Опубликовано

БУДЕТ ЛИ АЭС В НИЖЕГОРОДСКОЙ ГУБЕРНИИ?

<Cуши Фукусимские»- по нижегородски

Нижегородское антиядерное движение провело креативную акцию в память о Фукусиме. Прохожим предлагалось попробовать суши <со вкусом Фукусимы>, намекающие на то, что это может стать дежурным блюдом местных кафе — если Росатом таки построит Нижегородскую АЭС на карсте.

Вообще же суши символизировали одно из последствий катастрофы — радиоактивное загрязнение океана. Ученые из Океанографического общества Вудс Холла (Woods Hole Oceanographic Society) выяснили, что Фукусимская катастрофа стала причиной <крупнейшего за всю историю выброса радиации в мировой океан>.

В апреле 2011 года в пробах океанской воды, взятых у берегов Фукусимы, уровень цезия-137 в 50 млн раз превышал доаварийный уровень. По мнению ученых, в течение ближайших десятилетий невозможно предсказать, как радиация повлияет на экосистемы. В образцах морских водорослей и рыбы, взятых для проб специалистами Гринпис, содержание радионуклидов сильно превышает предельно допустимые нормы. Даже по оценкам TEPCO, радиоактивный стронций был обнаружен в водах Тихого океана в количестве 462 тера беккерелей. Если радионуклиды попадут в пищевую цепочку, то стронций, который способен накапливаться в организме человека, может увеличить риск заболеваний лейкемией и раком костей.

Как ни странно, желающие попробовать суши <со вкусом Фукусимы> нашлись.

Проблема возможных аварий не исчерпана, и трагедия в Японии, к сожалению, может оказаться далеко не последней в череде атомных катастроф. Каждый реактор таит в себе такую же опасность, как Чернобыль или Фукусима и это не отрицают даже сами атомщики.

Участники акции раздавали листовки со словами: <Авария в Японии на АЭС Фукусима-1 показала, что крупная авария на АЭС может случиться в любой стране мира: для этого не обязательно должно происходить землетрясение. Достаточно и карстового провала…>

Нижегородское антиядерное движение от имени жителей региона требует отказаться от строительства Нижегородской АЭС, которое планируется на опасном, закарстованном участке вблизи села Монаково в Навашинском районе.

Росатом, не строй нам Фукусиму!

enwl.bellona@gmail.com, 14 марта 2012 г.

<Росатом> близок к провалам

Четвертый год жители Мурома ведут <неизвестную войну> против строительства АЭС в зоне карстовой патологии. Чиновники их не слышат

Пятого ноября прошлого года на огороде крайнего дома деревни Чудь Нижегородского района провалился огород, образовав воронку диаметром метров двадцать. Бывший огород находился в трех километрах от планируемого места строительства атомной электростанции в деревне Монаково, против которого уже четвертый год бьется с госкорпорацией <Росатом> город Муром.

Очередная дыра в Чуди — неизбежное следствие карстовой патологии местных земель — на заказчика строительства АЭС <Росатом> и в этот раз не произвела впечатления, через два месяца на сайте уполномоченного оператора электронных торгов появились сведения, что тендер на проведение <регулярных повторных карстовых съемок территории АЭС> благополучно проведен. Исследования выполнены, 3 миллиона 600 тысяч рублей освоено. Строить, подтвердили в очередной раз, можно.

Дыру на огороде в Чуди ко времени этого ответственного заявления уже засыпало снегом настолько, что глубина провала могла только угадываться. Каким административным ресурсом удалось победителю торгов — Институту минералогии, геохимии и кристаллохимии редких элементов — за два месяца обследовать 50 квадратных километров земли под сугробами, можно только догадываться.

Война за мирный атом

Про эту войну, длящуюся четвертый год, мало кто знает в России. Жители Мурома пытаются докричаться до власти в одиночку. Успех их сопротивления носит переменный характер, но уже сегодня очевидно: борьба маленького города против госкорпорации — пример того, как можно вынудить власть считаться с электоратом.

Василий Вахляев, единоросс, заместитель председателя Совета народных депутатов Мурома, он же председатель общественного движения <Нет АЭС в Монаково>, первое, что сказал при встрече: <Я всегда буду настаивать на том, что наше движение не против строительства атомной станции. Мы против запрограммированной катастрофы>. Катастрофой Вахляев и его сторонники считают решение <Росатома> строить АЭС на карстовых землях, которые регулярно и непредсказуемо дают крупные провалы в почве.

История противостояния города началась в 2008 году, когда было принято решение строить АЭС, но не на севере Нижегородской области, как было заявлено вначале, а на границе Владимирской и Нижегородской областей, в 20 км от Мурома в поселке Монаково. О переносе места строительства <Росатом> умолчал, и этот первый <прокол>, нарушивший положение Госкомэкологии РФ № 372 о том, что жителей обязаны информировать о строительстве такого рода объектов, можно считать стартом изнурительной тяжбы муромчан за право считать их полноценными гражданами своей страны.

То, что <Росатом> будет действовать по своим правилам, стало понятно уже на первых общественных слушаниях, которые корпорация обязана была провести.

Протокол первых слушаний в Навашине (район строительства АЭС) зафиксировал 850 присутствующих в зале вместимостью 400 человек (это было откровенное вранье).

Владимирского эколога Владимира Сливяка, намеревавшегося выступить, милиция нейтрализовала на время дебатов, продержав несколько часов в кутузке.

Муромские возмутились и в ответ устроили в Муроме свои слушания на тему оценки воздействия строительства АЭС на окружающую среду. Приглашенные представители <Росатома> на них не приехали. За эти годы выяснится, что конструктивный диалог на больную тему — утопия.

Резонно ли строить атомную станцию на землях, которые каждую весну одаривали горожан свежими воронками в окрестностях дачных участков, кажется им не то чтобы риторическим, а просто идиотским. Уже в первые два года активисты, проведя соцопрос, выяснили, что 95% граждан против строительства АЭС, то есть практически весь 120-тысячный город. Оказалось, что это не аргумент для пересмотра планов. Более того, созданная в 2009-м рабочая группа по координации работ, в которую вошли представители ГК <Росатом>, ОАО <Концерн Росэнергоатом>, правительств Нижегородской и Владимирской областей, так и не ответила на вопросы, которые продолжали задавать жители Мурома. Люди из <Росатома> отделывались общими местами с единым посылом: <Безопасность гарантируем>. Вопрос местных экологов и ученых: <Каким образом она будет гарантирована, если во всем мире карсты считаются зоной риска?> —  оставался без ответа.

В конце 2009 года в Муроме учредили общественное движение <Нет АЭС в Монаково>. Этапы борьбы можно подробно изучать на одноименном сайте движения,

только публикаций на тему — 89.

Просматривая их, не могла отделаться от ощущения: протестные настроения набирали обороты и ожесточение в ответ на полное игнорирование <Росатомом> мнения людей. На форуме <Нет АЭС в Монаково> муромчане писали: <Как вообще можно строить подобные объекты в нашем районе, если даже с пожаром справиться не могут. Они там за своими коммерческими соображениями вообще плюют на нас>.

<Нам вешают на уши лапшу по поводу полной безопасности АЭС, которую собрались возводить на самых закарстованных местах во всей округе, мол, если что-то и провалится, то ловушка реактора всё поймает. Если в Чернобыле один взорвавшийся реактор загадил половину планеты, вы представляете, какая катастрофа может случиться здесь?!>

Уникальность протестного движения Мурома еще и в том, что практически сразу городские власти поддержали жителей, что и создало муромский феномен — гражданское общество и власти Мурома оказались заодно.

Переходя на личности

Мнение подавляющего большинства муромчан о строительстве АЭС исчерпывающе высказал пенсионер Василий. Василия в день нашего приезда в деревню Чудь наняла забрасывать ветками дыру хозяйка провалившегося огорода Людмила. <Да ну ее к лешему, эту АЭС>, — резюмировал Василий. <А если безопасность гарантируют?> — <Эти? — Василий неопределенно махнул рукой вверх. — Академики разные тоже гарантировали, а в Чернобыле рвануло>.

За память о Чернобыле в Муроме отвечает 62-летний отставной военный Николай Сергеевич Чаплыгин. Чаплыгин — председатель местной общественной организации <Чернобыль — память>. О чернобыльском следе в судьбе своих товарищей отчитывается коротко: <В ликвидации последствий участвовало 262 муромчанина, умерло за эти годы 90, и только восьмерым официально подтвердили, что смерть наступила в связи с облучением>. Он никак не комментирует сказанное, и без того ясно: случись что на АЭС, государство первым открестится от ответственности за катастрофу, и подыхать от ее последствий каждый будет в одиночку. Николай Сергеевич перечисляет компенсации, которые государство ему за ликвидаторство и инвалидность определило, набегает сумма в среднюю провинциальную зарплату.  Он с товарищами ходит на все митинги в городе и на вопрос: <Почему вы против?> — отвечает исчерпывающе: <Нас опять делают заложниками эксперимента>.

Позицию Чаплыгина (вот еще один парадокс Мурома) единодушно разделяют активисты всех политических партий. Все партии шли на последние выборы с заверениями, что строительства не допустят. Самого Вахляева — лидера движения <Нет АЭС в Монаково> — политические оппоненты стали упрекать в том, что защитой прав муромчан он занялся исключительно из соображений строительства политической карьеры. Заявление более чем сомнительное, если учесть, что единоросс Вахляев борется все эти годы за отмену распоряжения о строительстве Монаковской АЭС, подписанного главой правительства, лидером партии <Единая Россия>, а ныне президентом Владимиром Путиным.

Константин Вахляев в разговоре обмолвится: <Я совершенно не предполагал, что так серьезно ввяжусь в эту борьбу. Но теперь отступать нельзя>. Каково это — быть гонимым оппозиционером в своей стране, он почувствовал, когда отправился с автопробегом <Нет АЭС в Монаково> по нескольким областям с финишем в столице. Неприятности начались на границе Нижегородской области — машины задержали на несколько часов, а на въезде в Москву всех водителей отправили в ОВД <Ивановское>. Сидел в кутузке вместе с <яблочником> Сергеем Митрохиным. <Я все пытался выяснить, что мы нарушаем. Полицейские ссылались на какой-то пункт в правилах о проведении автопробегов в Москве. Митинг на Чистых прудах все же провели>.

А еще его вместе со студентами, устраивавшими экологический лагерь на месте строительства, неизвестные пытались смешать с дерьмом. Буквально. Ночью на поле, где был разбит лагерь, въехали два КамАЗа, один успел вывалить 20 тонн жидкого навоза. Такая вот аргументация оппонентов.

Сейчас Вахляев бьется с Басманным судом. Почти год назад он подал туда иск от имени общественного движения к Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору, отказавшей в предоставлении информации. Истец требует обязать Ростехнадзор представить копии условий, выданных к лицензиям на размещение энергоблоков Нижегородской АЭС, и копии экспертного заключения об обосновании ядерной и радиационной безопасности.

Если все-таки эти ответы будут получены, у еще одного героя муромского противостояния — профессора Олег Кузичкина, заведующего кафедрой муромского филиала Владимирского госуниверситета, появится наконец почва для профессиональной дискуссии с оппонентами из <Росатома>.

После часа разговора с профессором в его университетском кабинете начинаю понимать, что для него перспектива строительства АЭС в этих местах — не только вопрос банальной безопасности жизни здесь, это личное оскорбление, полная дискредитация науки, которой он занимается (именно карстами) уже 30 лет.

Кузичкин протягивает мне увесистый белый столбик: <Это карст>. Он может залегать под землей на большой глубине и никак себя не проявлять. Но когда подземные воды размывают его, образуются полости и внезапно происходят обрушения почвы — непредсказуемые и масштабные. Это значит, что земля под АЭС может провалиться в любой момент. Профессор приводит примеры: за последние десятилетия в Нижегородской области произошло несколько крупных провалов — например, провал диаметром 45 метров у деревни Болотниково в 11 километрах от строительной площадки. Из-за этого провала в считаные часы из местного озера полностью ушла вода. Или провал диаметром 90 метров у деревни Венец в 45 километрах от площадки. А деревенский огород в Чуди в 2 км от стройки провалился и вовсе несколько месяцев назад.

Профессор не мог даже предположить, что специалисты <Росатома> будут пичкать муромчан откровенными фальсификациями. Например, на одном из многочисленных дебатов по поводу безопасности Аэс генеральный директор <Геоспецгеологии> Чертков, пытаясь нарисовать позитивную картину, назвал норматив, допустимый для строительства, — 1 провал на 10 километров, а в районе Монаково их более 140. Лоббисты строительства АЭС приводили в пример Ровенскую атомную станцию, стоящую на карстах, но умолчали о том, что, когда начали рыть котлован, карстовые провалы в этом месте стали образовываться с угрожающей скоростью, и пришлось укреплять фундамент, заливая сотни тонн бетона в основание. Карты геологоразведки, составленные <Росатомом>, отличаются от аналогичных карт, составленных студентами Кузичкина и его сотрудниками, настолько, что возникает предположение, будто сделаны они на разной местности.

Признаюсь, лично на меня не карты произвели впечатление, а поездка с Вахляевым в злополучную Чудь. Шесть раз на пятикилометровом отрезке дороги мы выходили из машины, чтобы посмотреть на карстовые пропасти у дороги, похожие на воронки от снарядов. От оврагов и выбоин их отличает почти идеальная, будто нарисованная циркулем окружность краев. Подозреваю, что по этой дороге г-н Кириенко не ездил.

Промежуточные победы

Мурому повезло с Кузичкиным, потому что простого обывателя обдурить еще можно, забросав его наукообразной демагогией, а профессора и его коллег — точно нет. По сути, кафедра маленького провинциального института подставила конкретную подножку <Росатому>, дав понять: <Мы не позволим нам врать>. И не позволили.

Чтобы получить лицензию на строительство АЭС, представители <Росатома> обязаны были представить в Ростехнадзор отчет о воздействии объекта на окружающую среду. Ростехнадзор отчет подмахнул, лицензия была практически в кармане руководства концерна, но муромские ученые отправили в Ростехнадзор свою экспертизу, основанную на 20-летних исследованиях, и потребовали проведения дополнительных исследований.

Их провели, и Ростехнадзор вынужден был признать, что площадка Монаково классифицируется не третьей степенью безопасности, а первой, а это означает, что она находится на территории развития особо опасных природно-техногенных процессов.

Ростехнадзор потребовал от <Росатома> проведения дополнительных тщательных исследований и мониторинга. Исследования почв провели в минувшем декабре (см. начало текста). Кузичкин считает, что это — чистая профанация, объективные данные можно получить минимум за 7 лет.

Владимир Путин уже подписал указ о строительстве Нижегородской АЭС с двумя блоками. И все-таки бились муромчане не зря, потому что изначально планировалось строить АЭС с четырьмя энергоблоками, строительство планировалось начать в 2015 году, теперь сроки перенесли на 2019-й. У людей еще есть время, чтобы отстаивать свою безопасность. Несколько десятков ученых уже подтвердили выводы муромских коллег. Например, ведущий специалист с мировым авторитетом в области инженерного карстоведения, кандидат технических наук Владимир Толмачев считает, что в Монакове строить нельзя. По его мнению, атомная станция дает большую статическую нагрузку на грунт, работа турбин добавит вибродинамическую нагрузку, что неизбежно усилит карстовые процессы.

На гипсовом карсте нигде в мире АЭС не строят.

Малозначительный аргумент

На полях, где собираются строить АЭС, последние восемь лет на 650 гектарах своей земли выращивает капусту (пекинскую, цветную, кольраби, брокколи) бывший физик-атомщик Сергей Гребенщиков. По большому счету ему плевать, что часть земли под проект у него собираются выкупать по кадастровой стоимости, которая ниже рыночной в десять раз: <Как вы думаете, я, как честный человек, буду вокруг АЭС растить свою капусту и людям продавать? С этим проектом как будто танками по моей земле прорываются, и я этого допустить не могу. У них же все доводы белыми нитками шиты, это все написано как плохие курсовые. Если б я за 200 км отсюда жил, я бы сказал: <Да, плохо> и не возникал бы, но мне такая судьба досталась — строить будут на моей земле. Я должен эту землю защищать. Я здесь детей вырастил, и мои дети должны сюда вернуться: Думаю ли я о том, что могу проиграть? Это как в драке: если мысль такую допустишь, считай, уже побит>.

В мае Гребенщиков с сыном высадит всю капустную рассаду в поле. Она у него пока в ящиках под пленкой всходит. Он рассчитывал не менять этих планов лет этак еще пятьдесят.

P.S. 7 мая в семи километрах от площадки Монаково провалился огород в деревне Коробково. Местная администрация пригнала два КамАЗа с песком и засыпала яму.

От редакции

На запросы общественного движения <Нет АЭС в Монаково> <Росатом> предпочитает не реагировать. <Новая газета>, в свою очередь, хочет получить ответы на следующие вопросы:

— Почему с таким упорством продавливается под строительство площадка с серьезными аварийными рисками?

— Почему не предлагается альтернативная зона для строительства в этом же регионе?

— Почему не оглашаются результаты отчета о воздействии объекта на окружающую среду?

Наталья Чернова, «Новая газета>, 14 мая 2012 г.

БУДЕТ ЛИ АЭС В НИЖЕГОРОДСКОЙ ГУБЕРНИИ?: 1 комментарий

  1. Какая прекрасная компиляция антиатомных постов! Отчличная работа! Пост защитан, за Вашим грантом приходите на следующей неделе!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *