Опубликовано

ВЫБОРЫ ПОЗАДИ. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Конец <делегативной демократии>

Выборы прошли по процедуре, которая уже не обеспечивает победителю легитимности

Конечно, Владимир Путин не выиграл эти выборы. И дело даже не в объеме фактических фальсификаций. Дело в том, что выборы прошли по той процедуре, которая уже не обеспечивает победителю легитимности.

Собственно, это признают сами власти. С конца декабря в Думе лежит законопроект, в котором нынешний порядок президентских выборов признается несправедливым и неправильным. Его внес Дмитрий Медведев в ответ на декабрьские протесты оппозиции. И только в извращенном мире питерских псевдоюристов можно придумать такую комбинацию: признать, что процедура выборов несправедлива, пообещать ее исправить и под шумок провести выборы по старой процедуре. Здесь, кстати, вполне ярко проявляется отношение <питерских юристов> к закону: они понимают его не как реализацию представлений общества о справедливости, но почти исключительно как механизм надувательства и как <право сильного>.

Нелегитимность процедуры президентских псевдовыборов связана не только с медведевским законопроектом. Он, наоборот, лишь следствие. Эта процедура вполне сносно работала в середине 2000-х. Несмотря на многочисленные нарушения, которые были и тогда, несмотря на приписки, административный ресурс, цензуру, отсутствие альтернативы, механизм пассивного вотума доверия вполне обеспечивал Путину эту самую легитимность. Такая ситуация весьма похожа на феномен <делегативной демократии>, описанный на примере латиноамериканских стран: граждане как бы выдают полный карт-бланш избранному лидеру на управление страной, не считая его при этом связанным ни прежними законами, ни собственными обещаниями, ни правовыми процедурами.

Но это вовсе не вечный дар и не венчание на царство. Это такая специфическая форма непроцедурной демократии.

И вопрос о процедуре возвращается в повестку дня, когда механизм делегирования перестает действовать.

Простой, как вода из-под крана, лозунг <За честные выборы> выбил одну ножку у этого стула. Владимир Путин так и не нашел за всю президентскую кампанию ничего, что можно было бы ему противопоставить. Никто не читал ни одной из его семи статей. И не помнит оттуда ни одного тезиса. Там и не было никаких тезисов, кроме единственного, вычитываемого между строк: я должен остаться, остальное не важно.

Власти хорохорятся: мол, хотя одна ножка и сломана, три остальные еще на месте. Но таков парадокс политической физики: несмотря на трехкратное преимущество сохранившихся ножек, на стуле этом уже невозможно нормально сидеть. И персонаж, овладевший им, обречен уже не величественно править, но по большей части махать руками, стараясь сохранить равновесие. Так и будет.

Только очень наивный человек мог думать, что результатом митингов станет полный политический переворот и кардинальная смена власти в течение 2-3 месяцев. Собственно, оппозиция провела всего четыре (!) массовые акции.

Эти четыре акции похоронили пропутинский консенсус в обществе и сделали из Путина <хромую утку> вне зависимости от тех цифр, которыми недотепа Чуров его наградит.

В конце концов, дело не в Путине, а в путинизме — целой системе взаимоотношений, основанных на формуле <рынок без права>. Это такая вавилонская пирамида незаконных прав на присвоение чужих денег, чужой добавленной стоимости. Это власть, объединенная и одухотворенная возможностью подобного присвоения, то есть — коррупции.

Социальная философия путинизма — это утверждение о безальтернативности, но безальтернативности не Путина, а безальтернативности коррупции. И отсюда уже вытекает тезис о безальтернативности Путина. Ведь если коррупция безальтернативна, то зачем менять политиков у власти?

Движение за честные выборы счастливым образом переворачивает эту конструкцию. Прошедшие три месяца доказали эффективность его главного лозунга. Власти прямым текстом, в сущности, заявили, что готовы вести переговоры по любому вопросу, за исключением одного: честных выборов. Нечестные выборы, было сказано, это святое, этого мы тронуть не дадим. Это главный рубеж обороны вавилонской башни.

С завтрашнего дня начинается новый тур борьбы за святыню нечестных выборов. Будут предложены золотые горы — беспрепятственное создание политических партий, выступления по телевизору, работа в <открытом правительстве> и на приставных стульях в Думе — для тех, кто признает результаты <нечестных выборов>. И наоборот — усиление давления на тех, кто результаты нечестных выборов не признает. Еще бы, ведь речь идет о самом выгодном, что только есть на свете, — о праве присваивать чужие деньги.

Нечестные выборы — это и есть сегодня тот корень, который питает разросшееся пышное древо российской коррупции. Ее кощеево сердце в секретном ларце. Это не значит, что честные выборы автоматически уничтожат коррупцию. Нет. Но и бороться с ней без честных выборов — все равно что собирать воду с пола, не перекрыв прорванную трубу. У системы несправедливого перераспределения, а точнее — присвоения чужих денег, подрывающей сегодня возможности социального и экономического развития страны, нет шансов на обновление без честных выборов.

И любые программы, переговорные процессы, многосторонние дискуссии, лежащие вне этой стратегической темы, будут пустой тратой времени.

Потому что — что такое в политике нечестные выборы? Это открытая дверь к тому, чтобы вас в конце концов кинуть. И вас обязательно кинут. Будьте уверены

Кирилл Рогов, «Новая газета», 5 марта 2012 г.

Обыватель превратился в избирателя

Образование и собственность — два признака буржуа, говорил один из героев <Волшебной горы> Томаса Манна.

Собственность позволяет человеку предъявить спрос на образование. А образование позволяет понять, что защитить собственность можно только в государстве, где работают политическая конкуренция, верховенство закона и свободная рыночная экономика. Столкнувшись с открытым цинизмом власти, буржуа разной степени достатка предъявили спрос на современное государство, защищающее своих граждан, оказывающее им качественные услуги и не обманывающее на каждом шагу, оправдывая тем самым свою отсталость от общества. Так началось и так будет продолжаться уже сейчас, после выборов, протестное движение: буржуа никуда не денутся, спрос на политические изменения не удовлетворен, протест по-прежнему подпитывается неэффективностью государства.

За три месяца обыватели превратились в избирателей. Им нужно новое политическое меню, не такое пресное и скудное. Им нужны партии, честные выборы как каналы представительства, свободная, не засоренная пропагандистским мусором информационная среда.

Если эти требования власть не удовлетворит в первые месяцы после выборов, протест, как подземный пожар, будет сохранять свою энергию и дальше. Или наиболее активные и адаптивные просто уедут из страны, чтобы удваивать ВВП других, более свободных и комфортных стран. А Владимир Владимирович останется один на один с бюджетниками, пенсионерами и купленной частью рабочего класса, окруженный кольцом внешних врагов.

Но и им, тем, кого Путин считает своей нынешней социальной базой, тоже нужны работающие институты демократии, включая выборы. Потому что демократия выгодна — в прагматическом, даже бытовом смысле — каждому.

Ибо, как сказал Бертран Рассел: <При демократии дураки имеют право голосовать, а при диктатуре — править>.

Зачем народу несменяемые, никому не подотчетные, кроме первого лица, дураки у власти?

Ради честности, ради доверия — взаимного и к власти — обыватели, превратившиеся в избирателей, то есть в граждан в аутентичном значении слова, готовы пойти на риск. Да, есть шанс получить так называемую <нелиберальную демократию> (термин американского политолога Фарида Закария), потому что на честных выборах — президента, парламента, губернатора, мэра — может победить популист, националист, левак. Но это уже не пугает граждан, слишком долго кормили их сказками о злых дядях, от которых защищает всевидящее око Путина. Боятся обыватели, избиратели — не боятся.

Наконец, еще одно принципиальное следствие возродившегося гражданского чувства. Для граждан общим делом, Res Publica, становится совершенствование государства. Все чаще идут дискуссии о новом законодательстве, стимулирующем политическую конкуренцию, даже о новой Конституции, о переходных президенте и парламенте, которые должны готовить базу для честных выборов по новым правилам, об Учредительном собрании. Если называть вещи своими именами, то речь идет о переучреждении, пересоздании государства на новой, не дискредитированной основе. И это переучреждение едва ли возможно при Путине.

Власть, даже если она считает себя победителем, проиграла главное. Она проиграла активного, современного, образованного патриота и обладателя собственности. Гражданина России. И осталась с обывателем. Шесть лет немирного сосуществования уже не выдержат ни власть, ни гражданин

Андрей Колесников, «Новая газета», 5 марта 2012 г.

Победа контрреволюции

Политическая борьба носит не столько классовый, сколько клановый характер — и она обостряется

В Москву из регионов свозят шесть тысяч бойцов ОМОНа, МВД предупреждает о провокациях на митингах пятого марта, а ФСО обещает защищать чуть ли не до последнего патрона <памятник ЮНЕСКО> — Кремль.

Если в России и есть люди, которые искренне верят в возможность скорой победы какой бы то ни было революции, то все они обитают на территории того самого памятника.

Они по-настоящему боятся. Но кого?

Лимонова, который бросит своих нацболов штурмовать ЦИК? Или Навального, который, предположим, поведет на Кремль <хомячков> с белыми лентами?

Как-то это несолидно. Даже если эта угроза по внутреннему ощущению топ-элиты реальна, ее легко купировать с помощью того же ОМОНа. Причем не в формате <кровавого понедельника>, а быстро, жестко и аккуратно. Ведь людей, реально готовых к силовым акциям, сейчас немного — по одному на двух-трех омоновцев.

Они боятся не нас. Они боятся друг друга.

По этому поводу здорово высказался информированный человек из касты <решал>: <Вы думаете, после выборов у вас начнется тридцать седьмой год? Нет, это у нас тут начнется тридцать седьмой год!>.

Действительно, для того чтобы развернуть масштабные репрессии против собственного народа, власть должна быть монолитна. Реальному тридцать седьмому году предшествовал тридцать четвертый.

У нас же власть совсем не была монолитной и до декабря прошлого года. Они ели друг друга поедом последние десять лет. А когда случилась Болотная, элиты и вовсе впали в ступор.

Потому что в самоорганизацию граждан они верить органически не способны, как средневековые монахи в систему Коперника, — это вне их культурного кода. В госдеп да, верят, но ведь самому сильному и коварному внешнему врагу нужны пособники внутри страны, и более того — внутри системы.

Изменников обязательно будут искать. В первую очередь среди силовиков и в ближнем кругу. Ведь именно там сконцентрированы основные деньги и административный ресурс.

Уже сейчас растут папки с компроматом. Вот этот бросил деньги на кошелек Романовой. Вот у того дома в шкафу висит оранжевый галстук. А этот вывел деньги в офшор, вместо того чтобы скинуться на Лужники.

Принимаются превентивные меры. Многие чиновники класса <А> поставлены в известность о том, что в обозримой перспективе они не смогут вылететь из страны — в аэропортах будут ждать ответственные сотрудники. А работникам федеральных министерств и ведомств, включая их верхушку, предписано в обязательном порядке после выборов участвовать в уличных провластных акциях — то есть непосредственно любить Родину, прикрывая ее святыни физически, своими телами.

Так что главным измерением политической борьбы будет не классовое, а клановое.

У разных групп в этой борьбе будут разные задачи, реализация которых прямо завязана на внешний фон.

Умеренным, тем, кто хочет просто сохранить свои позиции и после нескольких месяцев кошмара либо просто вернуться к тихой кулуарной жизни, либо, от греха, выйти в кэш и свалить, нужно, чтобы протестные настроения рассосались. Они лоббируют мирные политические решения и пока преуспевают.

Но тем, кто хочет сорвать куш, а не просто устоять в клановой войне, на руку, наоборот, было бы обострение.

Ведь чем реальнее внешняя угроза, тем большие полномочия получают борцы с ней, тем большим успехом пользуется компромат, тем длиннее <расстрельные списки>, в приложениях к которым — должности, погоны и активы.

Главный риск в том, что эти люди могут попытаться сыграть в свою игру. То есть не согласовывая свои действия с самым <верхом>, в режиме спецоперации, способствовать любым видам провокаций и даже самостоятельно их организовывать, а потом максимально жестко подавлять, вызывая реальное возмущение обычных людей — и так до полной Белоруссии.

Мы должны четко осознавать эти риски и строго держать себя в рамках мирного гражданского протеста. Потому что победа контрреволюции на волне нашей политической активности — худший из возможных сценариев.

Алексей Полухин, «Новая газета», 5 марта 2012 г.

Пора прощаться с самодержавием и престолонаследием

О создании оппозицией временной площадки для выработки единой платформы политических реформ

Обращаясь к оппозиции, власть постоянно повторяет: непонятно, чего вы хотите добиться, вы все разные, у вас кто в лес, кто по дрова, у вас куча противоречий. Эти упреки — искусственные, ведь есть четкие требования Болотной и Сахарова. Но одно из требований — реформа политической системы — пока не конкретизировано.

Мы должны определиться, какая реформа нам нужна. Для этого надо создать механизм выработки единой платформы политической реформы. По большому счету, мы должны обсудить даже не столько политическую реформу, сколько реформуконституционную.

Ведь что происходит в стране? Ровно то, что было записано в Конституции 1993 года. Если отойти от пышных фраз, то смысл записанного в ней таков: Россия — это неограниченная номенклатурная монархия, в которой господствуют чиновники, а царь-президент не имеет никаких сдерживающих структур. Не работают механизмы законодательной власти, парламент унижен — он лишен всякого контроля за исполнительной властью, права расследования и права на формирование правительства. Этот бездарный и непопулярный в обществе парламент прописан в нашей Конституции.

Я считаю, что ключевым в подготовке политической реформы должно быть создание оппозицией некоего Учредительного собрания или, скажем, Форума оппозиции с приглашением людей науки, правоведов, политических журналистов, чтобы определить, чего мы хотим. Смысл, суть протестной волны должны быть не в определении, кто станет президентом и председателем Центризбиркома, а в том, чтобы обеспечить стране исторический шанс провести политическую реформу. Надо менять не людей во власти, а ее механизм. Иначе все вернется на круги своя. Если мы этого не сделаем, все выходы на улицу, вся борьба, все жертвы — бессмысленны.

Этот форум мог бы создать четыре секции. Государственное устройство. Судебная реформа. Механизмы функционирования независимых СМИ как неотъемлемого элемента любой демократической системы. И отдельно — избирательное законодательство.

Что касается государственного устройства, то мы должны прописать, что у нас нет царя, самодержавия и престолонаследия. Нельзя сохранять положение, при котором Конституция — это колыбель новых диктаторов и авторитарных правителей.

Лично я считаю наиболее эффективной формой государственного устройства парламентскую республику. Это наиболее динамичная форма управления страной, которая, по большому счету, отражает точку зрения больших социальных групп, представленных политическими партиями, которые, в свою очередь, в ходе выборов должны получать от этих групп населения мандат на реализацию тех или иных целей и методов их достижения. Партии между собой договариваются, на основе компромиссов формируется коалиционное правительство, которое формально приводит к власти президент.

И пока эти компромиссы соблюдаются, данное правительство работает. Парламент должен иметь функции контроля и даже, возможно, отзыва отдельных министров, если они не могут решать поставленные перед ними задачи (при этом никто не отменяет жесткую иерархическую подчиненность внутри самого кабинета министров).

Никакой вождь, никакой диктатор в этом случае появиться не могут. Понятно, что партии должны быть полноценные. Но сегодня они такими быть не могут: невозможно честно выиграть соревнование, если один плывет по чистой воде, а остальные по дорожкам с соляной кислотой.

Президент должен оставаться гарантом Конституции, он должен выполнять важные международные представительские функции. Избираться он может всенародно, а может — парламентом. Если любой из этих вариантов правильно организовать, то каждый может оказаться работоспособным.

Судебная реформа. Самое главное — самоформирование судейского корпуса через сложную систему фильтров и отбора. Через утверждение кандидатов в судьи в профильных комитетах верхней и нижней палат парламента. С утверждением президентом, который выполняет важную функцию: он либо утверждает, либо нет, давая мотивированный отказ. Сложной должна быть и процедура отзыва судьи. Сроки должны быть очень длинными, для Верховного суда, может, и пожизненными. Процедура отстранения судьи от должности должна быть не менее публичной и сложной. Для отстранения судьи должен быть реальный консенсус многих институтов и реальные обоснования — чтобы не превратить судью в заложника чьих-то политических или иных интересов.

Что касается СМИ, то они, по моему мнению, должны делиться на две части. Первая — общественные СМИ, в первую очередь — общественное ТВ, которое должно финансироваться гражданами и больше никем. В совете директоров могут быть представлены ведущие парламентские партии и общественные организации (50 на 50), которые путем голосования назначают гендиректора. А затем членам совета директоров категорически запрещается вмешиваться в текущую деятельность общественного СМИ.

Остальным СМИ должны быть предоставлены налоговые преференции и льготы по аренде. На федеральных телеканалах акции должны быть распределены так, чтобы один владелец владел не более чем 15% акций. При этом из числа акционеров надо исключить государство — чтобы не превращать телеканалы в инструмент пропаганды со стороны исполнительной власти.

Что касается выборного законодательства, то совершенно очевидно, что все надо начинать с формирования избирательных комиссий. В них должны быть представители политических партий, участвующих в избирательном процессе, и они должны подчиняться только закону. Надо также определиться, как мы будем выбирать. Я считаю, что выборы в Совет Федерации должны быть прямыми. Это должна быть реальная палата регионов, в которой должно быть по два представителя от региона и которые будут представлять народ, а не ту же исполнительную власть.

Ведь сегодня 50% — это представители исполнительной власти в чистом виде, а остальные — формально идут от законодательной власти, но также в силу особенностей нашей системы это люди, от исполнительной власти зависимые.

В Государственную думу надо выбирать или всех депутатов по мажоритарным округам от политических партий.

Или 50 на 50: партийные функционеры, не являющиеся яркими личностями, но полезные для дела, могут идти по партийным спискам. Округа одномандатные или многомандатные. Это вопрос дискуссии. Но совершенно очевидно, что мажоритарные округа обязательно нужны. Потому что это самый лучший способ пополнения политической элиты.

Честную конкурентную борьбу во время выборов должны проходить все. И конечно, должна быть установлена жесточайшая уголовная ответственность за любое вмешательство в волеизъявление граждан: в процесс выборов и в ход подсчета голосов.

Я лично считаю, что также необходимо снять ограничение на участие СМИ в избирательных кампаниях.

Я думаю, что в основных грубых мазках именно такой должна быть политическая реформа. Могут быть и другие мнения. В любом случае надо садиться и все это обсуждать. Площадка для подобной дискуссии должна быть временной и функционировать лишь в период выработки общей платформы. Мы совместно должны положить на бумагу, чего мы требуем от власти. И что мы хотим сделать с нашей страной. Это платформа общих политических преобразований.

Если власть готова идти на диалог, то, пожалуйста, вот наши требования и наше видение. Если нет, то мы все равно будем добиваться намеченных в этой платформе целей. Другими путями.

Геннадий Гудков, «Новая газета», 5 марта 2012 г.

Обращение Григория Явлинского

Сегодня не может быть никаких революций в России. Всякие <прорывы>, <штурмы>, несанкционированные марши — опасные провокации, лишенные политического смысла и цели

Обращаюсь к моим сторонникам, ко всем гражданам, которые после 4 марта собираются принять участие в массовых митингах, а также ко всем оппозиционным политическим лидерам России — мы должны сделать все, чтобы избежать насилия, кровопролития, не поддаваться на возможные провокационные действия властей, мы должны не допустить развязывания гражданской войны в стране.

Отдельно обращаюсь ко всем оппозиционным политическим лидерам, организующим акции протеста и призывающим на них людей: если в эти дни произойдет насилие, то это приведет к резкому ослаблению оппозиции и надолго отбросит ситуацию назад. Предотвращение насилия, недопущение провокаций — наша ответственность и задача.

В сложных и непредсказуемых обстоятельствах, имея дело с властью, чаще всего не желающей никаких компромиссов по существу и при этом владеющей большим опытом и традицией политических расправ, сохранить доверие людей можно только всячески избегая и предотвращая насилие и при этом неуклонно продвигаясь к цели — мирному коренному изменению авторитарной, неработоспособной, бесчеловечной политической системы.

Основа первого за много лет успеха, достигнутого гражданским обществом в последние три месяца — мирный, законный характер действий. Закреплять и развивать этот успех, оставаясь в этих рамках, — трудная работа, однако резкое нагнетание напряжения, отказ от ненасилия как ключевого приоритета, неминуемо приведет к поражению.

Сегодня не может быть никаких революций в России. Всякие «прорывы», «штурмы», несанкционированные марши и прочие PR-мероприятия отдельных личностей, рискующих жизнью и здоровьем возмущенных несправедливостями и ложью граждан, — опасные провокации, лишенные в сложившихся условиях политического смысла и цели.

Напротив, мы должны доказать всем нашим потенциальным сторонникам, что нам можно доверять и что мы ясно понимаем цели протестного демократического движения не как собственное самовыражение, а как защиту интересов граждан, которым жизненно необходимы масштабные, серьезные и ответственные перемены в России. Только в этом случае число наших сторонников по всей стране будет становиться всё больше. Только идя таким путем, мы станем ответственными выразителями мнения значительной части российского общества.

К голосованию 4 марта и его итогам следует отнестись с трезвым пониманием их места в нашей общественно-политической жизни. У этого события может быть весьма высокая эмоциональная нагрузка, которая при некоторых условиях может придать ему политическое значение, но сама процедура выборов, задуманных как безальтернативные, почти не имеет к этому отношения, ее собственный смысл несоразмерно мал, чтобы всерьез заниматься борьбой за результат. Изнурительная борьба за результаты «выборов без выбора» не стоит того, чтобы рисковать будущим. Гораздо важнее сохранить потенциал, политическую инициативу, сохранить и развить интерес многих людей к политике, удержать не только вектор протеста, но и конструктивные целевые установки. Мы должны думать об осмысленном формировании новой политической повестки дня, о выдвижении качественно новых инициатив в интересах общества.

Всё только начинается! Всё впереди!

«Новая газета», 5 марта 2012 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *