Опубликовано

ПРАВЯЩЕМУ ЮРИСТУ ПОЛЕЗНО ЗАНЯТЬСЯ САМООБРАЗОВАНИЕМ

(в университете ему было не до химии и экологии)
Ликбез для Президента

Президенту Российской Федерации Д.А. Медведеву

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

11 марта этого года на совещании в Краснодаре, посвященном развитию туризма, из Ваших уст прозвучали слова, заставившие меня вспомнить самые трагические страницы истории заповедного дела нашей великой в недалеком прошлом страны. Вспомнить и вздрогнуть!

<<В России очень много заповедников и заказников, но, к сожалению, зачастую их наличие просто оправдывает бесхозяйственность>>, — отметил Президент России. Там не происходит должного ухода за лесом и водой, в то же время там нельзя вести никакой хозяйственной деятельности. В результате происходит просто деградация, а в ряде случаев всем этим торгуют>>.

Ревизия и последующий погром заповедной системы в нашей стране всегда начинались с предвзятых и невежественных сетований первых лиц государства на чрезмерное количество заповедников, на их бесполезность с экономической точки зрения, особенно на ограниченность их вовлечения в лесохозяйственную деятельность.

На самом деле, в России не так уж и много заповедников и заказников. По крайней мере, для такой большой страны, как Россия. У нас имеется 102 заповедника, 42 национальных парка, 60 региональных природных парков, 70 федеральных и около 4 тысяч региональных заказников, 28 федеральных и около 9 тысяч региональных памятников природы. Общая площадь особо охраняемых природных территорий (ООПТ) в России составляет 146,3 млн. га, в том числе 55,6 млн. га — федеральные ООПТ.

В США, территория которых почти в два раза меньше территории Российской Федерации, общая площадь ООПТ сопоставима с российскими показателями и составляет 104 млн. га, а общее количество ООПТ — 1,5 тысяч, включая 451 заповедник, 176 национальных парков и парков штатов, 70 памятников природы и 394 природных резервата, наиболее широко используемых как зоны рекреации и туризма.

Таким образом, сравнивая системы территориальной охраны природы сопоставимых по площади регионов мира, мы видим, что в России доля всех ООПТ составляет 9% (в т.ч. федеральных — около 3%), в Европе — 12% (Норвегия — 30,5%, Австрия — 25%, Великобритания — 20%), в США — 11%, в Канаде — 9%, в Южной Америке — 13% (Коста-Рика — 27%); в Австралии — 14%, в Африке — 8,5%, в Азии — 7% (Япония — 15%). Надо понимать, что с учетом российских реалий финансирования ООПТ на региональном уровне, можно считать более-менее охраняемыми в основном только ООПТ федерального значения, имеющие свои дирекции и службы охраны. Это к вопросу об ООПТ, наличие которых, по-Вашему, Дмитрий Анатольевич, <<просто оправдывает бесхозяйственность>>.

Хорошо, что Вы, Дмитрий Анатольевич, знаете о том, что в заповедниках нельзя вести никакой хозяйственной деятельности. Плохо то, что Вы считаете это недоработкой. Но это — общая беда наших чиновников, даже служащих в Минприроды России, не говоря уж о представителях лесной отрасли. Как заявил еще в 2006 году один из аудиторов Счетной Палаты РФ, <<перезревший и вовремя не срубленный лес превращается в фактор зла>>. Тем не менее, лесное законодательство запрещает любые рубки на территориях заповедников, допуская лишь на отдельных участках проведение выборочных рубок лесных насаждений в целях обеспечения функционирования государственных природных заповедников и жизнедеятельности проживающих в их пределах граждан. Таким образом, в заповедниках в принципе недопустим уход за лесом. А что такое <<уход за водой>>? Я вообще не понял, что Вы имели в виду, но априори любые манипуляции с водными ресурсами на территории заповедников также недопустимы.

В любом учебнике по природопользованию и экологии можно прочитать, что к деградации приводит избыточная эксплуатация какого-нибудь ресурса или территории.

Рассуждения же о деградации экосистем по причине того, что они выведены из хозяйственной эксплуатации, звучат из уст современного образованного человека как полный, не побоюсь этого слова, МОВЕТОН! Ведь осуществляемые ненарушенными или малонарушенными экосистемами функции, может быть, не всегда полезны для человека, но зато всегда направлены на обеспечение устойчивого существование самой экосистемы в целом. В этом и заключается предназначение заповедного режима, основанного на принципе абсолютной заповедности. Как писал по поводу заповедников еще в 1909 году основоположник российского природоохранного движения, первый председатель Всероссийского общества охраны природы Г.А. Кожевников, <<всякие меры, нарушающие естественные условия борьбы за существование, здесь недопустимы. Не надо ничего устранять, ничего добавлять, ничего улучшать. Надо предоставить природу самой себе>>.

Чем устойчивее функционирует экосистема, тем лучше она выполняет свои средообразующие (регулирующие, поддерживающие и информационные) и продуцирующие функции. Можно даже утверждать, что ценность неиспользования любой природной экосистемы гораздо выше (как минимум, на порядок), чем ценность прямого использования продуцируемых ею ресурсов.

Данное утверждение легко проиллюстрировать на примере известного Вам, Дмитрий Анатольевич, Лагонакского нагорья, где Вы недавно катались на лыжах и снегоходе, оценивая эту территорию не с точки зрения её сохранения как участка Кавказского биосферного заповедника, входящего в состав Объекта Всемирного Природного Наследия <<Западный Кавказ>>, а в качестве перспективной строительной площадки для планируемого горнолыжного курорта <<Лагонаки>>.

Лагонакское нагорье является одним из наиболее важных центров видообразования на Большом Кавказе. На этой сравнительно небольшой по площади территории (около 650 кв. км) произрастает 765 видов только сосудистых растений, относящихся к 307 родам и 77 семействам. Из них более 120 видов относятся к реликтовым и эндемичным, т.е. встречающимся только здесь. Это гораздо больше, чем в Саянах, Алтае, на Урале и в других высокогорных районах крупных горных систем Евразии. Территория Лагонакского нагорья является чрезвычайно значимой для сохранения редких и исчезающих видов. Здесь зафиксировано рекордное для заповедника число редких видов животных, растений и грибов, включенных в Красные книги Российской Федерации, Краснодарского края и Республики Адыгея — 193 вида.

Лагонакское нагорье представляет собой полностью закарстованный известняковый массив и является основным источником чистейшей питьевой воды для населения Апшеронского района Краснодарского края и 70% населения Республики Адыгея, включая город Майкоп.

Из его глубин берут начало основные реки этого региона — Белая, Шахэ, Пшеха, Цица и др. Трудно предположить, как прореагируют хрупкие известняки на хозяйственную деятельность, которая охватит Лагонакское нагорье в случае строительства горнолыжного курорта. Какие произойдут подвижки во внутренних карстовых горизонтах и как перераспределятся подземные воды? И куда девать бытовые отходы и сточные воды, которые неизбежно будут образовываться в огромных объемах при неизбежном увеличении потока отдыхающих?

На круглом столе, который состоялся в Майкопе 21 февраля этого года, экономисты и практики в области туризма и рекреации подчеркнули заведомую нерентабельность планируемого горнолыжного комплекса <<Лагонаки>> и посоветовали ОАО <<Курорты Северного Кавказа>> быть скромнее и, как минимум, на порядок уменьшить параметры проекта, а то и вовсе отказаться от его реализации. Ведь, не дай Бог, случится непоправимое и будет нарушен гидрологический режим Лагонакского нагорья, как это уже произошло в локальном масштабе с VIP-дачей (официально именуемой <<Научный центр <<Биосфера>>, а в быту — <<Лунной поляной>> либо <<дачей Путина>>) второй половинки Вашего Двуумвирата, последствия будут куда более катастрофичны, чем отсутствие воды для <<дачного>> бассейна.

Вот и возникает вопрос, Дмитрий Анатольевич, выгодно ли с экономической точки зрения эксплуатировать заповедное Лагонакское нагорье в индустриальном масштабе с учетом очень вероятных катастроф природного и техногенного происхождения? Сможет ли государство и тот бизнес, который оккупирует Лагонаки, возместить жителям двух субъектов Федерации дефицит пригодной для питья воды в случае уничтожения или даже загрязнения её источников? Не лучше ли отказаться от проекта, сомнительного по привлекательности для продвинутых горнолыжников, опасного с экологической точки зрения и рискованного с экономических и политических позиций?

Тем более, что есть неплохие положительные примеры из тех же США, где особо охраняемые природные территории используются с немалой экономической выгодой не для горнолыжного, а традиционного пешеходного, конного и велосипедного туризма.

Вообще, мне непонятно, зачем лезть с бизнес-проектами в заповедники, если не до конца еще использован потенциал существующих национальных парков, специально предназначенных для развития рекреации и туризма? Что, у нас национальные парки (про региональные природные парки вообще молчу) уже переполнены

и спрос превышает предложение? НЕ ВЕРЮ! Самый посещаемый национальный парк США — <<Грейт-Смоки-Маунтинс>>, площадью 210,8 тыс. га, имеет более 1300 км тропиночной сети для пешеходного туризма и около 885 км велосипедных маршрутов. Ежегодное количество посетителей — около 9 млн. чел. А вот самый посещаемый в России Сочинский национальный парк с аналогичной природой, расположением возле Черного моря и курорта Сочи, с сопоставимой площадью в 193,7 тыс. га ежегодно принимает всего около 800 тысяч посетителей. Да что там говорить, если в городе-курорте Сочи, официальном лидере курортной и туристской отрасли России, в 2009 году отдохнуло всего лишь 4,8 млн. человек! Примерно столько туристов ежегодно посещают национальный парк <<Большой каньон>> на реке Колорадо в США.

Учитывая всё вышесказанное, я вполне согласен с Вашим, Дмитрий Анатольевич, мнением о бесхозяйственности и наличии различных <<серых>> и <<черных>> схем торговли природными ресурсами на территориях заповедников и национальных парков. Причин этому много, но одной из основных является не та <<голова>> у заповедного <<тела>>. В результате мы имеем урода, если не сказать — оборотня, выворачивающего основополагающие принципы заповедного дела наизнанку, превращающего заповедники в худшее подобие национальных парков, а национальные парки и заказники — в проходные дворы и частные вотчины. Эта неправильная голова ставит неправильные задачи, которые заставляют заповедное тело делать неправильные движения и направляют его прямо к пропасти. Если срочно не заменить голову на правильную, думающую с позиций сохранения биологического разнообразия и экосистем в целом, будет беда!

От того, какое ведомство будет руководить ООПТ, во многом зависит разрешение тех проблем, о которых все знают, но по разным причинам не хотят решать.

Конечно, я имею в виду не коллективы заповедников и национальных парков, и даже не директоров этих ООПТ, а тех, кто стоит над ними, назначает их на должности и указывает, что делать. Ведь известно, что рыба гниёт с головы! Вы, там наверху, Дмитрий Анатольевич, разве не слышите этой вони?

Дурно пахнет деятельность Минприроды России по так называемому <<экологическому>> сопровождению подготовки к проведению зимних олимпийских игр 2014 года в г. Сочи, в результате которого уничтожается Сочинский национальный парк и серьезно страдает Кавказский биосферный заповедник, программы развития горнолыжных курортов на территориях заповедников и национальных парков Северного Кавказа и других проектов, которые больше похожи на большые стиральные машины по отмыванию миллиардов, чем на реально обоснованные бизнес-планы.

Дурно пахнет кадровая политика Минприроды России в отношении руководителей заповедников и национальных парков, когда на эти ответственные должности назначаются люди, вообще не имеющие понятия о принципе абсолютной заповедности и об экосистемном подходе в охране природы и природопользовании, зато обладающие, наверное, какими-то иными достоинствами <<эффективных менеджеров>>.

Дурно пахнет законотворческая деятельность государства, в результате чего на заповедных территориях победным маршем шагает понимаемый в широком смысле так называемый познавательный туризм, а финансирование заповедников ставится в прямую зависимость не от заботы государства, а от их собственной коммерческой деятельности.

Короля делает свита. Чем, как не дурным воспитанием со стороны чиновничьей челяди, сформировано Ваше, Дмитрий Анатольевич, извращенное представление о заповедниках и заказниках государства, которое Вы возглавляете?

Иначе чем можно объяснить подписание Вами законов, которые самым губительным образом повлияли на заповедную систему и природу России в целом, Ваше регулярное игнорирование обращений природоохранной общественности по поводу безобразий, творящихся на ООПТ, Ваша поддержка самых опасных предложений и проектов, касающихся природопользования в границах ООПТ, их хозяйственного освоения и даже ликвидации?

Чем, как не дурным воспитанием, сформировано Ваше незнание того простого факта, что заповедники и заказники в России — это государственные учреждения, созданные государством и контролируемые им. И если там происходит, по Вашим словам, варварская эксплуатация природных ресурсов, причем в нелегальной форме, то кто в этом виноват, кроме государства и тех лиц, кто это государство уполномочен представлять?

Валерий Бриних, председатель Адыгейского республиканского отделения ВООП

enwl.bellona@gmail.com, 17 марта 2012 г.

Дискуссия о заповедниках и национальных парках на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека 15 марта 2012 года, Новокуйбышевск

Выдержки из стенографического отчёта о заседании: http://news.kremlin.ru/news/14776

Вопросы экологической безопасности и защиты окружающей среды Дмитрий Медведев обсудил на выездном заседании Совета при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека. В заседании приняли участие члены Совета, эксперты-экологи и представители ряда экологических организаций.

<……….>

А.ЗИМЕНКО: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники заседания Совета!

Разговор об особо охраняемых территориях хотел бы начать несколько издалека, с примера из Китая. Там дотошно посчитали, что в результате деградации природных экосистем страна теряет 12 процентов ВВП. При этом из этих потерь только 8 процентов приходится на деловую древесину. Всё остальное — за счёт потери экосистемных функций: изменение гидрорежима рек, потеря плодородия почв, эрозии и так далее. Аналогичные расчёты сделаны в США по поводу очистки воды. Оказалось, что чем меньше площадь лесных территорий, тем дороже, причём в разы дороже, очистка воды.

Но природные территории обладают не только экономическими показателями. Они обеспечивают нас совершенно необходимыми, многими жизненно необходимыми функциями. Но для того, чтобы они выполняли эти функции, необходим ряд условий, должна быть достаточная площадь занята природными территориями. Понятно, что при высокой численности населения невозможно сохранять всё и в больших объёмах. Поэтому разработана концепция экологических каркасов, когда особо охраняемые территории являются некими ядрами сохранения и разнообразия в регионе, между которыми существуют экологические коридоры. Это принципиальная вещь, потому что природные экосистемы не могут существовать без обмена биологическим, генетическим материалом, для чего необходима определённая площадь.

Это имеет непосредственное отношение к нашим особо охраняемым [природным] территориям (ООПТ). Много у нас их или мало? Территория заповедников в России занимает чуть больше 1 процента, национальных парков — и того меньше, в совокупности федеральные особо охраняемые территории занимают не более 3 процентов [площади]. В то же время, например, в США эта площадь достигает 15 процентов, в Китае — 17. Вот так выглядят наши федеральные особо охраняемые территории на сегодня.

Какие принципиально важные особенности имеются у ООПТ? Они поставляют человеку абсолютно уникальные и незаменимые ничем другим функции. Наблюдения за природными процессами в многолетнем режиме при изменении климата — подобные данные бесценны, взять их абсолютно негде. Таким образом, ООПТ — это эталоны того, как должна выглядеть здоровая природа. Невозможно лечить больного человека, не зная, как выглядит здоровый организм, то же самое и в отношении природных территорий.

Таким образом, особо охраняемые природные территории — это национальное достояние, а ценность их — абсолютна. Что происходит у нас? В последние годы все проблемы с ООПТ связаны в основном с госуправлением. Достаточно привести несколько примеров. Недавно принятая концепция по развитию ООПТ до 2020 года, новый законопроект об особо охраняемых территориях принимались в практически абсолютно закрытом режиме, общественность, и научная, и природоохранная, с ним не была знакома. Происходит довольно интенсивная и фактически насильственная смена кадров в системе особо охраняемых территорий, особенно это касается директоров, уходят авторитеты, а учитывая низкий уровень финансирования, вообще складывавшаяся десятилетиями кадровая система заповедников и национальных парков сейчас чрезвычайно ослаблена.

Многие экономические, коммерческие решения, касающиеся ООПТ, принимаются с подачи Минприроды фактически на принципах соглашательства, потому что я не помню ни одного примера из серьёзных коммерческих проектов, где бы Минприроды реально отстаивало интересы особо охраняемых территорий. Это понятно, потому что существует системное противоречие, о котором уже упоминалось. Министерство природных ресурсов ответственно за использование природных ресурсов, а в этом режиме очень трудно сохранить паритет.

Проект закона, который я упоминал, бесконечно опасен, там изъято основное свойство, основное требование существования системы особо охраняемых территорий — это принцип бессрочности. Поскольку природные сообщества функционируют длительное время, без этого принципа невозможно каким-либо образом сохранить ту эталонность, ради которой создаются заповедники и национальные парки. Проект закона целиком и полностью ориентирован на развитие хозяйственного использования на охраняемых территориях, причём в разных форматах. Что касается заповедников, то там предполагается развитие туризма, что принципиально недопустимо, о чём мы уже говорили. Что касается национальных парков, то часть из них фактически превращают, пытаются превратить в дома отдыха, спортивные комплексы и так далее, то есть наделить их функциями, совершенно не свойственными национальным паркам, потому что в национальные парки люди должны приезжать для того, чтобы знакомиться с естественной, дикой, сохранённой природой. Ради этого они создаются.

По поводу финансирования. Уровень зарплаты у научных сотрудников, охраны, отдела просвещения: базовые оклады 5-7 тысяч рублей, командировочные до сих пор 100 рублей. В результате происходит потеря кадров, [научных] школ, которые создаются десятилетиями. Молодёжь, естественно, на такие условия, в отсутствии жилья тем более, никогда не придёт. Происходит потеря преемственности, и вот это уже катастрофа. Деньги, которые выделяются на особо охраняемые территории, это деньги в основном на зарплаты. Допустим, выделяется в год 16 миллионов на особо охраняемую территорию, из них 14 — это заработная плата.

На оставшиеся деньги нужно умудриться оплатить аренду, коммунальные расходы и так далее. А на что работать?

Говорят, что денег в бюджете нет. Мы прикинули: в среднем в год выделяется сейчас на федеральные ООПТ по 23-25 миллионов рублей, а при нынешнем режиме требуется 3,5 миллиарда рублей в год на все федеральные ООПТ.

Вы знаете, когда мы узнаём о том, что только на проектирование ЦКАД [центральной кольцевой автодороги] было нецелевым образом истрачено около 9 миллиардов рублей за пару лет, мы не можем поверить в то, что в бюджете нет денег на принципиально важные государственные задачи. И последнее. Туризм в заповедниках — это всё равно что СПИД. Он разрушает иммунную систему заповедной системы, он противоречит принципиальным свойствам этих особо охраняемых территорий.

И наконец, что мы хотели бы рекомендовать. Давно пора на государственном уровне признать особо охраняемые территории национальным и неделимым достоянием, приоритетом в обеспечении экологической безопасности, отказаться от каких-либо планов развития туризма в заповедниках, от преобразования национальных парков в санатории, спортивные комплексы и так далее, отказаться от каких-либо планов изъятия, изменения границ и режима охраны ООПТ.

Соответственно, нельзя допустить принятие нового законопроекта в том формате, который существует. Необходимо обеспечить адекватное финансирование.

И, конечно же, нужно создать при Правительстве орган — федеральное агентство по особо охраняемым территориям с наделением его полномочиями и по выработке государственной политики, и по нормативно-правовому регулированию.

И последнее. Пользуясь присутствием здесь Юрия Петровича, хотелось бы просить Министерство обеспечить реальное содержательное взаимодействие с общественными организациями по вопросам ООПТ.

Я не упоминал региональные ООПТ, тем не менее в России есть совершенно уникальный опыт функционирования так называемого Муравьёвского парка, инновационного, фактически эколого-культурного центра в Амурской области.

Это региональный парк, который войдёт в учебники, он требует всяческого тиражирования. Но на сегодняшний день парк борется с проблемами и не находит понимания на областном уровне.

Пользуясь случаем, я хотел бы передать Вам, Дмитрий Анатольевич, письмо заслуженных учителей Амурской области, которые просят посодействовать в

сохранении Муравьёвского парка. Спасибо.

Е.ШВАРЦ: <……….> И последнее: я знаю, что сейчас будет дискуссия по поводу туризма в заповедниках, хочу отметить следующее. Есть поручение Правительства Российской Федерации об утверждении концепции развития системы охраняемых природных территорий. Невозможно развивать что-либо, если нет системы сдержек и противовесов. Если у нас нет индикаторов экологической политики, мы не знаем, зря тратим деньги или нет. То же самое касается и туризма.

До того момента, пока для каждого заповедника не будут утверждены показатели того, что он охраняет, и качества состояния охраны, безусловно, всё это будет встречать критику, опасения и активные общественные дискуссии.

Т.ШПИЛЕНОК: В начале своего выступления Дмитрий Анатольевич сказал, что не бывает всё чёрным или белым, что это всё-таки мозаика. И мне, как человеку,

который очень давно работает в заповедной системе и, собственно говоря, родился и вырос на территории одного из заповедников России — в Брянском лесу, мне эти очерняющие заявления несколько претят. Поэтому я хотел бы сказать несколько слов на примере Кроноцкого заповедника, в котором я работаю.

С 1 января 2009 года управление практически всеми заповедниками, нацпарками и заказниками федерального значения сосредоточено в Минприроды. Сравните: бюджет 2008 года, до передачи в Минприроды Кроноцкого заповедника — 14 млн. рублей, бюджет 2012 года, текущий бюджет — 130 млн. рублей. Существенно.

Штат 2008 года — 62 человека, штат 2012 года — 88 человек. Средняя зарплата: 2008 год — 10 тысяч рублей, средняя зарплата по учреждению, текущий год — 28 тысяч. Но это Камчатка, это с учётом «северных», и так далее.

В результате за это время мы смогли привлечь новые молодые кадры. Было сказано, что уходят старые авторитеты, не приходят молодые. Приходят молодые, и работают молодые!

За последние 20 лет не было такого рывка по техническому вооружению заповедников и в части противопожарной техники, и в части других технических средств, и в целом финансирования. За последние три года в 2,7 раза увеличился бюджет заповедной системы в целом. Объёмы закупок техники в последние два года не имели аналогов за последние 20 лет.

Теперь что касается туризма. Здесь я категорически не согласен по ряду причин. Представим картины Рафаэля, Рембрандта. Мы их берём, запираем в сундук и говорим: вот это надо охранять, никому не показывать, но при этом мы не говорим, что надо охранять и показывать. Это же неправильно. Это раз.

Второе: гражданское общество. Дело в том, что туризм в заповедниках, именно познавательный туризм, это же в том числе элементы контроля, это лишние глаза на территории, если всё это отрегулировано, чтобы действительно это не была закрытая система. А без этого система будет закрытой.

В Кроноцком заповеднике существует ряд уникальных объектов, к примеру, Долина гейзеров. Давайте закроем доступ вообще в Долину гейзеров всем, кроме сотрудников заповедника. Ну как это? Это будет неправильно. Поэтому я считаю, что должен развиваться познавательный туризм. Это не какие-то там вечеринки либо ещё что-то, а именно познавательный, когда люди едут познавать свою природу. Я лично был свидетелем, когда приехал с туристической группой на Курильское озеро, знаменитое своими медведями, где их огромное количество. Человек увидел, как медведица кормит медвежат, увидел эти взаимоотношения [животных] и сказал: «Всё, я никогда не буду охотиться на медведя». Вот это конкретная работа, просвещение со стороны туризма.

В настоящее время активно в заповедниках используются, в части популяризации в том числе, технические средства, такие как веб-камеры и так далее. При всех сложностях, всех трудностях за последнее время, могу это сказать на своём примере, начали решаться вопросы, которые не решались десятилетиями: оплата труда, приобретение техники, внедрение современных методик, в том числе в научных исследованиях, расширение информационного поля, в котором действует заповедная система.

В нашем заповеднике, и это не хвастовство, мы полностью изменили ситуацию в сфере борьбы с браконьерством, и это в том числе было связано с тем, что есть «глаза» на территории, туристы.

В завершение хочу пригласить Вас посетить Кроноцкий заповедник — жемчужину Камчатки, чтобы почувствовать пульс нашей работы, увидеть её результаты.

Спасибо большое.

Д. МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое за приглашение. Я, конечно, с удовольствием приеду, я тем более у вас в заповеднике не был. На самом деле это очень важный пример — посещение любого природного объекта со стороны руководства государства создаёт мультипликативный эффект, точно так же, как, я не помню, кто из коллег выступал на эту тему, по поводу того, что нужно уборкой заниматься на территории, Вы, Иван Павлович? Я думаю, что это (я просто не стал сразу реагировать) абсолютно правильная мысль, причём в ней есть, конечно, такой пиар-эффект, но он носит позитивный характер. И если люди видят, что даже власти предержащие, начальники, не брезгуют этим заниматься, у них аргументов не остаётся не заниматься тем же самым. Почему в Скандинавских странах чисто? Не только потому, что они существенно выше нас по экологической культуре, а просто потому, что они привыкли так делать, это часть их жизни. Мы умничать умеем, безусловно, выступать хорошо научились, а когда нужно за собой убрать — не идёт это. Так что предложение Ваше поддерживаю.

А.ГРИБКОВ: Действительно, буквально два слова. Я хочу обратить Ваше внимание на то сравнение, которое прозвучало, с картиной Рафаэля. Действительно, заповедники можно сравнивать с самыми удивительными произведениями искусства или с храмами природы, но в храме тоже можно бог знает что устроить, черт знает, вернее, что устроить, как недавно произошло. Поэтому нужно, чтобы государство обращало самое пристальное внимание, тем более что, как показывали коллеги, это какие-то там доли процента от территории нашей страны. <……….>

Н.ТРОИЦКАЯ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Дорогие коллеги! Я представляю «Партнёрство для заповедников». Меня зовут Наталья Троицкая. В силу своей профессиональной деятельности в последние 30 лет я занимаюсь заповедниками и национальными парками, то есть федеральными ООПТ. Ежегодно бываю в 10-15 территориях, в первую очередь федеральных. Кроме того, уже десять лет занимаюсь обработкой годового отчёта директора всех федеральных ООПТ, то есть по всем направлениям я имею какое-то представление и представление, в том числе о динамике происходящих изменений. Мне хотелось бы, чтобы мы ушли отсюда с некоей объективной картиной происходящих изменений в системе ООПТ. Сейчас пока у меня не сложилось такого впечатления, потому что после выступления Алексея Зименко и после того, что сейчас есть в СМИ по поводу системы ООПТ. Конечно, эта информация необъективна, там масса негатива, причём абсолютно неконструктивного и необъективного. На самом деле не всё так плохо, система ООПТ развивается, и система показателей как раз в позитивном вполне росте.

Мне бы не хотелось опять же, чтобы выступление Тихона Шпиленка произвело впечатление такой обласканной территории, залюбленной, что это единственный такой пример в нашей системе, — ничего подобного.

Д.МЕДВЕДЕВ: Его специально привезли для того, чтобы продемонстрировать белое пятно на фоне потока негатива.

Н.ТРОИЦКАЯ: Да-да. На самом деле всё не так. Я могу назвать десять территорий как минимум, которые находятся в таком же прорыве, как и Кроноцкий заповедник. Это заповедник Байкальский, заповедник Хакасский, заповедник Воронежский, заповедник «Столбы» и ещё десяток таких же заповедников, которые находятся в таком же точно прорыве. Кроме того, два десятка заповедников находятся в динамичном, позитивном развитии. Это связано как с кадровыми переменами, на которые здесь пеняли и говорили, что всё плохо делается. Ничего подобного. Как показала жизнь и как показывает практика, очень много пришло людей конструктивных, позитивных, молодых, энергичных, и то, что происходит на этих территориях, вполне выглядит позитивно. Это опять же два десятка территорий, просто нет времени, чтобы их перечислить, но все цифры есть, я могу это доказать.

Что касается познавательного туризма в заповедниках: ведь ни для кого из общественных организаций и из ООПТ не секрет, что туризм в заповедниках был, есть и будет, причём он был изначально прописан классиками нашего заповедного дела, которым так гордимся. То, что он был в самые тяжёлые времена, в 90-е годы, в самых заповедных уголках, я могу доказать тем, что 15 лет проработав в Баргузинском заповеднике (это один из самых труднодоступных и удалённых заповедников на Байкале), — так вот там в год не меньше тысячи посетителей было, это в 90-е годы, когда трудно было добраться и когда не было денег на это. То есть задача лишь в том, что увидят посетители, что услышат посетители на заповедных территориях и какой туризм мы планируем развивать, и как он будет развиваться.

Так вот то, что сейчас делается на территориях, называется развитием цивилизованного познавательного туризма. И Министерство природных ресурсов в этом заняло конструктивную позицию, уделяет должное внимание, и можно, приехав на любую территорию, в этом убедиться лично, я всех к этому призываю.

И в заключение я хочу сказать, почему это происходит, на мой взгляд. Потому что первые лица государства впервые за много лет обратили самое пристальное и непосредственное внимание на охраняемые территории. Они их посещают, они их понимают, они их любят, ценят и уделяют должное внимание. Так вот я хочу попросить первых лиц государства и Юрия Петровича о том, чтобы это внимание не ослабевало и развивалось и наши ООПТ стали настоящим нашим национальным достоянием. Спасибо.

Ю.ТРУТНЕВ: <……….> Точно так же совместно принимаются и практические действия, например, такие, как создание новых особо охраняемых природных территорий.

Здесь говорилось о деградации опыта. Я тут совершенно точно могу сказать, что это неправда. Улучшается материальное обеспечение, повышается заработная плата, создаются новые особо охраняемые природные территории. Мы просто, извините, за последние три года поставили на кадастр все границы ООПТ, чего не было. Мы рассуждали о границах ООПТ, говорили: вот это в границах, а вот это не в границах, — но это были рассуждения, границ ООПТ не существовало. У нас осталось 8 заповедников, после чего мы эту работу заканчиваем и заканчиваем спекуляции на эту тему. Это тоже очень большая и очень серьёзная работа.

<……….> И, может быть, последнее. Был очень горячий диспут на тему того, что делается особо охраняемыми природными территориями. В особо охраняемых природных территориях Соединённых Штатов Америки доходы США от туризма составляют 14,5 миллиарда долларов в год, в 20-30 раз больше нас на туризме зарабатывают Галапагосы. При этом мы точно не за то, чтобы денег обязательно больше заработать, мы не про это. Но мне никто никогда не докажет, что будет хуже, если в красноярском заповеднике «Столбы», который сегодня посещают 400 тысяч человек в год, и они идут, прыгая через поваленные деревья, разрушая стоянками окружающую природу, разбрасывая мусор, если им негде, извините, в туалет сходить и так далее, будет хуже там построить нормальную тропу, поставить нормальные туалеты, поставить какие-то баки. Так во всём мире делают. Мы не можем 400 тысяч человек не пустить. Есть желание людей, мы не можем ООПТ обнести колючей проволокой.

Те 3500 человек инспекторов, которые занимаются охраной ООПТ, не для этого там присутствуют. Поэтому я уверен в том, что развитие ООПТ как раз состоит в том, чтобы, не разрушая их, выделять те зоны, которые можно показывать, создавать те условия, которые не разрушат систему ООПТ, а, наоборот, позволят улучшить материально-техническое обеспечение, позволят сделать ООПТ действительно той частью экологического образования, которое просто, извините, любовь к Родине будет прививать. Я не знаю чего-то другого, что бы так же прививало любовь к Родине. <……….>

Д.МЕДВЕДЕВ: <……….> Несколько слов в развитие того, о чём коллеги говорили.

Оплата труда в природоохранной сфере. Она действительно невысокая, по мере возможности мы будем её поднимать. Хотя в ряде случаев действительно всё-таки некоторые изменения налицо, их не видеть было бы нечестно.

Национальные парки, особо охраняемые природные территории. Юрий Петрович уже сказал, мне бы хотелось поддержать то, что было сказано им и некоторыми другими коллегами. Мы всё-таки должны создавать разумный порядок посещения соответствующих территорий, который будет соединять, с одной стороны, природоохранный компонент, а с другой стороны, коммерческий компонент. Мы живём в определённом мире. Вот цифры, которые привёл министр Трутнев: США — 14 миллиардов долларов, он не назвал российскую цифру, Россия — 300 миллионов рублей.

В любом случае необходимо увеличивать соответствующие поступления и тратить получаемые деньги на то, чтобы на особо охраняемых природных территориях был порядок. Я иногда читаю, конечно, когда там люди с толстыми кошельками лезут и пытаются что-то строить, это раздражает. Но, с другой стороны, когда бардак полный и вообще ничего не происходит, это тоже раздражает. <……….>

enwl.bellona@gmail.com, 17 марта 2012 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *