Опубликовано

КАЗАХСТАН: ОВОС И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР

Как-то видный советский физик в издании для молодежи назвал профессионалом человека, «в совершенстве владеющего методом, знающего все подводные камни, опасности и секреты своего ремесла». Конечно, «всех» камней и др. не знает никто, «совершенство» — понятие рамочное: и так далее. Но по духу верно с поправками:

профессионал — нравственная, творческая личность, в достижимой мере совершенства владеющая профессией (нравственность — одна из установок системного подхода и признак Человека). Все остальное (в лучшем случае) — квалифицированные работники, исполнители, специалисты…

С установлением на постсоветском пространстве дикого рынка, активисты этой страты, сознание которых следует за бытием, влились в пятую колонну и, как всякие наемники, изготавливают нужную продукцию (техническую, культурную, экологическую, политическую и др.). Помнится, еще раньше по радио «Свобода», мы усвоили психику маргиналов, слушая как они поносят своих западных хозяев за задержки оплаты оказанных услуг. У нынешних психика та же, только к старым добавились «наши» хозяева, массированно транслирующие на всю Евразию групповые истерики на сходках своих клакеров из пятой колонны, выдаваемой за весь народ. С Урала им уже дан сигнал, что рабочие по-прежнему владеют техникой вразумления…

В деле природоохранного проектирования эта публика вырулила на Запад, по странному совпадению, как раз тогда, когда советская практика проектирования уже располагала нормативными и иными разработками по гармоничному устройству природно-хозяйственных систем, включая организацию институтов власти и др. «Рынок» похоронил системность, не дай бог, навсегда; автор, похоже последним в Казахстане продолжает опираться на системный подход в природопользовании (народность, нравственность, рациональность…).

Но не все так однозначно. Недавно на нас «наехали» с задачей реконструкции неких объектов, значившейся раньше чисто технической. Однако в условиях ее решения была оговорка насчет срока давности уголовного преследования, превосходящего расчетный срок эксплуатации объектов. Это увело задачу из сферы техники в сферу социальную. В сферу неопределенных общественных проблем, доминирующих в текущем «рынке», включая проблемы «приватизации», «выморачивания», «стрелочника» и другие. Кому нужно, сами извлекут из СМИ массу сообщений о «выжатых, обескровленных» и брошенных задолго до истечения сроков эксплуатации объектов, их неуловимых и неведомых никому «владельцах», спокойно фланирующих по какому-нибудь Лондону, об иных «рыночных» отправлениях с древа общественных целей. Мы не стали испытывать ни задачу, ни судьбу, тем более, что по слухам, задача попала к людям, знающим способы преодоления любых затруднений. Мы уже было начали думать, что сегодня так и должно быть: профессионалы исчезали с нашего горизонта за ненадобностью, равно как и системный подход в присутствии обитателей Олимпов;

то-то человечество упорно цепляется за авторитарные режимы. Но вовремя опомнились…

Профессионалы пока встречаются, но говорить о них не будем, т.к. не они принимают решения. О специалистах постсоветского производства, принимающих решения о ведомствах и других структурах власти, говорить не хотим (отсылаем к СМИ), помня о том, что бессмысленная борьба с массированной коррупцией, трайбализмом, профанацией:

еще далеко не завершена. Здесь по ассоциации припоминается наше общение с «менеджерами» разных «цивилизованных» стран, в т.ч. курировавшими и оплачивающими выполняемые для них природоохранные и другие проекты. Мы и представить себе не могли, какую тьму времени придется тратить на доведение до сознания этих «специалистов» азов, простейших понятий ОВОС, экологии и др. Случайно или нет, но знающих дело, записанное на их визитках, нам не попадалось.

Конечно, где-то там должны быть не только знатоки своего дела, но и качественные руководящие документы, какие тоже (за одним исключением) нам не попадались. Когда западные нефтяные компании приняли казахстанский Северный Каспий, они, на первых порах, еще допускали интересующихся к проектным материалам. В ту пору мы в первый, но не в последний раз, как следует, оценили исполнительность и кругозор наших ремесленников. Они, к нашему изумлению, выявили в береговой зоне Каспия (карту мы сохранили) горные породы, в разной мере обладающие свойством «чувствительности», для чего они должны иметь атрибут «раздражимости», выявленный наукой только у живых организмов. Мы, глядя на русский термин «чувствительность», до сих пор не определились, относятся ли каспийские пески и глины, пляжи и скалы к прокариотам или грибам, к растениям или животным. Хотя бы в свете гипотезы, признающей и железобетон живым организмом, состоящим из объектов вивус-виталис, никак «нефтяными» методичками не комментируемой.

В десятилетиях СНГ нам довелось проработать со множеством «рыночных» новоделов западных и прозападных руководящих материалов в разных сферах деятельности, что как-то отражено в предыдущих сообщениях. Здесь мы ограничимся продолжением разговора о так называемой «оценке воздействия на окружающую среду» (ОВОС), слегка зацепив «нефтяные» методички, настолько хорошо известные специалистам, что нет нужды приводить их названия.

Если отвлечься от вкрапленных в них для сравнения в основном гигиенических нормативов, то операцию получения результатов оценки можно свести к воспоминаниям «консультантов-экспертов-специалистов» (бывших «менеджеров»?) о судьбах похожих объектов (прецедентам) и к их откровениям и пророчествам относительно возможной судьбы объекта ОВОС. Кстати, эти сочинения почему-то именуются  «методологиями» в отсутствие хотя бы самого примитивного перечня примененных «методов», указаний по условиям их применения (глубина, упреждения:) и т.д. Эти «методологии» строятся «на вере», как церковь, которая «ничего не объясняет, а либо благословляет, либо предает анафеме» (К.Чапек). Во всем этом чувствуется какое-то родство с ЕНТ («метод тыка» и др.), возможность ввиду субъективности тестов («матриц» и др.), при известной сноровке, набирать нужные суммы баллов, которые вне системного подхода отражают лишь результат операций с показателями, назначенными и ранжированными в пределах заданной выборки. А нужна системная оценка, исходящая из того, что природно-хозяйственные системы, в которые встраивается объект, обладают определенными свойствами (целостности, эмерджентности, неаддитивности и т.д.) Что давным-давно было известно и на что ориентировалось классическое проектирование, следы которого сохранились в действующем законодательстве (градостроительном, например). Давно известны также основные требования к исполнителям работ (в т.ч. консультантам, экспертам…). Это: высокий уровень общей эрудиции; глубокие специальные знания в оцениваемой области; способность к адекватному отображению тенденции развития исследуемого объекта; наличие психологической установки на будущее; отсутствие своекорыстной заинтересованности специалиста; наличие производственного и(или) исследовательского опыта в рассматриваемой области: Мы уже проходили тему профессионализма и отклонений от него («человеческий фактор»), в том числе и на почве ОВОС. Лет двадцать с лишним тому назад мы вынуждены были, например, напоминать нашим остепененным составителям ОВОС из Центра о системности и профессионализме, ставя их в известность о том, что никакие олени карибу (и индейцы) в Кемеровской области не водятся, и что списывать с чужого — нехорошо. Понятно, соответствующие мероприятия (затраты) были сняты (вместе с премиальными). После обмена мнениям, мы с удовлетворением отметили, что сильные слова и выражения, доставшиеся нам от асурских и гиперборейских предков популярны не только на окраинах страны, но и в Центре.

Одновременно подтвердилось, что наиболее опасные издержки «человеческого фактора» исходят сверху, как в случае с разрывом единого процесса проектирования и введением в промежуток ОВОС с ее вполне посредническим местом и возможностью уличать и обличать (см. «общественность»), покрывать и удовлетворять (см. «заказчик»). К сожалению, наша юстиция все еще не завершила давно затеянную операцию ликвидации коррупционных лазеек, позволяющих действовать по понятиям и обстоятельствам, силами «экспертов», возможно из-за типичного сегодня недостатка людей, отвечающих вышеприведенным основным требованиям к эксперту.

Когда случилась ОВОС, многие удивились и почувствовали вкус синекуры, так как профессионально выполненная работа, прошедшая профессиональную же экспертизу, в ней не нуждается. Хорош бы был, предположим, Жорес Алфёров в свете молодецкой ОВОС какой-нибудь его работы, перед лицом общественности, раздраженной беспределом ЖКХ.

Поводом к введению у нас ОВОС стал пример «цивилизованных» стран на этапе выпадения СССР в капиталистический остаток. Их практика предпринимательства стоит на абсолютизации частной собственности, яростном индивидуализме и психических комплексах типового дельца. То есть, на аксиоме Дж.Даннинга, гласящей, что ради некоей прибыли капиталист пойдет на любое преступление против природы и человечности. К введению ОВОС пояснялось, что надо как у них, загодя, анализируя редакции проектов, выявлять заложенные в них коварные замыслы и ходы с тем, чтобы понудить проектировщиков их устранить, заполнить ущербные пробелы, допущенные умышленно или по невежеству.

Многие знали, что ТНК умеют зарабатывать на техногенных и социальных бедствиях и катастрофах, но что ОВОС снимает эти проблемы, это было из фантастики фальшивого мира.

В прошлом году казахстанская юстиция обнаружила среди сотен нормативных правовых актов не больше десятка актов, не содержащих коррупционных норм. Акты ОВОС в число последних не входят, то есть позволяют толковать понятия, ситуации, проблемы, образы, события, получать нужные результаты, причем заказчик на постпроектном этапе оказывается достаточно свободным в своих практических решениях. У нас был пример, когда заказчик, пользуясь влиянием и безальтернативностью услуг населению, сэкономил на нашей простенькой рекомендации и поныне имеет дело с общественностью. Ладно еще, у объекта физически отсутствуют показания к катастрофе, в отличие от разных «фукусим», нефтяных платформ и подобных объектов, где завершение эксплуатации и ликвидация их не снимает риска катастрофы. В сегодняшней социальной сфере такие риски неустранимы, но для них придуманы шкалы приемлемости по числу жертв и т.п.

Вообще-то мы не собирались возвращаться к теме ОВОС, поскольку никаких положительных сдвигов в нормативных и иных «документах» после наших многочисленных публикаций не нашли. Скорее наоборот — появились «новые» дефекты и уловки, а субординационное давление заказчика на исполнителя порой достигает уровня крепостного права. Есть пример заказчика, долгими месяцами загружавшего исполнителя практически неотличимыми версиями технических решений и их повторами под угрозой разрыва отношений. Мы с одним соисполнителем сошлись в том мнении, что, либо у заказчика вместо инженеров трудятся менеджеры, либо он тянет время в ожидании каких-то событий. У нас раньше приличным считался специалист, находящий верное решение не более, чем с четвертой попытки.

На данное сообщение нас спровоцировали некие «методологические» откровения, понимаемые как работа старательской артели, оправдывающей высокое доверие. Так уж получилось, что перечитывая наши и зарубежные «документы» по ОВОС мы каждый раз словно бы заглядываем в подвал старгородсткой богадельни И. Ильфа и Е. Петрова, в экосистему «вонючей, зачумленной» дворницкой, где когда-то обретались труженики, честно «исполнявшие свои прямые обязанности: подбирать конские яблоки и кричать на богаделок», куда заглядывали и авантюристы. Теперь там вполне мог быть офис пообтесавшихся «пролетариев умственного труда» — экологов, в том числе изготавливающих ОВОСы для местных и забугорных богаделен. Дело в атмосфере, вызывающей протест против загрязнения окружающей среды и других неароматных мероприятий, приносящих капиталистические прибыли. Только в ней можно было помещать в нормативные акты слова «живодерня» вместо «скотобойня», «бесхозяйный» вместо «бесхозный» и т.д. Если кто видит другие аналогии, может разместить в том подвале бизнес-центр, дворников заменить экологами, заезжих авантюристов, раздающих рубли, возвысить до менеджеров, а хозяев богаделен назвать исчадьями Варфоломеича. С легендарных классиков от этого не убудет.

Раз уж мы ввязались в эту тематику, приведем несколько примеров из сотни обнаруженных «методологических» проколов.

»   Читаем: «Компоненты природной среды — составные части экосистем: атмосферный воздух, вода, почвы, недра, животный и растительный мир».

Замечаем: Не части, а составляющие. Вода — вещество, а не компонент. Это географическое определение и «экосистема» употреблена всуе. Экосистема — безранговое и безразмерное понятие, применимое от «экосистемы мироздания» до «экосистемы простейших» и др. В экосистеме космического корабля вообще нет ни почв, ни недр и т.д., это «замкнутая биотехническая система» (Е. Одум и др.). Путаются «пролетарии» »   Читаем: «Компоненты социально-экономической среды»

Замечаем: Термин не определен, к компонентам причислены: объекты (памятники, транспорт:), свойства (ресурсы…), явления (инфляция…), результаты (доходы…), состояния (здоровье…) и др. По Л.И. Лопатникову, например, экономическая среда по отношению к экономическому объекту — товары, способы их использования экономическими агентами и т.д. Совокупность элементов экономической среды — рынок…

Главное, что многократно и настойчиво подчеркивается во всех ОВОСовских «документах», — это то, что оценки выполняются покомпонентно с применением условных баллов, итоги арифметических операций с которыми являются окончательными («результирующими, интегральными, интегрирующими» и др.) при выборе альтернативы. Эти итоги решительно ничего не сообщают о состояниях (эмерджентных!)  природно-хозяйственных систем и их подсистем до и после «воздействия».

»   Читаем: «…оценка основывается на… техническом описании проекта… описании решений самого проекта…»

Замечаем: «описывается» (пересказ своими словами?) то ли весь проект, то ли его решения, как их понимают исполнители ОВОС, по образцу «Описания земли Камчатки» (С.П. Крашенинников) или как? Возможно исполнители ОВОС настолько выше проектировщиков, что по описанию выявят все, что подлежит (цитируем): «смягчению, снижению, сокращению или полному исключению».

»   Читаем: «Воздействие — любое последствие… последствие — результат воздействия…»

Замечаем: сказано, что каждое воздействие некоего объекта вызывает в окружающей среде куст последствий, то есть воздействий, каждое из которых опять вызывает куст последствий — воздействий и так до бесконечности. Этой чередой фейерверков воздействий — последствий спародирована  гегелевская «дурная бесконечность». Ладно еще за всю историю ОВОС в ее рядах ни одного Г.В.Ф. Гегеля не обнаружилось и достойно использовать эту коррупционную уловку было некому. Если путь дурной бесконечности представить в виде отрезка, то каждый раз путник, добравшийся до его «конца», будет остановлен богом и отправлен в обратный путь к «началу». Искатели бозона Хиггса ищут бога (см. П.Т. де Шарден, К. Чапек и др.)

»   Читаем: Методология… ОВОС «… предназначена для экологов, руководителей предприятий…»

Замечаем: Едва ли такая реклама побудит руководителей транснациональных корпораций и бесчисленных руководителей действующих, строящихся и проектируемых предприятий бросить все, чтобы разгадывать ребусы, в которых им самим придется разбираться — где метод, а где и какая именно, методология. Если словарный «метод» — это «общий путь», то единственный «общий» путь познания, данный человеку, — Метод аналогий: все познается в сравнениях. Все остальное именуемое «методами» — частные «совокупности приемов и операций» в пространстве Метода аналогий. Здесь «методология» — продукт упражнений компиляторов, группирующих известные 150-200 методов (с маленькой буквы). Теории, методы и др.  производны от естественных и социальных аксиом, начал (истин), имеющих неизвестный неоглядный неформализованный остаток (К. Гёдель). И, как говорили Московские методологи, никто не знает и не может сегодня знать, что правильно,  а что нет. Не случайно, например, прогнозисты все методы считают интуитивными, лишь выделяя из них группу формализованных, а упомянутый физик убежден в том, что интуиция профессионала «мгновенно учитывает все возможные мотивы, условия и последствия действия». Впрочем, и задевшая нас «методология», случайно или нет, не избегает отсылов к «экспертным методам». А куда им деться, поскольку окружающая среда — большие (сложные) неформализуемые природно-хозяйственные системы, поэтому следовало бы сориентировать пользователя — что, как и почему он должен искать в системах, как это делали, скажем, Дж. Форрестер и Дж. Гибсон.

Видимо сказанного достаточно, чтобы постичь природу всей сотни выявленных нами язв «методологий» ОВОС и причину иммунитета теории и практики ОВОС к целительным силам благожелательной критики: ОВОС — это тоже бизнес, заряженный аксиомой Т.Дж. Даннинга. Как сказал врач даме в нашем травмпункте: «…бесплодие протекает быстро и бесплодно».

Когда в далеких восьмидесятых нам понадобилось знать системную «цену» ландшафтов страны для исчисления вреда (а в общем случае и пользы) от хозяйственной деятельности в них (в частности — военно-космических сил России), мы воспользовались наработками географии (зональность…) и других отделов учения о рациональном природопользовании и хозяйственной практики (сельское, лесное хозяйство…), и после неких операций вышли на искомую «цену», выраженную в показателях энергии, продуктивности, стоимости и др. Как и ожидалось, универсальными оказались бонитировочные характеристики, а том числе почв — «хранителей памяти о ландшафте» (Д.А. Арманд). Баллы не сочиняются и не назначаются, они обосновываются. Возможность оценки всяких участков территорий и акваторий позволяет считать «цену» экосистемной. Частные оценки устанавливаются в доле участия в системной «цене».

Методика утверждена природоохранным ведомством страны в 1997 году, но применялась лишь в ПРООНовских проектах (с 1995г.) при освещении каспийских и более масштабных проблем.

Похоже однако, что и у нас начинают понимать, что системные оценки воспроизводят реальность. Первый пример явило лесное ведомство, в недрах которого, еще в СССР, были созданы предпосылки установления системной цены ландшафтов. Во всяком случае, прошлогодний проект одной особо охраняемой территории, где в обоснованиях нами была использована системная «цена» массива городских лесных насаждений, утвержден заказчиком в установленном порядке. (первая ласточка?)

У ОВОС до системности не дошли руки, у нее нет базы количественных сравнений состояний — естественного с нарушенным или улучшенным, т.е. состояний до и после воздействия на ландшафты (природные территориальные комплексы, биогеоценозы, экосистемы…). Среди поводов для критики «методологии», в русле общей асистемности подхода, мы находим «разнокачественность» (Д.А. Арманд) в назначении баллов и операциях над ними. Образно говоря, средневзвешенное баллов Бофорта, инфляции и ЕНТ — не знак явления антихриста или разрушения будущего моста Гонконг — Макао тайфуном, сила ветра в котором, как уже бывало, в полтора-два раза превысит расчетные 50 м/с.

Смущают также и оценки в категориях «добро-зло» (много-мало, сильно-слабо…), и пробелы в ОВОС, и возможность принятия волевых решений относительно учета реальнейших природно-социальных явлений. Лет пятнадцать назад из нашего стандартного раздела проектов «Нозогеография», специально для полевого отряда геофизиков, работавших «на углеводородное сырье» в Прикаспии, мы выделили самостоятельный раздел по безопасному поведению людей для избегания контактов с носителями особо опасных болезней (чума, лихорадка, орнитоз…), с хищниками , с опасными растениями и т.п. дополнительно к обычным мерам медицинской профилактики (прививки…). Заказчик, заинтересованный в работоспособном коллективе, благожелательно принял проект (отчет). (Кстати, со времен Е.Н. Павловского проблемы эпизоотологии всегда были в поле зрения грамотных инженеров). Еще раньше, если говорить о каспийском регионе, среди изыскателей, «прошедших через нозогеографию» (скажем, на объекте «Каламкас») не было ни эксцессов, ни трупов. Все повторялось и на других объектах в других местах страны, что вполне закономерно. Те, кому мы передали опыт тоже получали положительные результаты, удовлетворявшие их заказчиков, а мы стали думать, что все заказчики толковые и среди них нет людей Т.Дж. Даннинга. И ошиблись. Несколько лет назад, встретив в ОВОС, касавшейся работ «нефтяных гигантов» в том же каспийском регионе, нашу нозогеографию, их эксперты продействовали так, что ее просто изъяли из отчета. Между тем, «нефтяные» производства стоят в первых рядах опасных производств, где единственный заболевший ответственный работник может невольно устроить катастрофу на промысле, дать начало эпидемии и т.п. Конечно, когда чьих-то мышей ловят чужие коты, а их эксперты — подобия менеджеров, говорить о ВОЗовских факторах риска или о последствиях глубокой сработки уровня, положим, Каспийского моря, или о других пробелах ОВОС, уже как-то даже неприлично.

В заключение скажем, что в сравнении с инструкцией 1993 года «рыночные» веяния все дальше уводят ОВОС от системного взгляда на природно-хозяйственные комплексы и низводят ее до уровня штатных занятий старгородского дворника. Когда с этой услугой будет покончено, снова встанет вопрос о профессионалах (проектировщиках, экспертах…), хорошо бы в духе упомянутого физика — А.Б. Мигдала.

Как-нибудь мы поговорим о месте земных «систем» в вечном, бесконечном мироздании — единственной странной системе, состоящей из супер-супер- и т.д. вселенных (подсистем), образованных косной и живой материей.

В.А. Яковлев, Казахстан, 21.01.2012

vajakov@mail.ru, 21 января 2012 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *