Опубликовано

ПРАВЯШИЙ ЮРИСТ РОССИИ ПРОДАЛ ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРАВА ЖИТЕЛЕЙ ЧАПАЕВСКА

(ему Дзержинска и Москвы оказалось мало)

ЗАСЕДАНИЕ

Заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека 15 марта 2012 года, Новокуйбышевск

Вопросы экологической безопасности и защиты окружающей среды Дмитрий Медведев обсудил на выездном заседании Совета при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека. В заседании приняли участие члены Совета, эксперты-экологи и представители ряда экологических организаций.

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги!

У нас с вами традиция — встречаться в регионах. Я считаю, что это полезно, потому что проблемы развития нашей страны, развития гражданского общества, прав человека не локализуются Москвой, известными московскими местами — они существуют во всех регионах. Я считаю, что полезно встречаться в других местах.

Надеюсь, что сегодня у нас с вами будет откровенный и продуктивный разговор, посвящённый в основном экологической проблематике. Право на нормальную окружающую среду — одно из основных прав человека. Создание подобной среды — это наша общая задача. Решить её без поддержки гражданского общества государство не в состоянии, и поэтому диалог между властью, с одной стороны, бизнесом и общественными организациями, с другой стороны, по этой весьма и весьма непростой проблематике крайне необходим. Здесь у нас присутствуют и члены Совета при Президенте, и специалисты в области охраны окружающей среды, представители соответствующих неправительственных организаций. Я хотел бы, чтобы мы обменялись впечатлениями как о том, что происходило в этой сфере запоследние годы, так и о том, что нам ещё следовало бы сделать.

Я несколько раз к этой теме обращался за последнее время на президиумах Госсовета, на Совете Безопасности, у нас было специальное заседание Комиссии по модернизации и технологическому развитию при Президенте, а в июне прошлого года мы в течение месяца проводили целую серию встреч, мероприятий, совещаний по проблемам экологического развития. Надеюсь, что с тех пор кое-что изменилось.

Ряд вопросов, которые тогда обсуждались, вошли в перечень моих поручений по итогам заседания президиума Государственного совета. Тогда говорилось о необходимости внесения изменений в экологическое законодательство, о ратификации так называемой Орхусской конвенции, Конвенции Эспо. Законопроекты о ратификации названных конвенций в ближайшее время по итогам этой работы будут внесены в Государственную Думу. Это как минимум вполне зримые результаты нашего с вами сотрудничества.

В рамках исполнения этих и некоторых других поручений Правительство внесло в Госдуму пакет из пяти законопроектов, которые направлены на современное экономическое стимулирование, внедрение зелёных технологий, технологий переработки отходов, повышения эффективности государственного экологического мониторинга (последний — вступил в силу); в стадии высокой готовности также проект основ государственной политики в области экологического развития нашей страны на период до 2030 года (этот документ в настоящий момент проходит согласование).

Отмечу также, что проект федерального закона, который направлен на защиту морей от нефтяного загрязнения, принят в первом чтении, но не вполне устраивает заинтересованные стороны, насколько меня информировали. Давайте эту проблему обсудим: что можно было бы поправить.

Что мне хотелось бы услышать от вас: естественно, вашу оценку эффективности решений, которые были приняты; вашу оценку того, есть ли изменения к лучшему, а если таковых нет, то с чем это связано (хотя не бывает ситуации белой или чёрной, всегда она значительно более пёстрая). В любом случае, что может дополнительно предложить гражданское общество, чтобы вместе с государством и вместе с предпринимательским классом сдвинуть застарелые экологические проблемы и, может быть, постараться часть из них решить. Потому что накопленные проблемы действительно весьма и весьма немалые, и, совершенно очевидно, нам ещё десятилетиями с ними придётся разбираться.

Я знаю, конечно, и о той большой работе, которую вы ведёте по борьбе с несанкционированным сбросом мусора, с самовольным строительством в природоохранной зоне, выступаете за то, чтобы современные технологии использовались, за то, чтобы экологически опасные производства закрывались или перепрофилировались. Я знаю о существовании такой весьма энергичной работы в интернет-сети со стороны тех добровольцев, которые в какой-то период сплотились для решения разных задач включая, по сути, национальное бедствие — лесные пожары. Всё это адекватные и достойные примеры того, когда общественность берёт инициативу в свои руки, занимается полезным для страны делом.

Очевидно, что репрессивная составляющая в области экологии срабатывает далеко не всегда. Все разговоры о том, что нужно только штрафы увеличивать, — это иллюзия. Очевидно, что необходимы меры стимулирования предприятий к созданию современных программ и технологий, выходу на экологически чистое производство. Наши предприятия где-то слышат эти доводы. Сказать, что ситуация не меняется, я не могу, особенно когда речь идёт о достаточно крупных и успешно развивающихся комплексах. Но где-то они и не очень хотят эти аргументы воспринимать.

И поэтому важно, чтобы соответствующий диалог между экологическими структурами и бизнесом продолжался, в том числе и при деятельном участии государства, потому что экономика у нас, как ни крути, в значительной степени частная. Хотя некоторые крупные предприятия принадлежат государственным компаниям, но в большей степени всё-таки это экономика, основанная на частной собственности, и договариваться по поводу соответствующих мероприятий нужно с собственниками.

Важным аспектом является экологическое просвещение. Оно ведётся во всех регионах — где-то лучше, где-то хуже. В любом случае инициативы такого рода, мне кажется, нужно поддерживать.

Передаю слово Михаилу Александровичу Федотову, председателю Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

М.ФЕДОТОВ, С.ЦЫПЛЕНКОВ, А.ЗИМЕНКО, И.БЛОКОВ, И.МАКСИМОВА

М.ФЕДОТОВ: Теперь у нас на очереди Сергей Владимирович Симак — главный эколог Самарской области, я бы так его назвал. Он возглавляет Самарское отделение социально-экологического союза. Вчера мы вместе с ним осматривали этот замечательный нефтеперерабатывающий завод, вместе с директором Андреем Гориславовичем, который был нашим экскурсоводом. И всё, что Андрей Гориславович рассказывал, я дальше перепроверял у Сергея Владимировича Симака. И мне было очень приятно узнать, что экологи вполне благожелательно относятся к тому, что делается здесь на заводе по модернизации производства. Это показывает

конкретный пример, как модернизация позволяет решать экологические проблемы. Сергей Владимирович, я прав?

С.СИМАК: Согласен, Михаил Александрович.

Уважаемые коллеги, право на благоприятную окружающую среду — это одно из базовых прав человека, которое каждому из нас гарантирует Конституция. Однако это право остаётся всего лишь декларацией, если нет эффективных механизмов защиты реализации этого права. Давайте посмотрим, как оно реализуется. Одним из важнейших механизмов является механизм экологического контроля. Вот мы находимся в Самарской области, давайте посмотрим, как организован государственный экологический контроль в регионе.

В управлении экологического надзора регионального министерства сегодня 14 оперативных сотрудников, в управлении Росприроднадзора — 11, в Самарской межрайонной природоохранной прокуратуре — 4. Итого: 29 человек. Теперь, пожалуйста, посмотрите, что из себя представляет регион. Население больше 3 миллионов, 37 муниципальных образований и больше 30 тысяч предприятий, которые зарегистрированы в налоговой инспекции. Могут 29 человек по-настоящему обеспечить контроль такого региона или это шутка?

Я могу сказать, что Самарская область в этом отношении одна из лучших. В других регионах гораздо хуже. Позавчера я принимал участие в круглом столе в Пермском крае, там хуже, там ниже численность. В результате мы имеем то, что мы имеем. Латентность экологических правонарушений в России намного превышает 95 процентов. Это то, что называют юридическим языком правовой нигилизм, а общечеловеческим языком — беспредел. О какой защите прав можно говорить при такой ситуации?

Муниципальный контроль несколько лет назад ликвидирован федеральным законодателем. Могу сказать, что Самарская область сумела эту проблему решить, делегировав часть полномочий государственного надзора, тогда ещё контроля, органам местного самоуправления. Но, во-первых, эта проблема таким образом решена только в одном регионе России (ещё в двух регионах в усечённом виде более или менее как-то решена), а, во-вторых, на мой взгляд, совершенно ненормальная ситуация, когда субъект Федерации вынужден исхитряться, для того чтобы исправить дурацкие решения федерального законодателя. Это ненормальная ситуация. А ведь муниципальный контроль, муниципалитеты, они ближе всего к земле, именно они могут оперативно реагировать на нарушения, которые влияют на право людей на благоприятную окружающую среду, на это право жителей этих муниципалитетов.

Какие ещё формы контроля могут быть? Есть общественный контроль, который мог бы быть очень серьёзным подспорьем для системы контроля государственного.

Ведь дело в том, что, мы с вами прекрасно понимаем, муниципального или государственного инспектора в каждом дворе не поставишь, никакого бюджета на это никогда не хватит, а вот общественного инспектора поставишь (его и ставить не надо, он живёт в этом дворе), если он подготовлен, поддержан государством и с государством взаимодействует.

Какие формы существуют общественного контроля? Во-первых, получение информации, это тоже право, которое гарантирует нам 42-я статья Конституции, Закон об информации, Орхусская конвенция, к которой, кстати, Россия присоединилась в прошлом году. Но вот механизмов, которые гарантируют получение гражданами полной и достоверной информации, как Конституция нам обещает, не существует, мы постоянно сталкиваемся с невозможностью её получения. Это очень серьёзная проблема, которую можно решать только принципиально на уровне государства.

Вторая форма — форма превентивного контроля — экологическая экспертиза. За последние годы экологическая экспертиза была усечена катастрофически — на 95 процентов. В первую очередь она была ликвидирована в городах, где проживает большая часть населения России и где реализуется большая часть проектов, которые из здравого смысла обязаны быть объектом такой экспертизы.

Да, исходя из понятных антикоррупционных соображений, упрощением хозяйственной деятельности свели всю экспертизу к единой экспертизе — государственной экспертизе, создав там экологический отдел вроде бы. Но ведь при этом ликвидировали заодно и Общественную экологическую экспертизу, которая была чуть ли не единственным эффективным механизмом влияния граждан на принятие решений, от которых зависит их судьба. И сейчас такого механизма просто нет. Я предлагаю рассмотреть вопрос, хотя бы как один из вариантов, восстановить общественную экологическую экспертизу в связи с государственной экспертизой в городах. Это был бы один из вариантов решения такой проблемы.

И третья форма контроля — это прямой инспекционный контроль общественными организациями. Мы имеем опыт такого контроля: в Самарской области у нас действует шестой год общественно-экологическая инспекция Самарского социально-экологического союза, который объединяет более 120 общественных инспекторов в разных муниципальных образованиях. Но, к сожалению, это редкий, очень редкий опыт для России, и мы сталкиваемся с большим количеством проблем, я чуть позднее о них скажу.

На мой взгляд, и я глубоко убеждён, что полноценная система экологического контроля должна представлять такую пирамиду, которая должна опираться на землю, на многочисленных общественных инспекторов, чуть менее многочисленных муниципальных и какое-то определённое количество государственных, которые осуществляют общий надзор. Сегодня мы имеем только верхний уровень, который висит в воздухе и не способен оказать никакого реального влияния на ситуацию.

При этом, осуществляя на практике общественно-экологический контроль, мы сталкиваемся с рядом очень серьёзных проблем.

Во-первых, общественный контроль не имеет практического смысла, если он не реализуется в эффективном взаимодействии с органами государственной власти, потому что он — полуконтроль. Общественным контролем нельзя принять меры, нельзя исправить ситуацию, а можно только выявить проблему. А дальше дело за государством.

Во-вторых, существует серьёзная проблема отсутствия правового статуса и правовой защиты общественных инспекторов.

В-третьих, существует серьёзнейшая проблема отсутствия ресурсов, которая не позволяет эффективно и полноценно развивать общественный контроль. Мы в какой-то степени эти проблемы решаем, готов рассказывать и делиться, как это делать, мы готовы помогать другим регионам развивать общественный контроль, но здесь необходимо партнёрство с государством, а также с другими общественными организациями.

Вторая проблема, которая в моём докладе была заявлена, — это проблема формирования экологической культуры. Думаю, мы все здесь согласны с профессором Преображенским в его тезисе, что разруха, извините, не в сортире, разруха в голове. До тех пор, пока разруха в голове не будет ликвидирована, ситуация у нас меняться не будет никогда, какие бы законы ни принимались и какие бы слова мы ни говорили.

Единственным консолидированным инструментом, через который государство может повлиять на эту ситуацию, является система образования. Понятно, что есть и другие, но это наиболее эффективный инструмент. И закон, и Конституция тоже создают для этого, вообще говоря, нормативные условия, и в Законе <Об охране окружающей среды> есть 72-я статья, которая требует от системы образования вводить эти элементы. Дмитрий Анатольевич, в позапрошлом году Вы давали поручение провести работы по экологизации системы образования, давайте посмотрим, как это выполнено. В 2010 году был принят Стандарт школы общего образования, в преамбуле этого Стандарта слово <экология> встречается 117 раз — здорово, выполнили в том же году. Посмотрим теперь, как это дошло до земли, посмотрите в стандартах предметов, когда доходит до ученика — ровно столько, сколько в предыдущем, 2009 году. То есть когда доходит до земли, оказывается, что ничего не выполнено, всё красиво для отчёта. Органы управления образованием, очевидно, не имеют понимания того, что надо делать, чтобы это поручение выполнить.

И главное, ничего не делается для того, чтобы это понимание выработать.

У нас есть опыт, есть инструменты, которые позволяют эти проблемы решать. Одним из таких инструментов является комплекс <Экологические капельки>, который я уже показывал в июне. Это инструмент, который позволяет, на мой взгляд, принципиально изменить такую ситуацию. Сегодня этот комплекс внедряется в инициативных школах в пятнадцати регионах России и ряде зарубежных стран, но пока, к сожалению, мы не имеем полноценной поддержки органов управления образованием. Правда, в Самарской области готовится педагогический эксперимент по внедрению этого комплекса. Так что Самарская область при желании, в том числе федерального министерства, может стать опорной экспериментальной площадкой для внедрения этого комплекса, тем более что у нас активно ведутся работы по продолжению этого проекта. Сейчас 7-9 классы у нас охвачены, и задача — в ближайшие годы сделать полную линейку с 1 по 11 класс.

Есть ещё один важный вопрос, на котором я хочу закончить. Практика показала, что очень часто (боюсь, как бы не всегда), когда даются поручения первых лиц государства, сделанные по инициативе общественных организаций, и в том числе представителей Совета по правам человека, эти поручения либо не выполняются, либо выполняются так, что лучше бы вообще не выполнялись. На мой взгляд, единственным механизмом, который мог бы этому противостоять, является создание на основе таких поручений рабочих групп при специально уполномоченном органе с обязательным участием инициаторов от общественных организаций и с обязательной обратной связью от того, кто дал это поручение, к тому, кто это поручение инициировал и участвует в работе. Он обязательно должен участвовать в работе по реализации поручения. Если этого не произойдёт, все эти поручения также будут зависать, как зависали до сих пор.

Н.РЫБАКОВ, Е.ШВАРЦ, Т.ШПИЛЕНОК, В.ЧУПРОВ, А.КАЮМОВ, А.ГРИБКОВ

Е.ВАСИЛЬЕВА. Во-первых, про информацию. Дело в том, что (тут оговорили коллеги) мы не присоединились к Орхусской конвенции, к сожалению, пока что. Этот вопрос открыт.

И в дополнение к рассмотрению этого вопроса я хотела бы попросить, в частности, Юрия Петровича, здесь присутствующего: давайте ещё рассмотрим вопрос присоединения к протоколу по РВПЗ — это принципиальный вопрос открытия информации. Если уж нельзя к этому протоколу присоединиться, там какие-то основания, может быть, найдутся, может быть, давайте попробуем хотя бы начать внедрять этот РВПЗ в России. Мы начали это делать в Волгограде на региональном уровне, это очень хороший опыт. И это не требует больших затрат. Это всего-навсего размещение в интернете информации об объёмах выбросов и сбросов предприятий, государственной информации, которая лежит в томах, в отчётах. А она может прекрасно работать, когда она открыта, доступна. Это самый прекрасный и саморегулирующийся механизм.

Второй вопрос касается контроля. Очень много сегодня мы говорили об органах контроля. Ещё один аспект очень важный, с моей точки зрения. Потихонечку мы теряем сейчас базу инструментального контроля. Те лаборатории, которые создавались десятилетиями, сейчас находятся на положении полукоммерческих и коммерческих организаций, даже некоторые из них, находящиеся в системе Росприроднадзора. Необходимо поставить цель вывести их из коммерческого сектора.

Давайте сделаем нормальную инструментальную базу для государственного контроля. Невозможно будет не проводить оценку ущерба, невозможно будет проводить очень многие мероприятия по контролю загрязнения, либо объёмом загрязнения, не имея достаточной лабораторной базы, мы её сейчас теряем. Для того чтобы её восстановить или перевести полностью на содержание государства, конечно, нужны большие деньги. И в последней части своего выступления я себе позволю затронуть вопрос природоохранных финансов.

Дело в том, что то, что Минприроды нам любезно предоставил материалы, где написано, что возрождаются экологические фонды, это прекрасно. Но дело в том, что экологические фонды в своё время потерпели фиаско из-за того, что не могли совместить две функции — функцию сбора платежей и эффективности сбора платежей, и самое главное, функцию их эффективного расходования. Как показывает опыт (в своё время мы пытались делать такую оценку в Волгограде, была сделана, я знаю, оценка в Санкт-Петербурге), наиболее эффективным является всё-таки разделение этих функций, и лучше, чем налоговая инспекция, у нас никто деньги из народа не вытрясает. Поэтому эффективность собирания платежей, если мы хотим повысить. Если мы хотим сделать их регулярными (обычных платежей, я сейчас не говорю о штрафах), давайте рассмотрим вопрос о том, чтобы это передать в налоговую инспекцию, пусть у нас будет экологический налог. Наши соседи на Украине уже пошли по этому пути, и там есть прекрасные результаты об объёмах и своевременности поступления платежей. Попробует хоть одно предприятие не заплатить налоговой инспекции, сразу получит, соответственно.

И второй вопрос здесь — это эффективное расходование. Соответственно, если у нас будут экологические фонды, это будут действительно фонды по эффективной реализации природоохранных проектов. Они смогут в полной мере сосредоточиться на этом, они смогут реализовать полный проектный цикл, подобрать соответствующие кадры, которые будут следить именно за эффективностью расходования в соответствии с национальными программами либо с региональными программами. Может быть, на перспективу этот вопрос рассмотреть.

Ещё один вопрос коротко. Всё-таки, может быть, в каком-то стратегическом будущем нам стоит посмотреть на внедрение в России принципа <загрязнитель платит>, когда сам загрязнитель, тот, кто причинил ущерб, этот ущерб не просто пятикратным штрафом в бюджет государству вносит, а сам восстанавливает то, что было нарушено. Мы можем очень много говорить о размерах, штрафах, об их эффективности, но, может быть, рассмотреть этот вопрос, что не штрафы, которые идут куда-то, через очень много бюджетов и не приходят в то место, где был нанесён ущерб, а всё-таки происходит прямое возмещение этого ущерба на местности, восстановление территории.

Н.ТРОИЦКАЯ, Н.БИКТИМИРОВА, Ю.ТРУТНЕВ, Д.МЕДВЕДЕВ.

http://www.kremlin.ru/news/14776

ЗАСЕДАТЕЛИ, приглашенные по экологической линии

(Шпиленок в списке не значится — протырился самостоятельно, Шапхаев и Газарян из списка вытряхнули):

ТРУТНЕВ Юрий Петрович — Министр природных ресурсов и экологии

БИКТИМИРОВА Наиля Марсиловна — заместитель председателя татарстанского отделения Социально-экологического союза, г. Казань

БЛОКОВ Иван Павлович — директор по программам и проектам международной неправительственной организации <Гринпис России>

ВАСИЛЬЕВА Елена Александровна — директор региональной общественной организации <Волгоград-экопресс>, г. Волгоград

ГРИБКОВ Алексей Владимирович — председатель Алтайской краевой общественной организации <Геблеровское экологическое общество>, г. Барнаул

ЗИМЕНКО Алексей Владимирович — генеральный директор Центра охраны дикой природы

КАЮМОВ Асхат Абдурахманович — председатель Совета экологического центра <Дронт>, г. Нижний Новгород

КНИЖНИКОВ Алексей Юрьевич — руководитель программы по экологической политике ТЭК международной неправительственной организации <Всемирный фонд дикой природы>

МАКСИМОВА Ирина Ильинична — учёный секретарь Научного совета по Байкалу Сибирского отделения РАН, г. Иркутск

РИХВАНОВА Марина Петровна — сопредседатель региональной общественной организации <Байкальская экологическая волна>, г.Иркутск

РЫБАКОВ Николай Игоревич — исполнительный директор экологического правозащитного центра <Беллона>, г. Санкт-Петербург

СИМАК Сергей Владимирович — председатель совета самарского отделения Социально-экологического союза, г. Самара

ТРОИЦКАЯ Наталья Ивановна — директор Некоммерческого партнерства <Партнёрство для заповедников>

ЧЕРЕПАНОВА Анастасия Алексеевна — руководитель интернет-проекта <Виртуальная Рында — Атлас помощи>

ЧУПРОВ Владимир Алексеевич — руководитель отдела энергетики и климата международной неправительственной организации <Гринпис России>

ШВАРЦ Евгений Аркадьевич — директор по природоохранной политике международной неправительственной организации <Всемирный фонд дикой природы>

http://news.kremlin.ru/ref_notes/1175

ГОРОД ХИМИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ ЧАПАЕВСК

1990-е годы

Анализ почв и вод в Чапаевске, выполненный в 90-е гг., обнаружил очень многое.

В частности, что в почве на заводской территории на рубеже веков был найден даже «живой» иприт (концентрация — до 25 мг/кг). Более того, «живой иприт» (не продукт гидролиза, а именно иприт) в концентрации 0,002 мг/кг обнаружен в донных отложениях оз.Ильмень, являющегося городской зоной отдыха.

Продукты гидролиза иприта находятся в р.Чапаевке. Не будет лишним напомнить, что ПДК на содержание иприта в почвах и водах секретная медицина не вдохновилось установить и поныне. На территории завода содержание мышьяка, указывающего на последствия масштабного выпуска люизита, составляет в верхнем слое почвы (от поверхности до глубин 20 см) от 145 до 17000 мг/кг (то есть от 72,5 до 8500 ПДК). При этом часть мышьяка находится в особо токсичной и устойчивой форме. Как оказалось, концентрация очень устойчивого оксида люизита — бета-хлорвиниларсиноксида — с токсичностью не меньшей, чем у самого люизита, доходит в почвах завода до 22 мг/кг.

Что касается всего города, то концентрации мышьяка в его почвах находятся в пределах 3,3-30 мг/кг (то есть от 1,65 до 15 ПДК). Часть этих загрязнений приходится на садовые участки и частные дома. И вообще много загрязнений мышьяком приходится на пойму р.Чапаевки — свидетельство продолжающегося поверхностного смыва мышьяка. Неудивительно поэтому и появление отдельных пятен загрязнения мышьяком высокой интенсивности вне завода, в частности, в северо-восточной части города. Можно удивляться, но оксид люизита найден даже в донных отложениях городского оз.Ильмень. Мышьяк — тоже. Мест с мышьяком выше нормы в Чапаевске очень много. А вот городских территорий с 0-2 единицами ПДК по мышьяку в городе не так уж много.

Таким образом, исследования 1993-94 гг. и 1999 г показали, что наибольшие концентрации общего мышьяка на территории завода сосредоточены в поверхностном слое грунта (от 145 до 17000 мг/кг) с небольшими вариациями по глубине (1,0-6,0 мг/кг). Более сложное распределение наблюдается для органического мышьяка: в поверхностном слое (0,7 ? 27 мг/кг), далее вниз по разрезу уменьшение концентрации до 0,01-0,2 мг/кг, а затем некоторое повышение до 0,2-0,7 мг/кг к отметкам -2,0 — -5,0 м.

2006-2007 годы

В 2007 г. была проведена оценка среднего уровня загрязненности территории предприятия мышьяком. Для этого были отобраны 21 проба почвы, равномерно распределенные по территории предприятия.

Анализ пробы почвы дал следующие результаты: менее 10 мг/кг — 1 проба; от 10 до 50 мг/кг — 10 проб; от 50 до 100 мг/кг — 4 пробы; более 100 мг/кг — 6 проб (максимальное значение 352 мг/кг).

Таким образом, исследования 2007 г. показали, практически для всей территории предприятия концентрация мышьяка в поверхностном почвенном покрове превышает ОДК (10 мг/кК). Наиболее загрязнена южная часть территории ООО «Волгопромхим» вокруг цехов по производству и разливу в боеприпасы иприта и люизита (превышение над ориентировочно допустимой концентрацией — ОДК — более 10 раз).

В исследованных в 2007 г. пробах донных осадков, отобранных в отсеченной части р. Чапаевки обнаружен мышьяк в концентрации 50 и 100 мг/кг (5 и 10 ОДК для почв).

В 2006 г. опробование на мышьяк было проведено в 115 точках на территории города и в его ближайших окрестностях. Диапазон концентраций мышьяка составил <0,01 — 913 мг/кг. Превышение уровня ОДК зафиксировано в 44,3% от общего количества проб. В пределах значений более 2 ОДК загрязнение имело ярко выраженный очаговый характер.Наиболее интенсивный (8-91,3 ОДК) очаг загрязнения зафиксирован на северной окраине города. В соответствии с господствующими южными и западными ветрами он расположен с подветренной северо-восточной стороны от основного источника токсиканта. Очаг наиболее обширного загрязнения в пределах 1-2 ОДК приурочен, очевидно, в результате миграции легко растворимых соединений As, к местному базису эрозии — пойме р. Чапаевки. Основная территория города (на правобережье реки), включая большую часть жилого сектора, располагается в зоне накопления As в концентрациях <1 ОДК.

Площадь зоны жилой застройки с уровнем более ОДК (очень сильное загрязнение) составляет около 6 км2 или 31.7% территории жилой застройки. В северной (включая северную часть поймы р. Чапаевки) и юго-восточной частях города интенсивность аномалий не уменьшилась.

В соответствии с Критериями оценки экологической обстановки территорий для выявления зон чрезвычайной экологической ситуации и зон экологического бедствия 30% условно природной территории г. Чапаевска (на этой территории расположены садово-огородные участки и луговые угодья) по результатам исследований 2006 г. может быть отнесена по загрязнению мышьяком к зоне чрезвычайной экологической ситуации.

Таким образом, территория ООО «Волгопромхим» является современным источником загрязнения донных отложений поверхностных водотоков и водоемов Чапаевска мышьяком, оказывает неблагоприятное влияние на здоровье населения города.

Источники: 1). Итоговый отчёт работ по Муниципальному контракту на выполнение НИР № 3 от 14.08.2007 г. <Проведение комплексных обследований компонентов окружающей среды на содержание диоксинов и других экотоксикантов в городском округе Чапаевск Самарской области>. НПП <Эколого-аналитический центр>.

Москва. — 2007. 476 с. 2). Л.А.Федоров. «Химическое вооружение — война с собственным народом». 2009 г. Том I. <Путь к химической войне>, 392 p.p.

Том II. <Советский архипелаг химической войны>, 240 p.p. Том III. <Экология химической войны>, 384 p.p.

ЖИТЕЛИ ЧАПАЕВСКА

Долговременное влияние производств иприта и люизита очень рельефно проступает из заключения о состоянии детской заболеваемости в Чапаевске, которое констатировало появление в клинической практике специального «чапаевского синдрома» — «синдрома патологического старения и интеллектуального вырождения детей». Это заключение подготовила Б.И. Богачкова с учетом своего опыта и данных В.В. Скупченко, и оно является результатом тщательного эколого-медицинского мониторинга детей Чапаевска. (Б.И. Богачкова. Отчет по теме «Заболеваемость детского населения в г.Чапаевске и зависимость ее от некоторых факторов окружающей среды», Москва, 1995 г., 91 стр.)

В апреле 2008 г. мэр Чапаевска был вынужден признать в официальной обстановке, что в нынешнем виде город непригоден для нормального проживания в нем людей. Этот мэр был немедленно переведен в разряд бывших, а на разговоры о химическом оружии в Чапаевске было наложено табу. Чем и был занят правящий юрист России 15 марта 2012 года во время визита в Самарскую область.

ОФИЦИАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ «ЭКОЛОГИ»

2011. Почва

В течение года почвы Самарской области были обследованы на содержание пестицидов, тяжелых металлов, нитратов, сульфатов, фтора и нефтепродуктов, донные отложения рек и водохранилищ области — на содержание пестицидов и нефтепродуктов.

ЧАПАЕВСК. Основные источники загрязнения атмосферы — предприятия химического профиля, производства стройматериалов, пищевой промышленности, городская ТЭЦ, автомобильный и железнодорожный транспорт.

Воздушный бассейн города загрязнен, главным образом, формальдегидом и бенз(а)пиреном, содержание которых превышало норму в 1,7 и 1,5 раза соответственно. Средние концентрации остальных определяемых примесей находились в пределах нормы.

По сравнению с аналогичным периодом прошлого года наблюдается рост уровня загрязнения атмосферы формальдегидом и бенз(а)пиреном, содержание остальных определяемых ингредиентов — незначительно снизилось.

На предприятие города — ОАО «Промсинтез» — было передано 52 предупреждения о наступлении неблагоприятных метеоусловий (НМУ).

Река Чапаевка. Качество воды реки ухудшилось в пределах 4 класса с разряда Б на В. УКИЗВ составлял 5,67 (2010 г. — 5,65). Среднегодовая концентрация соединений марганца составляла — 15 ПДК, соединений меди и азота аммонийного — 5 ПДК, азота нитритного, сульфатов, ХПК и БПКб — по 3 ПДК. В 2011 г. зафиксировано 40 случаев высокого и экстремально высокого загрязнения воды реки легкоокисляемыми органическими веществами (по БПКб), соединениями марганца, аммонийного азота и хлорорганическими пестицидами (в 2010г. зарегистрировано 8 случаев высокого и экстремально высокого загрязнения реки хлорорганическими пестицидами). Содержание толуола, бензола, орто-ксилола и суммы мета- и пара-ксилолов в воде реки находилось в пределах санитарных нормативов.

Источник: ПРИВОЛЖСКОЕ УГМС, ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ, 2011 ГОД

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *