Опубликовано

МЫСЛИ В ДЕНЬ 1 АПРЕЛЯ — ТРЕЗВЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ

     Верить в справедливость добра

    Сегодня в России борьба с революцией стала новой государственной идеологией. На борьбу с «оранжевой революцией» поднялись власть и системная оппозиция, церковь и интеллектуалы… При этом в стране нет ни одной значимой политической или идеологической силы, выступающей за революцию, — все хотят только плавных перемен, или, по Гашеку, являются «партией умеренных реформ в рамках закона». Так что пропагандистские удары явно падают в пустоту. Ведь не считать же якобинцами-троцкистами дюжину благонамеренных литераторов и общественников, чинно ведущих демонстрантов под охраной полиции, и лидеров партий, беседующих с президентом о проблемах регистрации.

    При этом никаких аргументов о том, как хорошо и сытно живется на Руси, контрреволюционеры не приводят. Их доводы умещаются в испытанном диапазоне — от философствования де Местра двухвековой давности (на тему как хорошо бы жилось французам под властью легитимного Бурбона и под сенью святой матери-церкви) до перепевов белоэмигрантских стенаний в духе бессмертного аверченковского: мешал тебе царь торговать семечками…

    Проблема в том, что за полтораста лет в России революции в кризисные периоды не случалось только до тех пор, пока «класс смыслопроизводителей» непрерывно тянул волынку о том, что революции не нужно — все необходимые давно назревшие реформы власти проведут сами. Как только интеллектуалы подобные мантры  повторять переставали, очередной кризис немедленно сбрасывал режим в небытие. Со времен Александра II русская прогрессистская интеллигенция — это атланты, которые держат небо каждой «просвещенной» русской власти.

    Поэтому, когда летом 2009 года судья Данилкин продемонстрировал свой обвинительный уклон (вынеся первое абсолютно незаконное процессуальное решение — о содержании Ходорковского и Лебедева под арестом даже без письменного ходатайства обвинения), стало ясно: следующая русская революция неминуема — после второго приговора Ходорковскому интеллигенция уже не найдет в себе сил убеждать общество в возможности либеральной эволюции режима.

    Рациональные доводы о вреде революции обильны и глубоко реалистичны: снабжение ухудшается, хаос нарастает, воцаряется произвол новой власти, распад и ужас… С точки зрения маленького человека, любые перемены, даже прогрессивные — абсолютное зло. Тридцать лет назад Астафьев, Распутин и другие  «писатели-деревенщики» горестно повествовали, какой сокрушительный удар по нравственности сельской молодежи (сейчас их персонажам было бы 70, и они бы учили всех духовности) нанесло повышение уровня жизни колхозников при Маленкове и Хрущеве: пока весь рацион подростков составлял черный хлеб и лук («горькие яблоки»), все было в порядке, а достаток принес стремительный моральный распад. И пошло и поехало — и сельпо безвозвратно сгорело, став предвестником космической катастрофы в виде рынка и приватизации. А потом на рынки приехали грузины. Тут уже и к Нострадамусу не ходи.

    Поэтому, если вы исходите из вечной максимы про «одну слезинку ребенку», то всемирную историю надо остановить. И не надо спорить, что сталинский голодомор и ГУЛАГ — это не революция, а реакция (восстановление византийского деспотизма), потому что, как мудро говорил профессор Преображенский в самом лучшем из написанных на русском языке антиреволюционном пасквилей: пришла революция — и пропали галоши, а потом стали петь хором — и испортилась канализация.

    Оставим шутки. Настанет революция, свергнут Путина, и в фонд Чулпан Хаматовой перестанут идти пожертвования. Вам что, детей не жалко?! Но, может быть, мобилизованные революционными комиссарами врачи начнут лечить детей бесплатно? Не все же время профессорам преображенским строить свое эксклюзивное благополучие, делая подпольные аборты 15-летним любовницам наркомов, а потом — отрабатывая академический паек — клеймить на собраниях «двурушника» Борменталя, оказавшегося «вредителем в белом халате».

    А вот теперь четыре тезиса в защиту революции.

    Первый (от разума). Революция создает новую легитимность. Когда никакие необходимые установления провести через лабиринты старой системы невозможно — их легализует сама революция. И я не понимаю, почему авторитет стотысячного митинга на Красной площади меньше значит для определения конституционности, чем авторитет профессора Зорькина. Возражения на предмет того, что другая сторона тоже может предъявить стотысячный митинг, ничего не стоят — каждый знает, за каким из митингов стоит нация, а за каким — строгий взгляд работодателя и 30-долларовая премия.

    Второй (от духа). Революция дает шанс построить справедливое общество, реализовать общественный идеал, если угодно, «перезаключить» общественный договор.

Консервативная интеллигенция весь XX век учила нас: самое страшное — это стремление к справедливости. Мир несовершенен, и не надо его улучшать… нет правды на земле… Но общество не может нормально жить, не имея ясного социального идеала и не ведая надежды на его воплощение. Например, движение «Оккупируй Уолл-стрит» — последняя инкарнация великих либеральных революций XVII-XVIII веков. Если двигаться к идеалу невозможно ни путем последовательных реформ, ни в результате движения за смену моральных ценностей общества (как это было с молодежной революцией 60-х), то единственным шансом остается революция как слом существующего порядка. А то шла Саша по шоссе, собирая все горести и несправедливости страны, чтобы сказать власти правду, дошла, пробилась на съезд «ЕдРа» в «Лужники» и вошла в зал, как раз когда Медведев отрекался. Развернулась Саша и ушла записываться в наблюдатели от «Яблока». Выволокли ражие долдоны полицейские Сашу с участка под истерические вопли завучихи — председателя комиссии. Надела Саша белую ленту. Влепили Саше 10 суток — «за неподчинение законному распоряжению». Это не пародийное продолжение замечательной песни Кортнева, это начало биографии секретаря Всероссийской комиссии по люстрации Александры…

    Третий (от души). Революция делает человека субъектом истории, пусть на миг, но вырывает его из состояния переживания своей малости во огромном и безжалостном мире, дает каждому — и революционеру, и контрреволюционеру — почувствовать себя на стороне правого дела. Все, кто причитает сегодня, что революционеры обречены на жестокое разочарование, должны попробовать провести эксперимент — встречать новобрачных у дверей загса с плакатом со  татисткой разводов.

    Четвертый (от плоти). Революция может блокировать катастрофическое развитие общества. Вряд ли в современном мире найдется много тех, кто не счел бы очень хорошей альтернативой Февральскую революцию в Германии 1933 года, когда в ответ на назначение 30 января Гитлера рейхсканцлером началась бы всеобщая политическая стачка и к власти пришел бы Народный фронт, объединивший социал-демократов и коммунистов.

    История поставила интересный опыт распада двух славянских империй, построенных на основе локальных цивилизаций — СССР (Русская цивилизация) и СФРЮ (Балканская цивилизация). Если бы в Югославии произошел свой Август-91 (по тому типу, что произошел в октябре 2000-го), то в итоге сейчас было бы так же, как и сегодня: 6-7 независимых национальных государств с условно либеральными прозападными режимами, стоящими в очереди в Евросоюз (да и очередь давно бы подошла). Но было бы живо на несколько сот тысяч человек больше. Да и Милошевич был бы жив — пересаживался бы раз в несколько лет из президиума оппозиционной конференции на заседания правительства и обратно, как наш Рогозин. Так что гипотетическая Белградская революция 1991 года была бы явно на благо Сербии.

    С другой стороны, поражение российских демократов (от ГКЧП или от ультраправого, имперско-националистического крыла антикоммунистического движения) привело бы к тому, что по итогам кровавой гражданской и национальной войны Севастополь напоминал бы сегодняшние Гагры, Москва — Сухуми, а Рига — Цхинвали.

Из мира «Невозвращенца» Кабакова, где сконцентрированы все интеллигентские ужасы весны 1988 года (в постреволюционной Москве голод и руины, лидер демократов едет на работу в Кремль на белом танке, в подъездах ваххабиты режут саблями головы) не только современная Россия, но и Россия ревущих 90-х выглядела бы раем благополучия и стабильности.

    Отдельно стоит проблема насилия. Тактика городской партизанской войны показала свою низкую политическую эффективность по сравнению с массовыми ненасильственными выступлениями, поэтому призывы к революционному насилию не просто не соответствуют теориями Толстова-Ганди или заповедям блаженства — они заталкивают в исторический тупик. Тем более что революционный террор — это всегда признак упадка общественного движения, акты отчаяния. Иное дело священное право народа на самозащиту, когда власть ведет истребление мирного населения.

    Революция как война. В одних случаях она губительна, и ее надо избегать любой ценой, как это было в июле 1914-го, когда все здравомыслящие понимали, что общеевропейская война угрожает основам цивилизации. В других случаях избежать войны — это поставить себя на грань поражения, как это и произошло в сентябре 1938 года.

    Вернемся в день сегодняшний. Если России суждена следующая — антипутинская — революция, то это будет попыткой создать идеальную Россию — не копию Англии (как в 1905-м), или Франции (как в марте 1917-го), или Америки (как в августе 1991-го), но страну, где получат шанс на реализацию самые разнообразные представления об идеальных: конституции, парламентаризме, народовластии, юстиции, экономике. И это будет не вечная попытка русской интеллигенции «изобретать велосипеды», но искреннее стремление создать уникальные комбинации из уже апробированных в мире вариантов. У нас уже выросла целая плеяда ярко и самостоятельно мыслящих людей, есть 20-летний опыт рынка и публичной политики».

    Поэтому каждый интеллектуал, который выступает против такой попытки, за сохранение статус-кво (даже если он не призывает голосовать за удава Каа), выступает тем самым за сохранение за решеткой политзаключенных; за новые ложные приговоры десяткам тысяч жертв «рейдерских» и «наркоманских» процессов;

за выращенный Кремлем идейно-коммерческий гангстеризм разных «югендов»; за латиноамериканское социальное расслоение; за тотальную коррупцию и социальный некроз второго застоя; за фашизоидные антиоранжевые радения, за раздувание этнического национализма и клерикализацию школы. Такой интеллектуал является предателем будущего России. Предателем в самом скучном смысле слова. Как является предателем человек, убеждающий, что лучше скромно жить в оккупации и кормить семью, чем героически пасть на фронте, оставив в тылу голодать старушку мать и вдову с малыми детками. Как является предателем узник, громогласно —  чтобы охрана и стукачи вовремя отметили — порицающий планы побега (неважно, пленных или зеков): вас все одно переловят или перебьют, а нам шмоны, побои, побросают сгоряча в карцеры, отберут заныканное, лишат мелких поблажек.

                  Евгений Ихлов, zpch@mail.ru, 21 февраля 2012 г.

                  http://grani.ru/opinion/m.195821.html

    Тайна одесского заговора

    Колобок на Привозе

    Ровно два года назад я подвел итог своим конспирологическим штудиям относительно покушений на Литвиненко, Политковскую, Чубайса, Маркелова и других.

Продолжу ту методу <следствие ведут колобки>.

    Когда совет российские СМИ торжественно оповестили мир о провале покушения на кандидата на пост Президента РФ со стороны чеченских партизан*, автор задумался: а вдруг действительно экстремисты посмотрели чудесный фильм <Операция «Валькирия»> ** и решили сыграть в Тома Круза, играющего полковника фон Штауффенберга. Но после гневных заявлений о том, что усомнившийся в подлинности злоумышления есть <психически больной>, в душе автора зародились серьезные сомнения.

    Итак. Незадачливые диверсанты были разоблачены после того, как у них на квартире взорвалась изготовляемая/испытываемая ими взрывчатка. Просто фильм <Статский советник> — на заброшенной даче эсер старательно разливает нитроглицерин по бомбам…

    У злоумышленников компьютеры оказались набиты схемами проезда кортежа национального лидера Поклонной горы. После 11 Сентября каждый уважающий себя эфэсбешник рассказывал о найденных в схронах боевиков компьютерных программах по обучению управлением <Боингом>. Разумеется, англоязычных…

    Взрывчатку, которую делают на кухне, никто не потащит через границу — в первопрестольной кухонь не меньше, чем в Одессе, и ингредиенты купить не сложней, чем на Привозе. Взрывчатку, которую делают промышленно или в спецлабораториях и которая годится для атак на бронированные лимузины (например,  всякие там бризантные заряды, кумулятивные ракеты…), не делают на кухне.

    Для дальнейших рассуждений мысленно представлю себя Латыниной: взрывчатку, закопанную у железнодорожного полотна, не используют для атак на кортежи.

Её используют против железнодорожного полотна. Взрывчатку для покушения против движущегося объекта не закапывают вместе с детонаторами на пять лет. Она, а в основном — они (детонаторы), могут испортиться. А проверить — никак невозможно. Потом окрестности ж/д полотна около аэропорта — очень странное место для складирования. Любая заброшенная дача или склад (где внутри дрова), а на стене <Россия для русских> — куда удобней.

    Раненный при взрыве человек в умелых руках спецслужб даст любые показания. Воюющие с Путиным 12 лет, естественно, планируют покушения на него. И будут планировать до бесконечности. Ничего нового к образу председателя правительства это не добавит. И истерии, как в сентябре 1918 года, когда один из руководителей большевиков после покушения на него внезапно стал живым богом для миллионов, явно не будет.

    Дополнительная версия. Трезвомыслящим в нынешней правящей элите, отлично понимающим, что новый строк Путина — это приход в Россию сперва полуфашизма***, а затем и закономерной общественной реакции в виде арабского сценария, могло показаться, что теракт — это выход из грандиозного социально-политического тупика. Траур покрывает раскол. Террор — это очевидный повод для введения ЧП на полгода, а значит, и перенос выборов, и прекращение митинговой конфронтации.

Затем — новые выборы, с уже новым кандидатом от партии власти, не имеющим путинского шлейфа. Бред? Не больший, чем официальная картина заговора.

         * Вслед за международным правом автор отказывается считать атаку на главу правительства воюющей стороны терактом: как и нападение на силовые структуры и органы власти, она является диверсией. Особенно после январского заявления <Имарата Кавказ> о прекращении атак на мирное российское население.

         ** Тончайшая деталь: в фильме штабные генералы — это не привычные прусские андроиды, а военные интеллигенты в мешковатых мундирах.

         *** Одной из грандиозных политических побед протестного движения является сталкивание режима в леоньевско-кургинявско-рогозинскую нишу, что означает создание идеологического вакуума в центре политического спектра.

                                   Евгений Ихлов, zpch@mail.ru, 28 февраля 2012 г.

                                   http://grani.ru/blogs/free/entries/195977.html

    Два стана

    Одним из доказательств того, что бурные события декабря-марта были не репетицией, но началом Пятой Русской революции, ее первым этапом, является то, что общество лишилось ранее очень влиятельного слоя мечтательных реформаторов — тех, кто уверял, что революция не нужна, поскольку власть и сама (особенно если ее стимулировать деликатным подталкиванием), так сказать, <осознавая всю тупиковость…>, готова к коренным и последовательным реформам. Именно этот слой реформаторов, точнее, <реформолюбов>, всегда сдерживает революцию, противопоставляя идеи <разрушительной> революции, идею <созидательного> реформаторства. Но сегодня есть революционеры, стремящиеся снести (демонтировать) путинизм, и есть контрреволюционеры, возражающие против революции, борющиеся с ней — по самым разным причинам, включая самую вескую — привычное зло всегда лучше неизвестности. Бурные события середины марта показали — осмелевший, отошедший от декабрьского испуга Кремль развязал против оппозиции холодную гражданскую войну и уверенно встал на путь фашизации. Оппозиции наглядно продемонстрировали, что, как только Путин еще больше укрепится во власти, ее уже не только медийно обвинят в <измене родине>, но и начнут сажать под всеми предлогами. Но понимание этого только обострит сопротивление.

    За три зимних месяца мы в сжатом виде прошли тот путь, которое российское общество пережило в 1905-07 годах: от шока преступления власти и эйфории первых побед до соблазна поверхностным реформированием и горечи расправ и возвращения старого гнета. Но поскольку у <царя> не оказалось ни Столыпина, ни даже Витте, мы получили возможность посмотреть — в ускоренном режиме — альтернативных вариант отечественной истории, а именно сценарий, когда после временного спада протестного (тогда говорили <освободительного>) движения никаких реформ не последует.

    24 года назад, в марте 1988 года, читатели <Советской России>, а затем еще множества провинциальных изданий, перепечатавших распространенную ТАСС статью некоей преподавательницы Нины Андреевой <Не могу поступиться принципами>, поняли две очевидные истины: а) Горбачев не контролирует партию, и без мощной общественной поддержки перестройки ее ждет крах; б) крах перестройки означает, что государственной идеологией станет неосталинизм, а тех интеллигентов, что за спиной Горбачева расхрабрились настолько, что стали ругать сталинизм, создавать кооперативы и даже выступать за национальную идентичность, ждут лагеря. С этого момента начался обратный отсчет для КПСС и СССР, но и началась настоящая политика, борьба за перестройку вышла за пределы цековских коридоров, а интеллигентское движение в поддержку Горбачева стремительно переросло в массовое движение за многопартийную демократию, рынок и национальный суверенитет.

    Своими действиями власть не просто рассекла общество на <Болотную> и <Поклонную> части — она сама стала <Поклонной>. Кремль стремительно покинул правую часть центра политического спектра, а левую часть центра оттолкнул в стан революции. Практически единственной центристской фигурой сегодня является Михаил Прохоров. Отсюда массовая тяга к нему. Но Прохоров — тоже оппозиционер. И чем более многочисленную партию он создаст, тем сильнее она будет тянуть его к революционному стану. Антипутинская интеллигенция, антикоррупционный средний класс и антиопричная буржуазия, эти естественные резервуары прохоровского партстроительства, — это все армии будущих революционных боев.

    Как и при всякой революции, в рядах революционеров идут напряженные баталии между умеренными и радикалами, а также между радикалами и ультрарадикалами.

Это норма любого революционного процесса. Революция по форме — это сражение между регулярной армией и повстанческими отрядами. Поэтому на первом этапе у повстанцев нет единого вождя, эклектичная программа и серьезные тактические разногласия. Только сражения выявляют лучших стратегов, только в изнурительных битвах выкристаллизовываются адекватные программы. Как и во всякой большой революции, в нынешней сливаются несколько разных движений — либеральное, выступающее за правовое демократическое государство, консервативное (бывшее <медведевское большинство>), ограничивающееся очищением нынешней системы от произвола и коррупции, и левопопулистское, делающее упор на социальную защиту и прямое народовластие. Объединить их в одно мегапартийную оппозицию не удастся, прежде всего потому что, в отличие от советских республик и соцстран конца 80-х, нет такого общеобъединяющего фактора, как национализм. Но невозможность создания российского аналога польской <Солидарности> 1980-89 гг. не означает невозможности стратегического союза и тактического взаимодействия между всеми оппозиционными <армиями>. Как и не исключает постоянного <кидания> союзниками друг друга. Но в любом случае можно не опасаться одного — раскола оппозиции в результате перехода ее части на сторону ставшей <прогрессивной> власти. Путин — это Николай II без Столыпина. Он, фигурально выражаясь, может торжественно надевать почетный значок черносотенного <Союза русского народа>, расстреливать демонстрантов и вешать революционеров, но он не может проводить <столыпинские реформы>.

    В июне 1799 года российский военно-морской десант выбил французов из Неаполя и сверг недолговечную Партенопейскую республику. После этого войска сицилийских Бурбонов и, как сейчас бы сказали, фундаменталисты (католические) с чудовищной жестокостью вырезали тех интеллигентов, кто за год до этого приветствовал французские войска, принесшие идеалы Просвещения и республики.

    Я вспомнил этот <подвиг русского оружия>, когда узнал, что картельный союз четырех <традиционных> конфессий, осудив Pussy Riot, сравнил их панк-акцию в ХХС с поведением французской армии в России. Но дальнейшая история Италии показала — будущее было за теми идеями, что несли французы.

                              Евгений Ихлов, zpch@mail.ru, 25 марта 2012 г.

                              http://www.grani.ru/users/e_ihlov/entries/196651.html

    И О ПОГОДЕ

    НЕУЖТО СПАСУТ ПЛАНЕТУ?

    У нас есть два дня, чтобы спасти моря от загрязнения!

    Самая массовая акция в истории человечества приближается…

Осталось всего 2 дня до Часа Земли: Нами собрано 83 тысячи подписей в защиту морей от нефтяных загрязнений… Но…

    Этого мало!

    Если Вы уже проголосовали — большое спасибо! Но не хватает еще 17 тысяч подписей. Мы не сможем дособрать их без Вашей помощи!

    Наверное, Вы уже знаете главное послание Часа Земли: бережное отношение к природе должно стать общей ценностью. Но Час Земли — акция не только для тех, кто уже это знает и помогает природе. Эта акция придумана для того, чтобы привлекать новых людей в движение за защиту планеты.

Привлекать тех, кто пока еще не считает помощь природе своим делом. Час Земли призван объединить всех людей одной идеей: планета Земля — наш общий дом, и мы должны заботиться о ней все вместе. Поэтому сегодня, накануне Часа Земли, мы еще раз просим Вас обратиться к своим друзьям, знакомым, коллегам,   родным и близким за помощью.

    Нам нужно собрать еще 17 тыс. подписей. Если Вы еще не оставили свою подпись, пожалуйста, сделайте это сейчас на нашем сайте:

http://wwf.ru/eh2012/vote

     ________________________________________________________________

    Каждый год в последнюю субботу марта миллионы людей во всем мире выключают свет на час, потому что им важно будущее нашей планеты Земля.

Помогите нам спасти моря к Часу Земли и выключите свет 31 марта, в 20.30 по местному времени!

     ________________________________________________________________

                          Виктория Синицына, Руководитель программы <Сторонники WWF России>

                          enwl.bellona@gmail.com, 30 марта 2012 г.

       МЫСЛИ В ДЕНЬ 1 АПРЕЛЯ — ТРЕЗВЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ

    Верить в справедливость добра

    Сегодня в России борьба с революцией стала новой государственной идеологией. На борьбу с «оранжевой революцией» поднялись власть и системная оппозиция, церковь и интеллектуалы… При этом в стране нет ни одной значимой политической или идеологической силы, выступающей за революцию, — все хотят только плавных перемен, или, по Гашеку, являются «партией умеренных реформ в рамках закона». Так что пропагандистские удары явно падают в пустоту. Ведь не считать же якобинцами-троцкистами дюжину благонамеренных литераторов и общественников, чинно ведущих демонстрантов под охраной полиции, и лидеров партий, беседующих с президентом о проблемах регистрации.

    При этом никаких аргументов о том, как хорошо и сытно живется на Руси, контрреволюционеры не приводят. Их доводы умещаются в испытанном диапазоне — от философствования де Местра двухвековой давности (на тему как хорошо бы жилось французам под властью легитимного Бурбона и под сенью святой матери-церкви) до перепевов белоэмигрантских стенаний в духе бессмертного аверченковского: мешал тебе царь торговать семечками…

    Проблема в том, что за полтораста лет в России революции в кризисные периоды не случалось только до тех пор, пока «класс смыслопроизводителей» непрерывно тянул волынку о том, что революции не нужно — все необходимые давно назревшие реформы власти проведут сами. Как только интеллектуалы подобные мантры повторять переставали, очередной кризис немедленно сбрасывал режим в небытие. Со времен Александра II русская прогрессистская интеллигенция — это атланты, которые держат небо каждой «просвещенной» русской власти.

    Поэтому, когда летом 2009 года судья Данилкин продемонстрировал свой обвинительный уклон (вынеся первое абсолютно незаконное процессуальное решение — о содержании Ходорковского и Лебедева под арестом даже без письменного ходатайства обвинения), стало ясно: следующая русская революция неминуема — после второго приговора Ходорковскому интеллигенция уже не найдет в себе сил убеждать общество в возможности либеральной эволюции режима.

    Рациональные доводы о вреде революции обильны и глубоко реалистичны: снабжение ухудшается, хаос нарастает, воцаряется произвол новой власти, распад и ужас… С точки зрения маленького человека, любые перемены, даже прогрессивные — абсолютное зло. Тридцать лет назад Астафьев, Распутин и другие «писатели-деревенщики» горестно повествовали, какой сокрушительный удар по нравственности сельской молодежи (сейчас их персонажам было бы 70, и они бы учили всех духовности) нанесло повышение уровня жизни колхозников при Маленкове и Хрущеве: пока весь рацион подростков составлял черный хлеб и лук («горькие яблоки»), все было в порядке, а достаток принес стремительный моральный распад. И пошло и поехало — и сельпо безвозвратно сгорело, став предвестником космической катастрофы в виде рынка и приватизации. А потом на рынки приехали грузины. Тут уже и к Нострадамусу не ходи.

    Поэтому, если вы исходите из вечной максимы про «одну слезинку ребенку», то всемирную историю надо остановить. И не надо спорить, что сталинский голодомор и ГУЛАГ — это не революция, а реакция (восстановление византийского деспотизма), потому что, как мудро говорил профессор Преображенский в самом лучшем из написанных на русском языке антиреволюционном пасквилей: пришла революция — и пропали галоши, а потом стали петь хором — и испортилась канализация.

    Оставим шутки. Настанет революция, свергнут Путина, и в фонд Чулпан Хаматовой перестанут идти пожертвования. Вам что, детей не жалко?! Но, может быть, мобилизованные революционными комиссарами врачи начнут лечить детей бесплатно? Не все же время профессорам преображенским строить свое эксклюзивное благополучие, делая подпольные аборты 15-летним любовницам наркомов, а потом — отрабатывая академический паек — клеймить на собраниях «двурушника» Борменталя, оказавшегося «вредителем в белом халате».

    А вот теперь четыре тезиса в защиту революции.

    Первый (от разума). Революция создает новую легитимность. Когда никакие необходимые установления провести через лабиринты старой системы невозможно — их легализует сама революция. И я не понимаю, почему авторитет стотысячного митинга на Красной площади меньше значит для определения конституционности, чем авторитет профессора Зорькина. Возражения на предмет того, что другая сторона тоже может предъявить стотысячный митинг, ничего не стоят — каждый знает, за каким из митингов стоит нация, а за каким — строгий взгляд работодателя и 30-долларовая премия.

    Второй (от духа). Революция дает шанс построить справедливое общество, реализовать общественный идеал, если угодно, «перезаключить» общественный договор.

Консервативная интеллигенция весь XX век учила нас: самое страшное — это стремление к справедливости. Мир несовершенен, и не надо его улучшать… нет правды на земле… Но общество не может нормально жить, не имея ясного социального идеала и не ведая надежды на его воплощение. Например, движение «Оккупируй Уолл-стрит» — последняя инкарнация великих либеральных революций XVII-XVIII веков. Если двигаться к идеалу невозможно ни путем последовательных реформ, ни в результате движения за смену моральных ценностей общества (как это было с молодежной революцией 60-х), то единственным шансом остается революция как слом существующего порядка. А то шла Саша по шоссе, собирая все горести и несправедливости страны, чтобы сказать власти правду, дошла, пробилась на съезд «ЕдРа» в «Лужники» и вошла в зал, как раз когда Медведев отрекался. Развернулась Саша и ушла записываться в наблюдатели от «Яблока». Выволокли ражие долдоны полицейские Сашу с участка под истерические вопли завучихи — председателя комиссии. Надела Саша белую ленту. Влепили Саше 10 суток — «за неподчинение законному распоряжению». Это не пародийное продолжение замечательной песни Кортнева, это начало биографии секретаря Всероссийской комиссии по люстрации Александры…

    Третий (от души). Революция делает человека субъектом истории, пусть на миг, но вырывает его из состояния переживания своей малости во огромном и безжалостном мире, дает каждому — и революционеру, и контрреволюционеру — почувствовать себя на стороне правого дела. Все, кто причитает сегодня, что революционеры обречены на жестокое разочарование, должны попробовать провести эксперимент — встречать новобрачных у дверей загса с плакатом со статисткой разводов.

    Четвертый (от плоти). Революция может блокировать катастрофическое развитие общества. Вряд ли в современном мире найдется много тех, кто не счел бы очень хорошей альтернативой Февральскую революцию в Германии 1933 года, когда в ответ на назначение 30 января Гитлера рейхсканцлером началась бы всеобщая политическая стачка и к власти пришел бы Народный фронт, объединивший социал-демократов и коммунистов.

    История поставила интересный опыт распада двух славянских империй, построенных на основе локальных цивилизаций — СССР (Русская цивилизация) и СФРЮ (Балканская цивилизация). Если бы в Югославии произошел свой Август-91 (по тому типу, что произошел в октябре 2000-го), то в итоге сейчас было бы так же, как и сегодня: 6-7 независимых национальных государств с условно либеральными прозападными режимами, стоящими в очереди в Евросоюз (да и очередь давно бы подошла). Но было бы живо на несколько сот тысяч человек больше. Да и Милошевич был бы жив — пересаживался бы раз в несколько лет из президиума оппозиционной конференции на заседания правительства и обратно, как наш Рогозин. Так что гипотетическая Белградская революция 1991 года была бы явно на благо Сербии.

    С другой стороны, поражение российских демократов (от ГКЧП или от ультраправого, имперско-националистического крыла антикоммунистического движения) привело бы к тому, что по итогам кровавой гражданской и национальной войны Севастополь напоминал бы сегодняшние Гагры, Москва — Сухуми, а Рига — Цхинвали.

Из мира «Невозвращенца» Кабакова, где сконцентрированы все интеллигентские ужасы весны 1988 года (в постреволюционной Москве голод и руины, лидер демократов едет на работу в Кремль на белом танке, в подъездах ваххабиты режут саблями головы) не только современная Россия, но и Россия ревущих 90-х выглядела бы раем благополучия и стабильности.

    Отдельно стоит проблема насилия. Тактика городской партизанской войны показала свою низкую политическую эффективность по сравнению с массовыми ненасильственными выступлениями, поэтому призывы к революционному насилию не просто не соответствуют теориями Толстова-Ганди или заповедям блаженства — они заталкивают в исторический тупик. Тем более что революционный террор — это всегда признак упадка общественного движения, акты отчаяния. Иное дело священное право народа на самозащиту, когда власть ведет истребление мирного населения.

    Революция как война. В одних случаях она губительна, и ее надо избегать любой ценой, как это было в июле 1914-го, когда все здравомыслящие понимали, что общеевропейская война угрожает основам цивилизации. В других случаях избежать войны — это поставить себя на грань поражения, как это и произошло в сентябре 1938 года.

    Вернемся в день сегодняшний. Если России суждена следующая — антипутинская — революция, то это будет попыткой создать идеальную Россию — не копию Англии (как в 1905-м), или Франции (как в марте 1917-го), или Америки (как в августе 1991-го), но страну, где получат шанс на реализацию самые разнообразные представления об идеальных: конституции, парламентаризме, народовластии, юстиции, экономике. И это будет не вечная попытка русской интеллигенции «изобретать велосипеды», но искреннее стремление создать уникальные комбинации из уже апробированных в мире вариантов. У нас уже выросла целая плеяда ярко и самостоятельно мыслящих людей, есть 20-летний опыт рынка и публичной политики».

    Поэтому каждый интеллектуал, который выступает против такой попытки, за сохранение статус-кво (даже если он не призывает голосовать за удава Каа), выступает тем самым за сохранение за решеткой политзаключенных; за новые ложные приговоры десяткам тысяч жертв «рейдерских» и «наркоманских» процессов;

за выращенный Кремлем идейно-коммерческий гангстеризм разных «югендов»; за латиноамериканское социальное расслоение; за тотальную коррупцию и социальный некроз второго застоя; за фашизоидные антиоранжевые радения, за раздувание этнического национализма и клерикализацию школы. Такой интеллектуал является предателем будущего России. Предателем в самом скучном смысле слова. Как является предателем человек, убеждающий, что лучше скромно жить в оккупации и кормить семью, чем героически пасть на фронте, оставив в тылу голодать старушку мать и вдову с малыми детками. Как является предателем узник, громогласно — чтобы охрана и стукачи вовремя отметили — порицающий планы побега (неважно, пленных или зеков): вас все одно переловят или перебьют, а нам шмоны, побои, побросают сгоряча в карцеры, отберут заныканное, лишат мелких поблажек.

                  Евгений Ихлов, zpch@mail.ru, 21 февраля 2012 г.

                  http://grani.ru/opinion/m.195821.html

    Тайна одесского заговора

    Колобок на Привозе

    Ровно два года назад я подвел итог своим конспирологическим штудиям относительно покушений на Литвиненко, Политковскую, Чубайса, Маркелова и других.

Продолжу ту методу <следствие ведут колобки>.

    Когда совет российские СМИ торжественно оповестили мир о провале покушения на кандидата на пост Президента РФ со стороны чеченских партизан*, автор задумался: а вдруг действительно экстремисты посмотрели чудесный фильм <Операция «Валькирия»> ** и решили сыграть в Тома Круза, играющего полковника фон Штауффенберга. Но после гневных заявлений о том, что усомнившийся в подлинности злоумышления есть <психически больной>, в душе автора зародились серьезные сомнения.

    Итак. Незадачливые диверсанты были разоблачены после того, как у них на квартире взорвалась изготовляемая/испытываемая ими взрывчатка. Просто фильм <Статский советник> — на заброшенной даче эсер старательно разливает нитроглицерин по бомбам…

    У злоумышленников компьютеры оказались набиты схемами проезда кортежа национального лидера Поклонной горы. После 11 Сентября каждый уважающий себя эфэсбешник рассказывал о найденных в схронах боевиков компьютерных программах по обучению управлением <Боингом>. Разумеется, англоязычных…

    Взрывчатку, которую делают на кухне, никто не потащит через границу — в первопрестольной кухонь не меньше, чем в Одессе, и ингредиенты купить не сложней, чем на Привозе. Взрывчатку, которую делают промышленно или в спецлабораториях и которая годится для атак на бронированные лимузины (например, всякие там бризантные заряды, кумулятивные ракеты…), не делают на кухне.

    Для дальнейших рассуждений мысленно представлю себя Латыниной: взрывчатку, закопанную у железнодорожного полотна, не используют для атак на кортежи.

Её используют против железнодорожного полотна. Взрывчатку для покушения против движущегося объекта не закапывают вместе с детонаторами на пять лет. Она, а в основном — они (детонаторы), могут испортиться. А проверить — никак невозможно. Потом окрестности ж/д полотна около аэропорта — очень странное место для складирования. Любая заброшенная дача или склад (где внутри дрова), а на стене <Россия для русских> — куда удобней.

    Раненный при взрыве человек в умелых руках спецслужб даст любые показания. Воюющие с Путиным 12 лет, естественно, планируют покушения на него. И будут планировать до бесконечности. Ничего нового к образу председателя правительства это не добавит. И истерии, как в сентябре 1918 года, когда один из руководителей большевиков после покушения на него внезапно стал живым богом для миллионов, явно не будет.

    Дополнительная версия. Трезвомыслящим в нынешней правящей элите, отлично понимающим, что новый строк Путина — это приход в Россию сперва полуфашизма***, а затем и закономерной общественной реакции в виде арабского сценария, могло показаться, что теракт — это выход из грандиозного социально-политического тупика. Траур покрывает раскол. Террор — это очевидный повод для введения ЧП на полгода, а значит, и перенос выборов, и прекращение митинговой конфронтации.

Затем — новые выборы, с уже новым кандидатом от партии власти, не имеющим путинского шлейфа. Бред? Не больший, чем официальная картина заговора.

         * Вслед за международным правом автор отказывается считать атаку на главу правительства воюющей стороны терактом: как и нападение на силовые структуры и органы власти, она является диверсией. Особенно после январского заявления <Имарата Кавказ> о прекращении атак на мирное российское население.

         ** Тончайшая деталь: в фильме штабные генералы — это не привычные прусские андроиды, а военные интеллигенты в мешковатых мундирах.

         *** Одной из грандиозных политических побед протестного движения является сталкивание режима в леоньевско-кургинявско-рогозинскую нишу, что означает создание идеологического вакуума в центре политического спектра.

                                   Евгений Ихлов, zpch@mail.ru, 28 февраля 2012 г.

                                   http://grani.ru/blogs/free/entries/195977.html

    Два стана

    Одним из доказательств того, что бурные события декабря-марта были не репетицией, но началом Пятой Русской революции, ее первым этапом, является то, что общество лишилось ранее очень влиятельного слоя мечтательных реформаторов — тех, кто уверял, что революция не нужна, поскольку власть и сама (особенно если ее стимулировать деликатным подталкиванием), так сказать, <осознавая всю тупиковость…>, готова к коренным и последовательным реформам. Именно этот слой реформаторов, точнее, <реформолюбов>, всегда сдерживает революцию, противопоставляя идеи <разрушительной> революции, идею <созидательного> реформаторства. Но сегодня есть революционеры, стремящиеся снести (демонтировать) путинизм, и есть контрреволюционеры, возражающие против революции, борющиеся с ней — по самым разным причинам, включая самую вескую — привычное зло всегда лучше неизвестности. Бурные события середины марта показали — осмелевший, отошедший от декабрьского испуга Кремль развязал против оппозиции холодную гражданскую войну и уверенно встал на путь фашизации. Оппозиции наглядно продемонстрировали, что, как только Путин еще больше укрепится во власти, ее уже не только медийно обвинят в <измене родине>, но и начнут сажать под всеми предлогами. Но понимание этого только обострит сопротивление.

    За три зимних месяца мы в сжатом виде прошли тот путь, которое российское общество пережило в 1905-07 годах: от шока преступления власти и эйфории первых побед до соблазна поверхностным реформированием и горечи расправ и возвращения старого гнета. Но поскольку у <царя> не оказалось ни Столыпина, ни даже Витте, мы получили возможность посмотреть — в ускоренном режиме — альтернативных вариант отечественной истории, а именно сценарий, когда после временного спада протестного (тогда говорили <освободительного>) движения никаких реформ не последует.

    24 года назад, в марте 1988 года, читатели <Советской России>, а затем еще множества провинциальных изданий, перепечатавших распространенную ТАСС статью некоей преподавательницы Нины Андреевой <Не могу поступиться принципами>, поняли две очевидные истины: а) Горбачев не контролирует партию, и без мощной общественной поддержки перестройки ее ждет крах; б) крах перестройки означает, что государственной идеологией станет неосталинизм, а тех интеллигентов, что за спиной Горбачева расхрабрились настолько, что стали ругать сталинизм, создавать кооперативы и даже выступать за национальную идентичность, ждут лагеря. С этого момента начался обратный отсчет для КПСС и СССР, но и началась настоящая политика, борьба за перестройку вышла за пределы цековских коридоров, а интеллигентское движение в поддержку Горбачева стремительно переросло в массовое движение за многопартийную демократию, рынок и национальный суверенитет.

    Своими действиями власть не просто рассекла общество на <Болотную> и <Поклонную> части — она сама стала <Поклонной>. Кремль стремительно покинул правую часть центра политического спектра, а левую часть центра оттолкнул в стан революции. Практически единственной центристской фигурой сегодня является Михаил Прохоров. Отсюда массовая тяга к нему. Но Прохоров — тоже оппозиционер. И чем более многочисленную партию он создаст, тем сильнее она будет тянуть его к революционному стану. Антипутинская интеллигенция, антикоррупционный средний класс и антиопричная буржуазия, эти естественные резервуары прохоровского партстроительства, — это все армии будущих революционных боев.

    Как и при всякой революции, в рядах революционеров идут напряженные баталии между умеренными и радикалами, а также между радикалами и ультрарадикалами.

Это норма любого революционного процесса. Революция по форме — это сражение между регулярной армией и повстанческими отрядами. Поэтому на первом этапе у повстанцев нет единого вождя, эклектичная программа и серьезные тактические разногласия. Только сражения выявляют лучших стратегов, только в изнурительных битвах выкристаллизовываются адекватные программы. Как и во всякой большой революции, в нынешней сливаются несколько разных движений — либеральное, выступающее за правовое демократическое государство, консервативное (бывшее <медведевское большинство>), ограничивающееся очищением нынешней системы от произвола и коррупции, и левопопулистское, делающее упор на социальную защиту и прямое народовластие. Объединить их в одно мегапартийную оппозицию не удастся, прежде всего потому что, в отличие от советских республик и соцстран конца 80-х, нет такого общеобъединяющего фактора, как национализм. Но невозможность создания российского аналога польской <Солидарности> 1980-89 гг. не означает невозможности стратегического союза и тактического взаимодействия между всеми оппозиционными <армиями>. Как и не исключает постоянного <кидания> союзниками друг друга. Но в любом случае можно не опасаться одного — раскола оппозиции в результате перехода ее части на сторону ставшей <прогрессивной> власти. Путин — это Николай II без Столыпина. Он, фигурально выражаясь, может торжественно надевать почетный значок черносотенного <Союза русского народа>, расстреливать демонстрантов и вешать революционеров, но он не может проводить <столыпинские реформы>.

    В июне 1799 года российский военно-морской десант выбил французов из Неаполя и сверг недолговечную Партенопейскую республику. После этого войска сицилийских Бурбонов и, как сейчас бы сказали, фундаменталисты (католические) с чудовищной жестокостью вырезали тех интеллигентов, кто за год до этого приветствовал французские войска, принесшие идеалы Просвещения и республики.

    Я вспомнил этот <подвиг русского оружия>, когда узнал, что картельный союз четырех <традиционных> конфессий, осудив Pussy Riot, сравнил их панк-акцию в ХХС с поведением французской армии в России. Но дальнейшая история Италии показала — будущее было за теми идеями, что несли французы.

                              Евгений Ихлов, zpch@mail.ru, 25 марта 2012 г.

                              http://www.grani.ru/users/e_ihlov/entries/196651.html

    И О ПОГОДЕ

    НЕУЖТО СПАСУТ ПЛАНЕТУ?

    У нас есть два дня, чтобы спасти моря от загрязнения!

    Самая массовая акция в истории человечества приближается…

Осталось всего 2 дня до Часа Земли: Нами собрано 83 тысячи подписей в защиту морей от нефтяных загрязнений… Но…

    Этого мало!

    Если Вы уже проголосовали — большое спасибо! Но не хватает еще 17 тысяч подписей. Мы не сможем дособрать их без Вашей помощи!

    Наверное, Вы уже знаете главное послание Часа Земли: бережное отношение к природе должно стать общей ценностью. Но Час Земли — акция не только для тех, кто уже это знает и помогает природе. Эта акция придумана для того, чтобы привлекать новых людей в движение за защиту планеты.

Привлекать тех, кто пока еще не считает помощь природе своим делом. Час Земли призван объединить всех людей одной идеей: планета Земля — наш общий дом, и мы должны заботиться о ней все вместе. Поэтому сегодня, накануне Часа Земли, мы еще раз просим Вас обратиться к своим друзьям, знакомым, коллегам, родным и близким за помощью.

    Нам нужно собрать еще 17 тыс. подписей. Если Вы еще не оставили свою подпись, пожалуйста, сделайте это сейчас на нашем сайте:

http://wwf.ru/eh2012/vote

     ________________________________________________________________

    Каждый год в последнюю субботу марта миллионы людей во всем мире выключают свет на час, потому что им важно будущее нашей планеты Земля.

Помогите нам спасти моря к Часу Земли и выключите свет 31 марта, в 20.30 по местному времени!

     ________________________________________________________________

                          Виктория Синицына, Руководитель программы <Сторонники WWF России>

                          enwl.bellona@gmail.com, 30 марта 2012 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *