Опубликовано

ПОРТРЕТ НЫНЕШНЕЙ РОССИИ

ПРЕЗИДЕНТ

Медведев встретился с ограниченным студенческим контингентом.

20 октября президент Медведев приехал на журфак МГУ около 16 часов 15 минут. В 17 часов 44 минуты встреча закончилась.

Визит президента не анонсировался заранее. Внешататный корреспондент Радио Свобода, студентка МГУ Ирина Чевтаева вела онлайн-репортаж  с журфака.

— Президент появился на журфаке около 16 часов 15 минут мск. В толпе встречающих его студентов появились плакаты «Почему вы сидите в «Твиттере», а Ходорковский — в тюрьме?», «Чем вам Кудрин не угодил?», «За что вы уволили Кудрина?», «Пресса — от слова «прессовать». Пятерых студентов, которые держали плакаты, сотрудники ФСО увели в одну из аудиторий. Президент же плакатов не заметил. Он весело помахал студентам рукой и прошел в 232 аудиторию.

После того, как Ирина Чевтаева передала нам эту информацию по телефону, к Ирине подошел вежливый молодой человек: «Я Андрюша, ФСО. А вас ка зовут?». И пригласил Ирину Чевтаеву на беседу. Он попросил показать ему съемку и удалил несколько сделанных Ириной фотографий, одна из них фиксировала момент задержания студентов сотрудниками ФСО.

Ранее Ирина Чевтаева передавала с места события:

— Сейчас мы стоим на главной балюстраде. Как выяснилось, от журфака на встрече с Медведевым будут только семь человек. Все фамилии я не знаю. Но Заур Газдаров, который модерирует группу «Мне реально нравится Путин» «Вконтакте» сказал мне, что пойдет на встречу.. Заур — друг Владимира Табака, продюсера календаря «»Владимир Владимирович, мы любим вас. Happy birthday, Mr. Putin!».   Так или иначе, у нас, большинства студентов, пройти на встречу возможности нет. Нас оттеснили от аудитории номер 232 (бывшая Коммунистическая. — РС), где будет проходить встреча, и от аудитории номер 233, где накрыты столы. Только что мы узнали, что представители ФСО, которые уже стоят на входе, задержали студентку журфака Веру Кичанову, по слухам, у нее отобрали студенческий билет. Задержали также студентку, которая пришла в майке «Кто бил Кашина?». Здание факультета оцеплено сотрудниками ФСО, они заблокировали все входы. Они стараются не пропускать журналистов.

Вера Кичанова передает сообщения в «Твиттере». «Якеменко у входа на журфак, но фотографироваться не хочет.

Нас прогоняют даже со двора». В 16 часов 36 минут Вера Кичанова написала в «Твиттере»: «Привет из автозака с затонированными стеклами!». И далее: В Китай-город повезут. Мобильные хотят отнять.» В Китай-город повезут.

Мобильные хотят отнять». Вера пользуется «твиттером», чтобы рассказть о судьбе своих товарищей, которые также задержаны на журфаке. Она, в частности пишет: «Двух девушек со мной зовут Екатерина Поличенкова и Ольга Кузьменко, тоже МГУ. Они задержаны впервые и нуждаются в поддержке не меньше меня».

К вечеру пришло сообщение, что все студенты отпущены после воспитаательной беседы.

В социальных сетях между тем  появляются посты, осуждающие ректора МГУ Виктора Садовничего и декана МГУ Елену Вартанову, которые не препятствовали действиям ФСО.

Накануне студентка журфака МГУ Вера Кичанова и ее товарищи по соцсетям активно обсуждали готовящийся визит президента на журфак. Кто-то из Вериных френдов предлагал прийти в МГУ с баннером «Будь мужиком!». В «Твиттере» шло бурное обсуждение этого и других предложений.

Один из студентов журфака разместил утром 20 октября в «Твиттере» сообщение:

Узнал, свернув сейчас в кабак, медведеведетнажурфак

Для Димы мест других уж нету.

спасибопутинузаэто.

«Твиттер» сообщал в момент визита президента:  сотрудники ФСО  задают вопрос студентам журафака «Нет ли тут журналистов?».

Одна из студенток журфака уже успела написать жалобу в «Твиттер» Медведева: «Приоделась к приезду @MedvedevRussia, а меня не пустили на #журфак. Дмитрий Анатольевич, меня из-за вас не допустят к экзамену!»

Выпускница журфака Елена Усова вспоминает о том, как в 1989 году на журфак приезжал Борис Ельцин:

— В марте 1989 года Ленинская аудитория журфака  принимала Бориса Ельцина. В аудиторию пропускали всех желающих (я вообще не помню ни одного милиционера в коридорах), поэтому туда набилось такое количество студентов, что публика сидела на всех ступенях. Уже через 20 минут мы все чувствовали себя, как в парилке. Это был день моего рождения и я купила драгоценную курицу — в знаменитом голубом целлофане с петушком, выстояв очередь между лекциями. Встреча затянулась часа на 2 и моя бедная курица таяла в ногах и помирала. А студенты все задавали и задавали Ельцину вопросы, прямо с места тянули руки, забрасывали его вопросами с бумажек…

В интервью обозревателю Радио Свобода Виталию Камышеву писатель и выпускник журфака Сергей Шаргунов сказал, комментируя встречу Медведева со студентами:

— В этой истории  меня удивляет другое: на последних встречах с Медведевым фактически не слышно никаких острых вопросов. Казалось бы, молодые люди должны присутствовать в блогах или, по крайней мере, знать, о чем вопиет блогосфера. Среди участников встреч нет людей, которые задают острые вопросы, они подобраны достаточно стерильно.

На мой взгляд, единственный смысл встреч с первыми лицами — это спрашивать их о чем-то действительно остром и важном.

Мне кажется, что все это, скорее, носит ритуальный характер. Это по-своему мило, забавно, но не совсем понятно, на кого рассчитано. Если говорить о сегодняшних студентах, о сегодняшних 20-летних, то они глубоко аполитичны, равнодушны к происходящему. Это связано с тем, что утрачен вкус к общественной жизни. Молодые люди не чувствуют причастности к происходящему. Можно говорить о тотальном конформизме. Если посмотреть социологические опросы, то вожделенная задача для сегодняшнего 20-летнего — это стать менеджером среднего звена где-нибудь в «Газпроме». Причем не высшего звена, а именно среднего. Поэтому не важно, с кем будет встречаться первое лицо — со студентами рыбного техникума или факультета журналистики МГУ, в общем, в знаменателе останется все то же — абсолютная пассивность, — сказал Шаргунов.

Людмила Васина, Информационная служба NewsRu.nl

http://www.newsru.nl/news.php?readmore=387

ПРЕМЬЕР

Обострение борьбы с равнодушием. Уже — на словах!

Они пока еще не смешные — новые политические анекдоты. Анекдот ведь род живого, городского и разночинского фольклора, вырос из сплетни, из пересказа, он должен обкатываться людским морем, как галька, у многих побывать на языке, а сейчас анекдот уже не проговаривается, а прочитывается; он живет в интернете.

Но это ничего. Время у нас есть, и это наше время принято называть эпохой новой устности. Интернет по большому счету —  площадка устного, а не письменного творчества. Интернетовский русский — письменная запись устной речи.

Как-нибудь да научимся шлифовать наши новые анекдоты. А они между тем идут валом, волной — за последний месяц больше новых политбаек, чем за последние пять лет.

Понятно почему.

Номер с разоблачением

Советский политический анекдот достиг совершенства в 70-е годы, в спокойные <никакие> 70-е, когда окончательно стало ясно, что произошло полное отчуждение государственной машины от гражданского мира. Тут даже не конфликт интересов власти и общества, а именно что полное и холодное отстранение. Анекдот был единственным способом общения с властью, единственно возможной формой разговора с ней.

Принято считать, что политический анекдот — способ борьбы со страхом через осмеяние страшного. Думается мне, это способ борьбы с лютым равнодушием.

Недавняя рокировка действующего президента и лидера нации уязвила общественное мнение именно потому, что во всей этой элегантной и быстрой процедуре было слишком много властного равнодушия. На гражданский мир не обратили никакого внимания. Даже и немного удивились — а что такого особенного случилось, господа? Что вас, собственно, не устраивает? Прозрачное и добродушное отчуждение, холодное нарушение общественного договора, 12 грядущих лет непрошенной стабильности — всё это возвращает нас к быту застоя. Значит, возвращается и политический анекдот как способ обратной связи с государственной машиной.

Анекдоты наши пока не смешные. Слишком в лоб. Слишком <номер с разоблачением>.

<В глухой сибирской тайге обнаружена деревня староверов. Они до сих пор верят, что Медведев президент России>.

Или: <Народу России вновь предстоит трудный выбор: Путин, Путин или все-таки Путин?>

Анекдоты <с переходом на личности> глядятся позабавнее. Медведевские имеют былинный зачин: <Создал Медведев Совет по борьбе с коррупцией. По предварительным прогнозам, стоимость места в нем составит около миллиона долларов>; <А вот и первые результаты в борьбе президента с коррупцией: у депутатов и чиновников жены вынуждены сами зарабатывать офигенные деньги>. Но главное, что подчеркивается, разумеется, это ребячество президента, его милая склонность с айпедикам и айфончикам (<наш айфончик>), его зависимость от премьера: <Сидят Медведев и Путин на Кремлевской набережной и ловят рыбу. Вдруг Медведев вылавливает золотую рыбку, и та сразу начинает: <А вот желание исполню!> Медведев: <Ой, правда?> Путин: <Даже не думай!>

А что же Путин?

Медведев — разочаровал, а что же Путин? Он как анекдотический герой еще совершенно не проявлен, и нужно сказать, что новых анекдотов про Путина мало. Чаще всего под него перекраивают старые кагэбэшные байки, демонизирующие нашего героя.

Новые анекдоты продолжают эту же тему, но доводят демонизацию до совершеннейшего абсурда.

Вот переделка из старомодного:

<Путин ведет конференцию онлайн. Через интернет пришел хороший вопрос: <А не западло тебе, Вова, отвечать на анонимные вопросы по интернету?>

Путин: <Отвечаю задавшему этот вопрос обладателю IР 176.325.24.1, хост www.sрb.ru, провайдер Соmbеllgа,

Иванову Сергею Васильевичу, проживающему на Ивановской, дом 13/2, кв. 125, — НЕ ЗАПАДЛО!> Или: <Путин резко открывает дверь холодильника. Глядь, а там холодец стоит и мелко трясется. <Не трясись, — снисходительно улыбается Владимир Владимирович. — Я за кетчупом>.

Оба этих анекдота я слышала еще в отрочестве, в первом оригинальным героем был безымянный Великий майор КГБ, поймавший осмелевшего анонимного интеллигента за телефонным хулиганством, второй же был первоначально андроповским.

А вот примеры анекдотов модернистских, новехоньких. Они уж более смешны, потому что доводят образ <Путина великого и ужасного> до потешного края.

<Почему у ВВП так много телохранителей? Поодиночке они его боятся>.

<Когда кобра жалит ВВП, она дохнет в муках в течение трех дней>; <Голуби, когда видят ВВП, терпят>.

<Когда дети идут спать, они смотрят, нет ли под кроватью Бабая. Когда Бабай ложится спать, он проверяет, нет ли под кроватью ВВП>.

Следующий корпус анекдотов борется с пафосом и осмеивает официально признанный градус народной любви к премьер-министру. Перед нами — реакция на слащавую почтительность государственной агитационной работы.

<Владимир Путин посетил новый роддом, в котором за пару минут до приезда лидера нации родились близнецы.

Назвали их Володей и Димой. Трудно, конечно, будет жить девчонкам с такими именами>.

<Первоклассник спрашивает у учительницы: <А неужели же Владимир Владимирович Путин тоже какает, как и мы?>

Учительница, после минутного раздумья:

<Какает, конечно, но как-то честнее, добрее, что ли>…

Важная для советского анекдота тема <Герой и дети> продолжается байкой по-своему уникальной. Это единственный анекдот про г-на Путина, переделанный из великого свода <О новых русских>: <Путин целует мальчика в пузико и говорит: <Хочешь конфетку?> Мама мальчика: <Ой, спасибо большое, он сыт!> — <Да пусть не ссыт, у меня еще много!>

Совершенно очевидно, что образ Путина в новом политическом анекдоте будет меняться. Но — пока — даже в самых свежих анекдотах интонация та же самая — контроль и установление порядка.

<Объявление на съезде <Единой России> после выдвижения Путина на новый президентский срок: <Всем выйти из <Твиттера!>

Волнующий анекдот. Выйти из <Твиттера>, как выйти из сумрака, — приказ вернуться из параллельной страны, России-2, в которой контроль затруднен, а протестный дух летает где хочет.

Кстати — о <Твиттере>. Недавняя твиттерианская история с поэтическим флешмобом, приуроченным к дню рождения г-на Путина, позволила говорить, что политический анекдот как жанр устарел, и такие вот акции — возможно — заменят архаичный жанр.

Что за флешмоб? Всякому желающему предложено было написать двустишие, кончающееся хештегом <Спасибопутинузаэто>. Автор идеи — Владимир Бурматов, заведующий кафедрой политологии и социологии Плехановского института. За образец была взята известная поэтическая шутка Юрия Влодова (<Прошла зима, настало лето; Спасибо партии за это!>). Желающих оказалось много, новый хештег в несколько часов занял первое место в мировых трендах Twitter.

Я приведу примеры наиболее удачных, по общему мнению, двустиший, но, на мой взгляд, политический анекдот вне опасности — поскольку отточенность или парадоксальность формы, необходимой для успеха в такого рода высказывании, есть редкая удача. Так что пока флешмоб ценен только как сборник общественных настроений. <Шлю Ходорковскому приветы. #СПАСИБОПУТИНУЗАЭТО>; <У нас был президент с планшетом. #СПАСИБОПУТИНУЗАЭТО>; <Есть выборы и как бы нету. #СПАСИБОПУТИНУЗАЭТО>; <Нам жить в России смысла нету. #СПАСИБОПУТИНУЗАЭТО>.

Больше всего мне понравился стишок: <А у меня работы нету. #СПАСИБОПУТИНУЗАЭТО>. Печальное личное высказывание.

Съедят ли <пирожки> анекдоты?

Вообще, Большой интернет не прочь бы заменить анекдот на любую форму политической поэзии. Устная политическая поэзия в чрезвычайной моде, анекдот же многим кажется все же старомодным протестным жанром. Почему бы (так говорят то на одном, то на другом сайте) в ход не пойти <пирожкам>? <Пирожки> — популярный в Сети малый поэтический жанр.

Родоначальники — Вадим Саханенко и Владислав Кунгуров; наиболее представительное собрание написанного можно найти на сайте Perashki.ru. Это приятное чтение.

Авторы должны следовать некоторым формальным условностям (обязателен четырехстопный ямб, обязательны строчные буквы без знаков препинания и дефисов), но условности, как известно, поэзии к лицу. Иные лирические опыты исключительно хороши.

Я люблю, к примеру, апокалиптический стишок: <Сошлись соседи под ворота на запах жареных котят, своих небось котов не жарят, а держат ради молока>.

В последнее же время действительно стали появляться политпирожки — не то чтобы валом пошли, но два-три удачных примера подобрать можно. Они забавные, милые, но без общественного нерва. В <пирожках> ведь главное — подчеркнутая невозмутимость, легкая отстраненность авторской позиции.

Я как-то Путина увидел,

приятный, энергичный чел,

На ПМЖ в тирольских Альпах

ему бы не было цены.

<Мы выбирать имеем право,

и даже избранными быть>, —

сказала Валя Матвиенко

очередную поеbень.

Всё хорошо, но принцип <пирожков> ведь в том, чтобы необычное ввести в обиход обычного с прекрасной невозмутимостью смирения, а анекдот работает по противоположному принципу: в привычном найти абсурдный поворот.

Наконец, обнаружились в Сети мнения, что место политических анекдотов могут занять статусы.

Статусы используются <ВКон-такте>, <Одноклассниках> и прочих местах массового виртуально-социального проживания. Это одно или несколько предложений, своего рода высказывание, фиксирующее сегодняшнее настроение сетевого сидельца. В идеале — афористичное. В последнее время количество <политических> статусов растет. Вот из лучших: <Бегущие за машинами собаки — это души уволенных гаишников>;

<Чиновник, не бравший взяток, ушел на пенсию по воде>;

<Ладно двое, а вдруг их скоро будет несколько? Действующий, бездействующий, забытый, запасной, на выход, на парад; старый, прожженный, и новый, с искоркой. Я о пиджаках, а вы о чем подумали?>

Мы подумали вот о чем.

Количество сетевых новинок, приготовившихся занять место архаичного политического анекдота, только подчеркивает то обстоятельство, что место это не придуманное, не устроенное искусственно и что анекдот возвращается не зря.

Номер с разоблачением нам еще понадобится.

Евгения Пищикова, Новая газета, 19.10.2011

ЭКОЛОГИЯ

Труба Алтаю

«Газпром» начал работы на заповедном плато Укок. Это приведет к поруганию алтайских святынь и международным скандалам Газовую трубу в Китай хотят проложить через священное для алтайцев и охраняемое ЮНЕСКО плато Укок. Этот маршрут Владимир Путин предложил Пекину еще пять с половиной лет назад. И «Газпром», надо полагать, уже протянул бы трубу, если бы Китаю был нужен газ по предлагаемой продавцом цене. О ней не могут договориться до сих пор.

Вообще «Газпром» планирует протянуть в Китай зачем-то аж два газопровода — через Алтай и из Восточной Сибири.

При этом восточный маршрут, выглядящий по всем статьям более логичным, предпочтительным, выгодным, почему-то совсем не прорабатывается, западный же, несмотря на официальные заявления «Газпрома» о том, что «решение о строительстве еще не принято», уже размечается. Россия граничит здесь с Китаем на отрезке длиной 55 километров, и обойти Укок газовики не могут. Отказаться от проекта им, очевидно, и в голову не приходит, а альтернативные варианты — провести трубу в Китай с заходом в Монголию или через Казахстан — рассматривать не желают. И минувшим летом на плоскогорье, в т.ч. в природном парке «Зона покоя Укок», Бертекской котловине с ее обилием археологических памятников — это музей под открытым небом, — появилась тяжелая техника. Проведена предварительная разбивка трассы газопровода, идут геологические изыскания, исследуются возможности грунтов выдерживать нагрузки.

Необычных мест на планете хватает, но Укок настолько особенный, что здесь надо бы ходить в бахилах, — и близко ничего подобного на Земле нет. Здесь противопоказано жить: нет тут даже деревьев, даже карликовых, огонь не развести, и теленгиты, коренной народ, здесь и не живут. Вместе с тем понимаешь, что это плато необходимо для чего-то другого, это место силы, редких энергий и излучений, здесь другое небо, другие камни и трава, время и расстояния. Это не я такой впечатлительный — это чувствуют все, кто соприкасался с Укоком, с кем бы ни разговаривал. Вот некоторые высказывания моих собеседников.

Урмат Князев, Эл Башчы (лидер) алтайского народа, депутат республики: «Здесь захоронения предков, т.е. трогать ничего нельзя, и мы, исходя из буквального истолкования наших традиций, добивались, чтобы Укок был объявлен зоной покоя. Такова инициатива самих жителей. Поскольку в праве такого понятия нет, ему придали статус природного парка.

Я не слышал, чтобы в Кош-Агачском районе кто-то был за газопровод. Хотя, конечно, людям дают пустые обещания, кто-то и поверит. Но все знают, что у нас другая земля, она не восстанавливается от ран: на пашнях, заброшенных с советских еще времен, трава или вовсе не растет, или вырастает совершенно другая, переходит на вкус молока — оно горчит».

Михаил Паклин, один из создателей ассоциации «Сохраним Укок», руководитель «Русского центра», доцент кафедры истории Горно-Алтайского госуниверситета, депутат республики: «Только зарегистрированных памятников истории на Укоке около тысячи. А обследовано, может, процента полтора территории. Если начнется серьезное вмешательство в вечную мерзлоту, таяние ледяных капсул, мы потеряем эту часть истории человечества. От теленгитов зависит, пойдет ли газопровод через Укок, или мы добьемся, чтобы он пошел через Монголию. Хотя я и многие коллеги считаем, что по большому счету он не нужен. Ни нам, ни китайцам. Им нужна здесь дорога. Газопровод — ширма. Зачем он здесь, если возможна восточная ветка? Последний бастион — теленгиты. Это сакральная для них территория: если газопровод пройдет через Укок — все равно что по их венам. И если они будут стоять жестко, тогда, может, власти и хватит разума не ломать их через колено. Хотя Бердников (глава региона. — А. Т.) из милицейской среды —  и при необходимости не остановится перед жесткими мерами. Ну тут уж кто кого».

Хотя в России есть закон, запрещающий прокладку магистральных трубопроводов по природным паркам, и страна брала на себя соответствующие международные обязательства, нет сомнений в том, что при желании «Газпром» получит все необходимые разрешения и согласования, как это было, например, с нефтепроводом ВСТО: «Транснефти» разрешили его вести в 800 метрах от Байкала — тоже охраняемого ЮНЕСКО. Этот удручающий расклад может изменить исключительно воля одного человека, вы его знаете. Так случилось с Байкалом и ВСТО, отодвинутым от озера на 40 верст.

Волна гражданских протестов против запланированного маршрута трубы поднялась еще в 2006-м, как только Путин

заявил об очередном мегапроекте: в его адрес, Медведеву, тогда главе совета директоров «Газпрома», отправлены многие тысячи подписей, собранных, в частности, на фотовыставке в Москве, на заводах и в общежитиях Красноярска.

Вся география страны отмечена в протестах, выраженных через Интернет. Против выступили десятки экологических организаций Алтая и Алтайского края, Новосибирска, Томска, Красноярска, Читы, Улан-Удэ, Москвы, Херсона и т.д.

Как и в случае с ВСТО, мало кто из оппонентов проекта пытается убедить власти в его вреде для России, речь идет лишь об изменении маршрута.

Кремль не отвечает, а власти Респуб-лики Алтай заподозрили в протестах «заказной характер»: «Под прикрытием экологических проблем оппоненты стремятся остановить развитие нашего региона и помешать продвижению России на рынки азиатских стран». Это — стиль главы региона Александра Бердникова, оппозиция полагает: его и назначили для того, чтобы он обеспечил прокладку трубы. Один из вице-премьеров Алтая заявил, что противники прямого газопровода в Китай финансируются третьими странами. Послушайте, как говорит Бердников о трубе и Путине, — это песня:

«Республика Алтай, являясь составной частью Великой России, получила исторический шанс — стать участником стратегического проекта президента, чья деятельность, как известно, направлена на укрепление могущества и процветание нашей Родины».

Однако вскоре энтузиазм и сторонников, и противников трубы иссяк, поскольку все переговоры с Китаем заканчивались одинаково — ничем. Китаю не нравятся ни цены, по которым им предлагают газ, ни маршрут — они хотят получить топливо прежде всего на востоке, а не на западе страны.

Меж тем прошлой осенью «Газпром» опять активизировался на алтайском фронте, и сейчас уже его коммерческие планы переходят в реальные действия. Поэтому волна протестов вновь нарастает.

О недопустимости строительства газопровода через Укок заявила группа новосибирских ученых. Их заявление поддержали главы общин теленгитов, республиканский «Русский центр», ряд российских и местных экологических организаций. Подписавшиеся говорят: проект «<…> противоречит национальным интересам коренных народов России, нарушает традиционный уклад жизни коренных народов Горного Алтая, провоцирует демографическую агрессию многочисленных народов Китая на малонаселенные территории Алтая и Южной Сибири, сейсмически опасен, экологически вреден и способен вызвать социальный протест <…>».

О мифах, связанных с новой трубой. Почему-то связывают ее прокладку по Алтаю с газификацией окрестных городов и сел. Что, как пишут на сайте «Газпрома», «позволит улучшить экологическую обстановку в Горно-Алтайске и его пригородах, где небо коптят несколько десятков угольных котельных». Об этом постоянно твердили власти и даже часть экологов: дескать, в республике на дрова ежегодно вырубается 300 тыс. кубов леса, из Кузбасса завозится 100 тыс. тонн угля, и газопровод позволит сберечь и лес, и деньги, расходуемые на покупку угля. Однако в проекте даже не упоминаются газораспределительные станции, понижающие давление в трубе до потребительских параметров, следовательно, ни о какой газификации чего-либо речи нет. Существует программа газификации регионов РФ, но она никоим образом не связана с коммерческим проектом газопровода «Алтай». Так что увязывание экспортной трубы с грядущим процветанием алтайских сел — это игра воображения, фантазии.

Второе: прокладка трубы даст алтайцам рабочие места. Сама постановка этого вопроса в республике, кормящейся от земли, скота, пчел, гор, лесов, трав и туристов, в общем, отдает абсурдом: зачем нужна работа, которая губит природный потенциал региона? Но даже если закрыть на это глаза, специалистов газовой отрасли в республике пока нет. Аборигены смогут претендовать, вероятно, на должности техничек и охранников. И еще: линейная часть газопровода в обслуживании вообще нуждаться не будет.

Третье. Миф о том, что республиканский бюджет благодаря огромным отчислениям от трубы ждет небывалый рост.

Этого не будет просто потому, что межбюджетная практика иная, и на сумму поступлений от «Газпрома» будут уменьшены размеры дотаций из федеральной казны. Но возможно, даже этого делать не придется, поскольку налог на прибыль, который, как обещал в 2007 году на общественных слушаниях «Газпром», чуть ли не озолотит регион, — очень сомнительная статья дохода. Прибыль зависит от цены, по которой Китай будет газ покупать. «Новая газета» весной писала, как неплохо устроились чудо-менеджеры «Роснефти», курируемые Сечиным: нефть Ванкора по ВСТО качают китайцам, и China oil — «дочка» той самой госкорпорации CNPC, с которой сейчас договариваются о цене газа из алтайской трубы, — покупает ее по цене вдвое меньше рыночной. Это, конечно, не учитывая, что Китай и этой-то цены не платит.

Только сейчас, в ходе визита Путина в КНР, как сообщил Сечин, данный «вопрос снят с повестки дня» — и по понижающим коэффициентам, и по неполной оплате. Согласившись доплатить за нефть, китайцы, вероятно, рассчитывают на газовые преференции.

Если с доходами — вилами по воде, то с убытками куда понятнее. Они будут, и весьма существенные. Проблема в том, что считать их мы не умеем. Мы не знаем, сколько стоят Укок, горные долины, в которые придет «Газпром».

Сколько в цене потеряет Алтай, если судить о его привлекательности для туристов. В мире уже давно научились считать в деньгах утраты пашен, сенокосных лугов, лесов; в США есть оценки в денежном эквиваленте одного километра свободного течения реки — как области рекреации человека в первозданной природной среде, как среды обитания флоры и фауны, природно-исторических ценностей. Наверное, не случайно, что у нас эти методики никак не приживаются.

Еще одно тиражируемое заблуждение: Китаю нужен наш газ. Действительно, нужен. Но не по предлагаемой цене и не на северо-западе КНР. Там уже разведаны собственные большие запасы газа и организованы поставки газа из других стран. Вот несколько показательных цитат из интервью «Интерфаксу» главы государственного энергетического управления КНР Чжан Гобао: «Китайская сторона заинтересована в строительстве сначала газопровода по восточному участку, российская же сторона склоняется к строительству сначала трубопровода на западном участке. У Китая уже есть несколько западных газопроводов. Например, построен газопровод из Синьцзяна (Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР), газ по которому поставляется на восток страны. Это же касается и газопроводов из Туркмении, Казахстана. Поэтому рост поставок газа в Синьцзян не столь актуален <…>. Россия настаивает на западном участке газопровода <…>. Проблема в том, что российская сторона предлагает цену выше $300 за 1 тыс. кубометров. Известно, что внутри Китая газ достаточно дешев. Кроме того, мы покупаем центральноазиатский газ по цене значительно ниже российского предложения, примерно по $200-210 за 1 тыс. кубометров. Таким образом, разница составляет около $100».

Суть конфликта вокруг маршрута трубы очевидна: бизнес и власть, трогательно единые, полагают, что их коммерческие интересы куда важнее всех экологических аргументов или даже традиционных святынь. Между тем смысл того, что происходит в мире все последние десятилетия, как раз в том, что должно быть наоборот. Какая же мотивация у власти? Если отбросить обычную меркантильность, Путин, Сечин со товарищи живут с каким-то микстом, если не кашей, в голове из лозунгов сталинского времени о необходимости индустриализации и представлении о капитализме даже не прошлого — позапрошлого века.

Ну да, теленгиты, обожествляющие природу, отсталые. А «Газпром» в числе прочих современных корпораций добился того, что природа перестала быть самодовлеющей силой, став лишь тем, на чем можно делать бизнес. В реальности именно «Газпром», Кремль, правительство принимают вчерашние решения, а теленгиты с их миросозерцанием куда ближе к тому постиндустриальному миру, в котором находятся развитые страны.

И заметьте, конфликта можно было бы избежать, распрямив маршрут в сторону Монголии или Казахстана. Да, появится еще одна страна-транзитер. И что? Если Монголию в этой ситуации проигнорируют, она еще больше отвернется от России. Если же вести речь о Казахстане, то в той его части, куда зайдет труба, до сих пор живет довольно много русских. Видимо, все-таки основная проблема в том, что несколько снизится норма прибыли. А из-за этого позволительно разрушать хрупкие экосистемы, осквернять святыни алтайцев, идти на международные скандалы.

А.Тарасов

Комментарий

Алексей Книжников, руководитель программы WWF России по экологической политике ТЭК  Евгений Шварц, директор по природоохранной политике WWF России, доктор географических наук:

— «Допинг» геополитики настолько высок, что зачастую позволяет пренебрегать не только экологической ответственностью и требованиями законодательства, но даже собственно экономической эффективностью при реализации крупных энергетических проектов. В настоящее время одна из баталий между экологией и геополитикой разворачивается на Алтае, вокруг заповедного плато Укок, сурового и безлюдного плато Горного Алтая на границе России с Китаем, Монголией и Казахстаном. В 1998 году плато Укок стало частью объекта Всемирного природного наследия ЮНЕСКО — «Золотые горы Алтая». Угроза пришла в виде планов по прокладке газопровода для экспорта газа из России в Китай. Маршрут газопровода планируется провести прямо через заповедное плато. Предложение рассмотреть один из альтернативных вариантов прокладки газопровода — вдоль Чуйского тракта и далее через Монголию в Китай (см. карту), отвергается, потому что в силу минимизации геополитических рисков при поставках энергоносителей нужно избегать транзита через третьи страны.

Летом 2011 года состоялась 35-я сессия Комитета Всемирного наследия ЮНЕСКО, на которой вопрос прокладки газопровода по территории священного плато Укок поднимался вновь. Участники заседания в очередной раз подчеркнули, что «…любое решение о начале строительства газопровода через территорию объекта «Золотые горы Алтая» будет представлять собой угрозу для выдающейся универсальной ценности объекта и являться основанием для перевода объекта в список «Всемирное наследие под угрозой…»

Необходимо шире взглянуть на геополитические аргументы прокладки газопровода в Китай через плато Укок.

«Западный» (алтайский) маршрут экспорта российского газа в Китай создает проблемы и поставкам газа из РФ по «восточному» маршруту (поставки газа Восточной Сибири через дальневосточную границу с Китаем). В этой связи можно предположить, что поставки до 30 млрд м3 российского газа по «западному» маршруту могут «закрыть» или отодвинуть «восточное» направление для экспорта, которое представляется нам стратегически более верным. Причин для этого несколько:

— в Восточной Сибири практически готовы к эксплуатации два колоссальных газоконденсатных месторождения (Чаяндинское и Ковыктинское), которые не разрабатываются в том числе и потому, что в самой Восточной Сибири нет спроса на такой объем газа;

— поставки с восточносибирских месторождений можно и нужно вести в одном коридоре с трассой нефтепровода ВСТО, которая уже проложена с ответвлением в КНР. Еще один новый трубопровод в уже существующем коридоре не только не вызовет новых экологических проблем, но и продемонстрирует современные экологические стандарты при реализации крупных инфраструктурных проектов. Прокладка трубопровода в уже существующем коридоре должна быть более выгодной и экономически;

— ведущим потребителем энергии и сырья из России является динамично развивающийся Восточный Китай, поэтому более эффективными будут поставки сырья из Восточной Сибири в Китай.

Мы надеемся, что наши аргументы наконец помогут отказаться от подхода «Хватай мешки — вокзал отходит!», свойственного реализации многих современных инфраструктурных проектов — от Богучанской ГЭС до Олимпиады в Сочи, и принять решение об изменении маршрута экспортного газопровода через Алтай в Китай, минуя плато Укок, и тем самым снять очаг социально-экологической напряженности.

21.10.2011 НОВАЯ ГАЗЕТА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *