Опубликовано

ЕСТЬ ТАКОЕ ГОСУДАРСТВО ПОД НАЗВАНИЕМ КИТАЙ

Нижнее Приангарье: новая ГЭС для нового алюминиевого завода?

В Китае на днях подписан меморандум о сотрудничестве между компанией <Русал> и одним из крупнейших производителей алюминия Китая, Shandong Xinfa Group. Документ предусматривает строительство в Сибири нового алюминиевого завода мощностью 800 тыс. тонн и последующий экспорт алюминия в Китай. Учитывая текущие планы группы компаний En+ Олега Дерипаски по строительству в Нижнем Приангарье новой крупной плотины — Мотыгинской (Нижнеангарской) ГЭС — не исключен вариант появления рядом с ней еще одного алюминиевого производства, в дополнение к Богучанскому алюминиевому заводу.

На днях «РусАл» и крупнейшая китайская компания по производству алюминия подписали меморандум о сотрудничестве. Китайский партнер берет на себя поиск богатых инвесторов, российский — не загаженных своим присутствием мест (как ни странно, таковые еще остались). Если два рыбака (партнера) успешно потрудятся, они выловят в мутной водице крупную рыбку. В России появится а) совместное Russia-China предприятие; б) еще один алюминиевый завод «под экспорт» (а то и целый кластер, как любят выражаться нувориши & функционеры) . Вы спросите — где? «Очевидно, что сибирские территории России — одна из лучших площадок для создания передовых и эффективных алюминиевых производств», — обещает своим китайским друзьям г-н Дерипаска.

«Передовых» и «эффективных» можно опустить: это красивые бантики на грубой коробке с сюрпризом. Развязав их, вы обнаружите бомбу замедленного действия. Очередную коптильню под бок — вам, вашим детям и вашим внукам.

Как известно, «РусАл» уже застолбил под новые алюминиевые заводы как минимум две территории Сибири: в Тайшете и Богучанах. Но этого мало. (Роза ветров с БоАЗ, как выяснили местные продвинутые жители, познакомившись с документацией, направлена прямо на райцентр. Поскольку дела со строительством коптилки идут ни шатко ни валко, богучанцы могут пока дышать.) Китайская экономика остро нуждается в алюминиевых чушках. No problem — если под боком добрый друг Deripaska!

«Строительство нового алюминиевого завода в Сибири предполагает очередное перекрытие какой-нибудь реки, — считает Александр Колотов, российский координатор международной экологической коалиции «Реки без границ». — В России так сложилось, что максимальную рентабельность алюминиевому производству приносит именно связка с дешевой электроэнергией ГЭС. Электроснабжение Хакасского и Саяногорского алюминиевых заводов обеспечивает СШ ГЭС; КрАЗа — Красноярская ГЭС; Богучанский завод, по планам, должен стать крупнейшим потребителем БоГЭС. Думаю, перспективы создания нового алюминиевого производства в Сибири надо рассматривать в увязке с недавно озвученными планами группы компаний En+ (контролируются г-м Дерипаской) строить новые гидростанции в Сибири вместе с китайскими партнерами. Например, сейчас рассматривается вариант Мотыгинской ГЭС — на Ангаре и Транссибирской ГЭС — на р. Шилка. В случае реализации этих проектов появление возле них алюминиевых производств — дело времени».

Словом, «РусАл» намерен окончательно испортить воздух в Сибири. (Если, конечно, меморандум — это не блеф Короля алюминиевых чушек. Как известно, г-н Дерипаска едва сводит концы с концами, нахватав и проектов, и кредитов. Может статься, что под соусом деловых переговоров кроется простая до безобразия мысль — растрясти китайскую кубышку, дабы покрыть долги западным кредиторам. А там:) Как известно, пукать в обществе неприлично. «Естественное поведение» допустимо лишь для малышей и животных (что с них взять?). К какой категории относится г-н Дерипаска?.. И если он все-таки взрослый, то почему ему прощается спертый воздух? почему этому: баловнику никак «не откажут от дома»?

Маргарита Баранова, 28 января 2013 г.,http://www.plotina.net/rusal-shandong-xinfa/

Тусклое солнце Поднебесной

Китайцы забили тревогу из-за загрязнения воздуха

В минувшие выходные мировые СМИ массово забили тревогу из-за опустившегося на Пекин густого смога. Впрочем, журналисты могли несколько поспешить с выводами о беспрецедентности явления: воздух в Китае уже давно не отличается чистотой. Вместе с тем элемент новизны в сложившейся ситуации все же присутствует, поскольку до сих пор обсуждения экологической обстановки в стране китайским властям удавалось избегать.

Детали произошедшего в китайской столице широко обсуждались в прессе и на телевидении начиная с субботы, 12 января. Мир обошло множество фотографий и видеокадров с окутанными смогом небоскребами, едва видимыми сквозь темную пелену, скрытыми в тумане дорогами и людьми в респираторных масках и противогазах. Публиковались и спутниковые снимки, на которых Пекин и близлежащие города не видны из-за нависшего над ними огромного облака смога.

Назвав сложившееся положение беспрецедентным, СМИ апеллировали к данным регулярных замеров чистоты воздуха, которые производят как сами китайцы, так и американцы, установившие датчик на крыше своего посольства. В соответствии с результатами американских измерений, самым опасным оказался вечер субботы, 12 января, когда в одном кубометре воздуха содержалось 886 микрограммов взвешенных частиц размером до 2,5 микрон (обозначаются PM2,5), в то время как, по сведениям китайских исследователей, их оказалось еще больше — 993 микрограмма на кубометр. Эти частицы считаются особо опасными для здоровья человека, так как они способны оседать внутри альвеол и могут привести к тяжелым легочным заболеваниям, в том числе онкологическим. В соответствии со стандартами Всемирной организации здравоохранения, содержание PM2,5 в воздухе не должно превышать 25 микрограммов на кубометр. При этом индекс чистоты воздуха (AQI), который замеряют и китайцы, и американцы, в субботу показал максимальную степень загрязненности, превысив отметку в 500 пунктов, которыми ограничена шкала показателя.

Подобная статистика вполне ожидаемо привлекла большое внимание СМИ. Цитируя жителей Пекина и ряд специалистов, журналисты писали о беспрецедентно высоком уровне загрязненности воздуха в городе. «Такого у нас раньше не было», — типичная фраза, которую произносили собеседники изданий. Между тем беспрецедентность столь сильной загазованности воздуха в китайской столице (да и не только в ней) вполне можно поставить под сомнение. Так, в январе 2012 года мировые издания публиковали схожие материалы, в которых также приводились показания американских и китайских датчиков. Судя по данным, приведенным в тех публикациях, уровень загрязненности воздуха оказался вполне сопоставим с показателями этого года, а порой был и значительно выше.

Так, в первую декаду января 2012 года аппарат, установленный на посольстве США, показал, что AQI превысил предельную отметку в 500 пунктов. А в соответствии с данными китайских исследований, в ночь на 23 января содержание PM2,5 достигло 1593 микрограммов на кубометр. Правда, через несколько часов показатель опустился до отметки в 40 микрограммов.

Китайская экономическая мощь

После того как Китай под руководством Дэн Сяопина перешел к рыночной экономике, темпы роста его реального ВВП оставались одними из самых высоких в мире. Пиковые значения были достигнуты в 1993 и 2007 годах, когда показатель составил 14 и 14,2 процента соответственно. В 2011 году реальный ВВП Китая вырос на 9,2 процента. По данным Всемирного банка, по итогам 2011 года размер номинального ВВП КНР составил 7,3 триллиона долларов, уступив только США (14,8 триллиона долларов). При этом, по разным прогнозам, китайская экономика должна перегнать американскую в промежутке между 2016 и 2030 годами.

Как следует из слов метеорологов, подобное скопление смога над Пекином и его южными окрестностями — явление вполне закономерное, обусловленное длительным штилем. Более того, столичный регион защищен от атмосферных фронтов горной грядой, закрывающей его с севера и запада. В результате, когда наступают безветренные дни, в атмосфере скапливается многосуточная норма выхлопов от автомобилей и заводов, приводя к образованию густого смога. Между тем столь пристальное внимание, которое журналисты уделили вопросу загазованности Пекина в нынешнем году, скорее всего, стало результатом новой политики властей, которые до недавнего времени с большой неохотой шли на обсуждение состояния экологии.

Подвижки в подходе правительства КНР к защите окружающей среды наметились еще несколько лет назад. В 2008 году Китай даже запустил совместный с США проект по сокращению эмиссии парниковых газов, однако проверка, проведенная в 2012 году, выявила его невысокую эффективность еще на этапе измерения выбросов. Более того, несмотря на наличие собственного проекта по контролю чистоты воздуха, в Пекине болезненно отнеслись к аналогичной инициативе американской стороны, которая стала публиковать полученные ею результаты в открытом доступе.

Однако с приходом нового года (но что более вероятно — нового правительства во главе с Си Цзиньпином) Пекин продемонстрировал готовность к действиям в области защиты окружающей среды. Так, в январе было объявлено, что отныне подробный мониторинг состава воздуха вводится в 74 крупнейших городах страны, в том числе в столице. Причем, что более важно, местные администрации обязали давать итоги наблюдений в открытый доступ — шаг для КНР беспрецедентный.

Не менее революционным решением стал отказ от цензуры, запрещавшей местной прессе публиковать материалы об истинном положении дел с загрязненностью воздуха. В результате именно этой теме и были посвящены выпуски телевизионных новостей в субботу, 12 января, а главные китайские газеты разместили статьи с разгромной критикой экологической политики правительства.

Пытаясь облегчить ситуацию, центральные власти велели местным чиновникам пересесть со служебных машин на общественный транспорт — предполагалось, что это поможет хоть ненамного сократить автомобильные выхлопы (а именно машины считаются основной причиной загазованности в Пекине, где их число превышает пять миллионов). Кроме того, были остановлены работы на 28 столичных стройплощадках, на 54 промышленных предприятиях сократили нагрузку.

Людям рекомендовали пореже выходить на улицу, в школах ввели запрет на занятия на открытом воздухе (правда, говорят, что последнее распоряжение исполнялось не везде).

Главный мировой загрязнитель

По данным европейской организации по измерению выбросов загрязняющих веществ в атмосферу EDGAR, в 1990 году Китай находился на втором месте в мире после США по объему эмиссии углекислого газа — 2,5 гигатонн против 5 гигатонн.

Догнав Америку в середине 2000-х годов, КНР опередил ее почти в два раза: в 2011 году объем выбросов CO2 в Китае составил 9,7 гигатонн против 5,4 гигатонн в США.

Действия правительства вызвали одобрение как внутри страны, так и за ее пределами. Однако, разобравшись в ситуации, эксперты заговорили о том, что принятых мер явно недостаточно, тем более что они носят сугубо временный характер. По мнению специалистов, сложившееся в Пекине и других городах положение стало не единичным событием, а проявлением системного перекоса в китайской экономике, стремительное развитие которой привело к экологическому кризису.

Теперь, для того чтобы преодолеть его, властям, скорее всего, придется существенно пересмотреть экономическую модель развития страны, которая пока что отводит вопросам защиты окружающей среды последнее место.

При этом реформирования в первую очередь требует энергетика, 75 процентов которой работает на угле.

Пока же Китай остается страной, где из-за сильнейшего загрязнения воздуха наиболее частой причиной смертности признаны раковые заболевания (а чистым воздухом дышит лишь около одного процента всего городского населения); где в крови у жителей регионов с развитой горнодобывающей промышленностью (особенно у детей) значительно повышен уровень содержания свинца; где из-за постоянных сбросов промышленных отходов в реки, а также неразвитой инфраструктуры около 500 миллионов человек лишены доступа к чистой питьевой воде. Все эти явления стали обратной стороной стремительного и отчасти бесконтрольного экономического роста, в основе которого лежит расширение промышленного производства. Более того, по данным The New York Times на 2007 год, выбросы китайских угольных электростанций приводят к выпадению кислотных дождей в близлежащих Южной Корее и Японии, а мелкую взвесь, попадающую в воздух над материковым Китаем, ветром доносит даже до Лос-Анджелеса.

enwl.bellona@gmail.com, 18 января 2013 г.,http://www.lenta.ru/articles/2013/01/17/smog1/

Далеко идущий Восток

Стремительное развитие экономики Китая и усиление его политического влияния стали важнейшими чертами первого десятилетия XXI века. Страна, которая еще в 1995 году по размерам своей экономики отставала от Испании, а по объему экспорта — от Голландии, сегодня является и крупнейшим на планете производителем промышленной продукции, и крупнейшим экспортером, и, судя по всему, станет «экономикой N 1» не позднее 2025 года. Успехи Китая не могут не впечатлять — особенно нас, россиян, хорошо помнящих то видимое пренебрежение, с которым относились к КНР в последние годы существования Советского Союза. Но времена изменились, и если в 1988 году объем советской экономики в 3 раза превышал объем китайской, то сегодня ВВП России — всего 22 процента от показателя южного соседа. И дело не в цифрах: сегодня вся мировая экономика зависит от КНР. Тут выпускается 23 процента всех собираемых в мире автомобилей, до 45 процентов фото- и видеотехники, 48 процентов компьютеров и 58 процентов мобильных телефонов, не менее 60 процентов детских игрушек.

Чтобы произвести все это, Китай использует до 12 процентов потребляемой в мире нефти, 36 процентов никеля, 41 процент алюминия, 44 процента стали и более 46 процентов угля.

Экономический взлет гигантской державы не мог не вызвать и политических последствий. Что бы ни говорили китайские руководители о «мирном возвышении», соседи Китая обращают внимание скорее на дела, чем на слова. А дела эти впечатляют: военный бюджет с 2000 по 2012 год вырос в 7,3 раза, достигнув 106,7 млрд долларов; армия насчитывает более 2,3 млн человек, развивается флот, который считается сейчас вторым по ударной мощи в мире; строятся авианосцы, истребители пятого поколения, разрабатывается мощная космическая программа, по ядерному потенциалу Китай отстает сегодня только от России и США. Экономическое и политическое присутствие Китая становится уже привычным для десятков стран. Китайские военные базы и объекты в рамках стратегии «жемчужного ожерелья» появляются по всему периметру Индийского океана — от бирманского Ситуэ до пакистанского Гвадара. Токио и Дели обсуждают ответные меры и даже заключают оборонительные соглашения. Ведущие американские стратеги без особого пока успеха пытаются убедить китайцев не наращивать свой военно-морской потенциал. Мир наблюдает рождение новой сверхдержавы, а этот процесс никогда еще не проходил бесконфликтно.

В такой ситуации Россия не может не задумываться о своем экономическом, военном и политическом позиционировании по отношению к Китаю. Оценивая сейчас наше «партнерство», трудно отделаться от впечатления об отношениях «ведущего» и «ведомого». Китай — единственная страна, которой постсоветская Россия пошла на территориальные уступки (при этом в Пекине не считают, что вопрос о границе полностью закрыт) и с которой Россия вступила в организацию, где она не является ведущим игроком (сегодня вес Китая в ШОС приблизительно равен весу СССР в Организации Варшавского договора). Китай активнее любой другой страны или группы стран «колонизирует» постсоветское пространство Центральной Азии, на котором у России традиционно были серьезные геополитические интересы. При этом Китай за последние годы практически полностью отказался от российского промышленного экспорта (сейчас на индустриальные товары приходится лишь 1,3 процента поставок из России); стал нашим главным конкурентом на мировом рынке оружия (часто производимого на основе российских технологий) и уверенно заставляет Россию следовать в его «антиамериканском» фарватере во внешней политике. Россия постепенно отказывается от надежд на равноправное экономическое сотрудничество с Китаем (китайские инвестиции не идут в нашу промышленность; Пекин не уступает в переговорах о поставках нефти и газа; мы становимся сырьевым придатком Поднебесной). Встречаются и откровенно спорные моменты: достаточно вспомнить, как после саммита G8 на Хоккайдо в 2008 году российское руководство пообещало партнерам присоединиться к ооновской резолюции, осуждающей режим Роберта Мугабе, однако позиция Москвы была резко изменена, причем скорее всего не без влияния Пекина.

Складывается впечатление, что Россия видит сегодня в Китае чуть ли не единственного своего союзника и готова учитывать едва ли не любые его пожелания.

Стоит ли поступать так, даже принимая во внимание китайские могущество и влияние? На мой взгляд, нет, и нынешней политике есть альтернатива.

Есть три основания для нашей осторожности в отношениях с Китаем.

Первое — сугубо экономическое. В современных условиях, когда экспорт России «на китайском направлении» оказывается даже более «сырьевым», чем на европейском (нефть, лес и металлы занимали в 2011 году 74,2 процента против 62,8 при поставках в страны ЕС), а приобретаются в КНР промышленные товары, которые давно пора бы научиться производить «дома», расширение такого сотрудничества означает прогрессирующую деиндустриализацию и в конечном итоге — демонтаж всей модернизационной повестки. Это подтверждается, например, широко разрекламированной программой сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири и северо-востока КНР, принятой в 2009 году, по которой китайцы допускались к разработке месторождений полезных ископаемых в 6 субъектах Российской Федерации, но ни копейки не вкладывали в создание на территории России обрабатывающих производств. Совершенно неясным остается и вопрос о возможном сотрудничестве в сфере высоких технологий. Китай их сегодня не производит, а импортирует, тогда почему бы не приобретать таковые «из первых рук»? Наконец, если думать о «новой индустриализации» всерьез, не очевидно ли, что именно Китай станет главным конкурентом российским промышленным компаниям на мировом рынке?

Второе основание — общеполитическое. Китай — страна, идущая по собственному пути и не готовая перенимать западные политические стереотипы. Следуя ее курсом, Россия «отрезает себя» от современности, «окукливается» в коконе ШОС, где комфортнее всего чувствуют себя автократы всех мастей. При этом оказывается, что ради дружбы с Пекином Москве придется (да и уже приходится) жертвовать важными имиджевыми моментами в международной политике. Кроме того, Китай в последнее время «на полных парах» идет к конфронтации с США, Японией и даже Индией; как любая усиливающаяся страна, он станет вскоре объектом тотального недоверия и коллективного «сдерживания», сменив Соединенные Штаты в качестве главного жупела для менее успешных государств. Мы хотим попасть под раздачу заодно с нашим великим «другом»? Какие выгоды из такого позиционирования мы надеемся извлечь?

Третье — геостратегическое. Сейчас много говорят об ориентации России на страны Тихоокеанского региона. Хотя я являюсь сторонником «европейского вектора» развития, я не могу оспаривать выгоды вектора «восточного». Но почему «Восток» означает только «Китай»? Разве российские первооткрыватели новых земель стремились в Маньчжурию, а не на Аляску? Идя на Тихом океане на восток, мы неизбежно приходим к Западу. Сила России действительно прирастет, если а отдаленных рубежах нашей страны возникнет сопоставимый с Уралом или европейской частью промышленный кластер, но разве только Китай может этому способствовать? Дальний Восток должен стать «российской Калифорнией»; нам нужно стоять на Тихом океане так же прочно, как и на Балтике, но этого, на мой взгляд, гораздо проще достичь без участия КНР, чем с ее помощью. Потому что Китай не заинтересован иметь на севере конкурента. И его можно понять — масштабы населения и размеры экономики предполагают очень определенный характер союза. Куда сложнее понять нас, которые, похоже, готовы на него пойти, причем с большим воодушевлением.

Выстраивая отношения с Китаем, России надо возможно более четко определить свой национальный интерес. Состоит же он, на мой взгляд, вовсе не в том, чтобы вставлять шпильки американцам по поводу и без, а в том, чтобы, с одной стороны, мобилизовать необходимые технологические и финансовые ресурсы для модернизации экономики и преодоления сырьевой зависимости и, с другой  — гарантировать свою безопасность через прочный союз с мощными демократическими странами. Китай не сможет помочь нам в решении ни одной из этих задач, и это достаточное основание, чтобы не делать на него основную ставку во внешней политике.

Альтернатива увлеченности Китаем видится в выстраивании новых геополитических конфигураций в АТР в частности и в мире в целом. Важнейшими потенциальными поставщиками технологий, необходимых для развития российского Дальнего Востока, объективно являются страны, которые сами в массовых масштабах создают технические новшества и которые заинтересованы в появлении в регионе индустриальных центров, независимых от Китая. Список этих государств известен: Япония, Южная Корея и Соединенные Штаты. Именно они и могут стать нашими главными партнерами на Тихом океане. Нам нужно бороться за то, чтобы японцы и корейцы стали главной движущей силой развития сибирской тяжелой промышленности. Нам нужны новые англоязычные университеты на Дальнем Востоке, обеспечивающие качественное международно признанное образование. Мы должны конкурировать с Китаем за размещение на своей территории тех производств, которые выносятся сейчас за пределы развитых стран АТР. И неправы те, кто считает, что в такой конкуренции нам не победить, сейчас в той же Америке все сильнее слышна озабоченность нарастающей зависимостью от КНР. Если Россия сможет предложить своим партнерам привлекательную альтернативу, шансы на успех весьма велики.

Нужны знаковые подвижки в российской внешней политике. Думается, мы могли бы более активно и плодотворно содействовать процессу корейского воссоединения, которое вполне соответствует стратегическим интересам России. У меня также нет сомнения в том, что нам нужен мирный договор с Японией, и в данном случае передача ей части спорных Курильских островов при ясном понимании выгод экономического сотрудничества и политического партнерства стала бы не предательством, а защитой наших национальных интересов. Наконец, у Соединенных Штатов тоже нашлось бы что предложить в рамках двухстороннего и многостороннего сотрудничества. Уверен: становление российского Дальнего Востока как пространства кооперации между Японией, Кореей и США с целью сдерживания Китая является важнейшим залогом модернизации этой части России, которая совершенно не входит в планы наших китайских партнеров. Политически такой союз может оформиться в ось Москва — Токио — Дели, которая стала бы существенным элементом системы безопасности во всем азиатском регионе.

Такой поворот в российской внешней политике мог бы воплотиться в создании в отдаленном будущем того, что стоило бы назвать «Северным альянсом», объединяющим Европейский союз, Российскую Федерацию, Соединенные Штаты и Японию — по сути, все мощные индустриально развитые демократические страны мира. Суммарная мощь подобного объединения не имела бы прецедентов в мире. Доля альянса в мировом валовом продукте составила бы от 47 до 50 процентов;

в международной торговле — до 65 процентов; в контроле над ключевыми технологиями и патентами была бы абсолютной. В границах нового объединения проживали бы 1,1 млрд человек и были бы сосредоточено от 40 до 70 процентов всех разведанных в мире полезных ископаемых. Альянс контролировал бы 98 процентов ядерных арсеналов, его армии не имели бы себе равных, а страны-участницы контролировали бы 4 из 5 постоянных мест в Совете Безопасности ООН. Появление столь мощного игрока и замена НАТО на более широкую НТО (Northern Treaty Organization) заставили бы все антизападные силы существенно ограничить свои притязания и амбиции. России такой альянс крайне необходим, так как последние десятилетия показывают невозможность модернизации страны собственными силами, тем более в условиях постоянно растущих трат на оборону и безопасность. Россия, на мой взгляд, может стать современной страной исключительно в союзе с другими западными державами.

Между Россией и Китаем нет противоречий, которые бы делали их врагами, но нет и оснований для прочного союза. То, что мы можем получить от КНР, от нее может получить за те же деньги и любой другой хозяйственный партнер. То, чего другие не могут получить от Китая (например, оплату сырья по среднемировым ценам), нам также не удается от него добиться. Надеяться на то, что китайский капитал заинтересован в развитии российских Сибири и Дальнего Востока, наивно. Зато предположения о том, что дальнейшее сближение с Пекином может существенно осложнить диалог Москвы практически со всеми остальными глобальными столицами, очень даже обоснованны. Поэтому сегодня пришло время инициировать серьезную дискуссию, в рамках которой можно было бы «без гнева и пристрастия», на основе анализа фактов, а не домыслов выработать консенсусные представления о направлении и характере российской внешней политики в Азии, и не только.

Владислав Иноземцев, Журнал «Огонёк», 19.11.2012,http://www.kommersant.ru/doc/2065317

И О ПОГОДЕ

Ушаков И.В. Социально-экономические аспекты природопользования в КНР: Автореферат дисс. … к.э.н. (08.00.14). — М., 2010.

http://www.ifes-ras.ru/attaches/2010_05_31_Ushakov-avtoreferat.pdf

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *