться не хочет. Ей на смену придет более простая, <шпанистая> публика, которой в России очень много. Им подраться с полицией — одно удовольствие. Вот и попрет многотысячная толпа с заточками на несчастный ОМОН.

О.Х.: Когда можно ожидать эту вторую волну?

В.Б.: Думаю, к весне. Сейчас зима, и это не в пользу народа. Во времена кризиса польской <Солидарности> была такая пословица: <Зима — за правительством, весна — за народом>. Сейчас власть гоняет, пытается посадить тех, кого она считает лидерами оппозиции, ужесточает репрессии. А к весне публика опять оживет и пойдет выражать свое несогласие. Но это будет уже другая публика, с которой так просто не справиться.

О.Х.: Как, на ваш взгляд, может помочь Координационный Совет оппозиции?

В.Б.: Я считаю, что Координационный Совет — большая ошибка оппозиции. Это абсолютно бессмысленная трата времени и сил. Организация из 45 человек не способна работать и принимать решения. Даже если каждому члену КС предоставить по пять минут на выступление, на это уйдет порядка четырех часов. Никто никогда не создает организации, где должны приниматься решения, более чем из 10-15 человек. Более того, КС пошел по пути широкого представительства разных политических течений, а это приведет к еще бoльшим разногласиям. Ко всему прочему, власть постарается его расколоть. Внутри КС ясно просматриваются две силы — либеральная и консервативная. Сделав поблажки одной и усилив давление на другую, их можно настроить друг против друга. При такой разношерстной организации, как нынешний КС, власти это будет сделать нетрудно.

О.Х.: Тем не менее многие положительно оценивают КС с точки зрения опыта гражданского участия в честных выборах. Тот факт, что в выборах приняли участие около 100 тысяч человек, уже говорит о многом.

В.Б.: Эти 100 тысяч человек участвовали в выборах, надеясь, что из них выйдет какой-то толк. Но дальше у них наступит разочарование. Вот они выбрали КС, а тот ничего решить не может. Поражение заложено в саму идею проекта. Этого не нужно делать.

О.Х.: А что нужно делать?

В.Б.: Нужно расширять периферийные, горизонтальные связи, развивать региональные движения. Не надо замыкаться только на Москве или Петербурге — у нас сейчас регионы более активны, чем когда-либо. И они могут внести серьезный вклад в протестное движение. Россия — огромная страна, и если возникнут волнения в регионах, центральная власть ничего с этим сделать не сможет. У нее просто нет средств для подавления таких волнений. Перебрасывать тот же ОМОН из Москвы на Дальний Восток и обратно бессмысленно и затратно.

О.Х.: Но революции обычно происходят в столице. Вы думаете, что волнения в регионах могут привести к смене федеральной власти?

В.Б.: Вспомните конец 1980-х-начало 1990-х: по всей стране массово бастовали горняки. На этом фоне появление Межрегиональной депутатской группы и ее политическая работа оказались серьезным фактором. Без волнений в регионах отношение к ней было бы совсем другим: подумаешь, опять сотня интеллигентов собралась в Москве. Революция, конечно, произойдет в столице, но на фоне волнений в провинциях любое выступление в Москве делает ситуацию безнадежной для власти.

3 января 2013, http://imrussia.org/index.php?option=com_content&view=article&id=360&Itemid=95&lang=ru

БЕЛКОВСКИЙ

Станислав Белковский: Путин окончательно тронулся головой. А Депардье тяжелый алкоголик

Пока Брижит Бардо только грозит подать прошение на получение гражданства РФ, Жерар Депарде свой паспорт уже готовится получить. Соответствующий указ был подписан Путиным 3 января.

Российский политолог Станислав Белковский решение Путина о выдаче гражданства РФ французскому актеру объясняет <тяжелой болезнью> российского президента, хотя <природа этой болезни неизвестна>, сообщает Международное Французское Радио (RFI).

RFI передает, что во Франции воспринимают действия Путина, как щелчок по носу Франсуа Олланду, показывая, что у них совершенно другие отношения, чем с Николя Саркози. И теперь французские журналисты от Жерара Депардье ожидают, что он через пару недель должен переодеться в мужика (moujik) и просить следующего гражданства, теперь уже в Узбекистане. Для французов происходящее — абсурд.

Между тем по мнению Станислава Белковского президент России Владимир Путин тяжело болен. В интервью RFI Белковский уточняет:

— Природа этой болезни неизвестна. Об этом ходит много слухов. Но те шаги, которые он предпринимает, свидетельствуют о том, что он, с одной стороны, испытывает ненависть к человечеству, с другой стороны, жесткое желание поиздеваться над человечеством.

Ненависть к человечеству проявляется в <законе Димы Яковлева> так называемом, который он подписал накануне нового года, который запрещает фактически американцам усыновление российских детей, обрекает на гибель многих детей-инвалидов, которых могли усыновить только в Соединенных Штатах.

С другой стороны, он издевается над человечеством в виде подписания указа о предоставлении российского гражданства Депардье. Я прекрасно знаю дом Жерара Депардье на rue Cherche-Midi, потому что он находится рядом с местом, в котором я живу в Париже. Это прекрасно.

Но все это свидетельствует о том, что Путин переходит опасную психологическую грань, когда у него стирается различие между реальностью и иллюзией.

И я думаю, что и международное сообщество, и российские люди должны обратить на это внимание, потому что все-таки президентом большой страны-члена <большой восьмерки> и постоянного члена Совета Безопасности должен быть человек, которой контролирует свои эмоции. А мне кажется, что у Путина с этим есть проблема, связанная с физическим состоянием.

Вот по этой причине он дал российское гражданство Депардье, хотя, мне кажется, этот шаг в любой другой ситуации вызвал бы всплеск отрицательных эмоций в России, но, видимо, Путина это тоже совершенно не волнует.

А что насчет реакции самого Депардье, который <делает хорошую мину при плохой игре>? Он благодарит Путина: <Спасибо, вы удовлетворили мои требования>, но опять же вопрос, было ли это требование официальным, имею в виду — по всем существующим правилам.

Это медицинская проблема скорее, чем политическая. Депардье — тяжелый алкоголик, к тому же — немолодой. И как всякий тяжелый немолодой алкоголик он не реагирует на проблемы, исходя из их объективного анализа. И сама идея уйти из Франции в Бельгию, и получение российского гражданства — все это легкая аберрация сознания, вызванная алкоголем.

Мы просто часто недооцениваем такие медицинские факторы, а они очень часто оказываются важнейшими. Вспомним Иосифа Сталина: его паранойя играла огромную роль в становлении советского строя. Давайте рассуждать с этих позиций.

Таким образом, один человек болен алкоголизмом — это Жерар Депардье, а второй человек болен чем-то другим, мы сейчас не можем с уверенностью сказать чем. И эти два больных человека нашли друг друга. Встретились два одиночества, разожгли у дороги костер.

Какие могут быть отношения после этого у Франсуа Олланда и Владимира Путина? Мы видели этот холодок в июне, когда приезжал Путин в Елисейский. Мы видели холодок, когда приезжал сюда Медведев, встречаясь с Жан-Марком Эро. После всего этого они еще смогут договариваться по каким-то вопросам или здесь уже <дружбе конец> и будет у Путина один приятель-француз Николя Саркози?

Я не переоцениваю Франсуа Олланда, безусловно, это достаточно посредственный политик, но я думаю, что он все-таки достаточно системный политик для того, чтобы не придавать значения такому откровенному глумлению. И Путина простят. Ничего страшного в отношениях России и Франции не произойдет, просто Франция для себя отметит, что Путин окончательно двинулся головой.

Ну, хорошо, двинулся и двинулся. Это проблема, скорее, России, чем Франции, хотя, с учетом статуса России, ее ресурсов, ее членства в Совете Безопасности, ее ядерного оружия, это проблема не только России, к сожалению, а всего мира.

4 января 2013 г.,http://www.kavkazcenter.com/russ/content/2013/01/04/95346.shtml

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *