Опубликовано

ОТ ЧЕРНОБЫЛЯ ДО ФУКУСИМЫ

ЧЕРНОБЫЛЬ-1986
Взрыв был один, и он был ядерный
Константин Чечеров, исследователь аварии на ЧАЭС, знает о ней все. Он двадцать лет проработал внутри реактора
Вы узнаете:
— В чем заключалась главная ошибка Политбюро в первые дни трагедии
— Правда ли, что чернобыльское ядерное топливо поднялось в стратосферу и распространилось над всем северным полушарием
— Кто до сих пор работает на станции и почему эти герои скрывают свои имена
Радиация опасна только для тех, кто ее не любит.
Гомер Симпсон, герой мультфильма <Симпсоны>
Если измерять продолжительность жизни допустимой годовой дозой облучения для населения, то Костя Чечеров — ядерный Мафусаил.
Почти четверть века он отдал изучению причин и процессов аварии на Чернобыльской АЭС, при этом непосредственно внутри реактора
проработал лет двадцать.
— А вот ты как узнал, что произошла авария?
— Я работал в институте атомной энергии (теперь более известном как Курчатовский институт) в отделении исследовательских реакторов.
И вот уже ночью 27 апреля наши дозиметристы были срочно вызваны на работу для проведения дезактивации грязных автобусов и машин <скорой помощи>, на которых в 6-ю больницу привезли из аэропорта первых пострадавших. От дозиметристов мы и узнали, что авария произошла в Чернобыле. Из 6-й больницы через нас отправляли на захоронение радиационно-загрязненные личные вещи, не только мужские, но и женские, количество которых наводило на мысль о действительно серьезной аварии.
— А что вы делали с этими вещами?
— Мы их перепаковывали как радиоактивные отходы и отправляли в могильник в Загорск. То есть к 30 апреля, когда появилось сообщение Совета министров СССР, мы уже вовсю, можно сказать, участвовали в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.
— Участвовать участвовали, но ты понимал, ЧТО именно произошло?
— Были только отдаленные догадки при полном отсутствии информации о том, что случилось с реакторной установкой, какой был характер взрыва, его масштаб, причины: И мне ужасно хотелось попробовать все это выяснить. Уже с начала мая наши сотрудники стали ездить на ЧАЭС для сбора фрагментов активной зоны реактора, и я им ну просто страшно завидовал. В это время Служба внешней разведки раздобыла американский шпионский дистанционный сканирующий термометр. Он так и назывался Heat Spy Photo-scan thermometer. С его помощью можно было измерить температуру в шахте реактора, чтобы понять, происходит ли там плавление. Плавление — это то, чего опасались члены правительственной комиссии, считая,
что расплавившаяся активная зона прожжет железобетонные перекрытия, попадет в грунтовые воды и произойдет радиационное загрязнение.
— Что-то мне это напоминает фильм <Китайский синдром> с Джейн Фондой:
— Так и было: Голливуд накатил бочку на ядерную энергетику, пытаясь запугать обывателя фантастическими последствиями аварии на атомной станции. Обыватель, конечно, запугался, а с ним и члены правительственной комиссии. Такое всеобщее оцепенение мозгов произошло.
— И в общем, ты приехал в Чернобыль первый раз, чтобы делать эти шпионские замеры?
— Да. Я подготовил прибор к работе в условиях радиации, летал с ним на вертолете уже в июне 1986-го  над четвертым блоком и проводил измерения температуры в шахте реактора.
— И если <Китайский синдром> прав, то температура должна быть очень высокой?
— А она была всего двадцать четыре градуса в шахте реактора, а само нагретое солнцем здание имело температуру тридцать пять.
— А ночью?
— Ночью полетел, здание действительно остыло до четырнадцати, а в шахте — опять двадцать четыре!
— Получается, что никакого плавления там не было?
— Получается, что так, но поскольку мне хотелось удостовериться в этом, я посчитал, что необходимо попробовать подобраться к шахте реактора изнутри здания.
— И что, через два месяца после аварии ты поперся внутрь разрушенного четвертого блока?
— Ну да, иначе же не было никакой возможности проверить <китайский синдром>.
— То есть ты добровольно решил стать биороботом?
— Таких слов мы тогда не говорили, да и не думали об этом, просто очень хотелось узнать состояние реакторной установки после аварии.

Никак не могу я себя считать биороботом, и прежде всего потому, что я не бездумно выполнял чьи-то указания, а сам ставил интересные задачи и пытался их решать.
— Значит, если я правильно понимаю, вся страна и полмира сидели и тряслись от ужаса, а ты, не испытывая никакого страха, разгуливал по блоку?
— Ну не то что разгуливал, а работал. Мы каждый день старались поставить четкие задачи, подготовиться к их решению, это было настолько интересно, что не нужно было ничего в себе преодолевать, не думали мы о страхе. И я вообще-то не был исключением, в нашем институте около полутора тысяч сотрудников написали заявления с просьбой направить их в Чернобыль, такая была всеобщая готовность
прийти на помощь.
— Хорошо. Вернемся к твоим измерениям. Я так понимаю, что тепловые измерения ничего не дали, значит, нужно было переходить к:
— Радиационным. И я перешел. К счастью, в первые походы я ходил вместе с очень опытными инженерами-дозиметристами из нашего института, у которых научился практически всему.
— Например?
— Прежде всего спокойствию и выдержке. Ты представляешь, в каких полях нам приходилось работать?
— В каких?
— Под тысячу рентген в час.
Вот он говорит <под тысячу рентген в час>, и я так медленно начинаю соображать, что острая лучевая болезнь при такой радиации начинается через шесть минут. Это, конечно, еще не смерть, смерть наступает минут через сорок: Мысли мои плавятся, я смотрю в окно на свой переулок с подсыхающими лужами и пытаюсь представить маленькую фигурку человека среди радиоактивных развалин: А он вдруг добавляет, улыбаясь:
— Ну, мы же не за смертью туда пришли! Мы должны были что-то измерить, что-то выяснить, поэтому нужно было тщательно продумывать маршрут, уметь верно среагировать в непредвиденной ситуации, когда надо — бежать бегом, использовать теневую защиту —  это когда какой-нибудь угол или выступ, или дверь стальная могут тебя от радиации хоть как-то защитить.
— Подожди-подожди. А как же нормы радиационной безопасности? У вас же была какая-то разрешенная доза, дозиметры?
— Конечно, была. 25 бэр*. Набрал — и уезжай домой, прощай, Чернобыль. А дозиметров у нас было много. С одними мы работали, чтобы понимать, какую дозу на самом деле получили, а другие, для официального отчета, ждали нас в санпропускнике. Нежелание быть выведенными из особо вредных условий труда вынуждало скрывать наши реальные условия работы, а возникающие болячки организм должен был
преодолевать сам. Теперь я уже думаю, что это делало организм более устойчивым к вредным воздействиям. Мы считали наши дозы неизбежным условием при выполнении такой работы, мы понимали, что иначе — не получится.
(*БЭР, биологический эквивалент рентгена — единица оценки биологического последствия воздействия 1 рентгена. Норма для населения на 1986 год — 0,5 бэр/год).
— А вот ты все время говоришь <мы-мы>, а кто <мы>?
— Я ведь в реакторе не один день провел, а работал там с 1986 по 2005 год. И не один я там был такой, кто пытался понять, что и как на самом деле произошло. В результате сложился неформальный коллектив ребят из разных институтов Москвы, Ленинграда и Киева. Я имена тебе называть сейчас не буду, рано еще, большинство продолжает работать на станции, и если только станет известно о наших дозах, конец этой работе придет, но про то, КАК именно работали, рассказать могу. Ну вот, например, одному теплофизику надо было провести измерения теплового потока, а для этого — лечь пузом в 25 рентген в час. И он, зная мощность дозы и понимая, что это такое, ложится
и измеряет.
Время идет, доза растет, а он продолжает свои измерения: Родная душа! С тех пор мы работали с ним вместе долгие годы…
— Значит, у вас такой коллектив безумцев сложился?
— Не безумцев, а профессионалов-энтузиастов, безусловно, смелых людей, дорогих моему сердцу.
— И что же вы обнаружили за двадцать лет пристального изучения реактора?
— Удалось попасть практически во все помещения четвертого блока, в центральный зал, во все подреакторные помещения.
— Как ты помнишь, я — тот единственный удачливый журналист, который побывал в центральном зале. Кстати, ровно двадцать лет назад.
И у меня осталось воспоминание о каких-то огромных пустых темных пространствах, перекореженном, повсюду валяющемся железе, шатких металлических лестницах, по которым нужно было все время взбираться — и проделывать это в специальном жутко неудобном пластикатовом костюме и маске…
— А по мне, так пластикатовый костюм — очень удобный и хороший. Через горы бетона приходилось ползать, и костюм этот спасал ребра, помимо того, что задерживал радиацию. А если серьезно, то нам удалось обследовать все места скопления топливосодержащих расплавов, и стало ясно, что расплавы попали в бассейн-барботер (емкость, предназначенную для приема пара в случае проектной аварии), никакого
парового взрыва, которого так опасалась правительственная комиссия, не произошло. В шахте реактора и в помещении под ним также никаких следов взрыва не обнаружили. Видимые разрушения, то есть те, которые мы своими глазами видели, говорят, что взрыв произошел прямо в центральном зале. Взрыв был один, и он был ядерный.
— А как вы поняли, что не было взрыва в шахте?
— Так мы же туда залезли.
— Прямо в шахту?
— Ну да. И шахта оказалась пуста, более того, в ней мы не обнаружили никаких следов горения, даже краска на металлоконструкциях была цела.
— А что с вертолетной засыпкой, которую сразу же после аварии начали в шахту реактора сбрасывать?
— Да нет там ее, засыпка в шахту просто-напросто не попала, она даже в центральный зал не попала.
— Получается, что вертолетчики зря жизнями своими рисковали?
— Они выполняли приказ, но не забывай, что это были военные летчики с афганским опытом, для которых точность попадания до сантиметра и
даже до метра не имела значения. В Чернобыле их опыт не помог: они не выполнили поставленную задачу. Но гораздо важнее, что поставленная задача была бессмысленной, так как шахта реактора была пуста.
— Погоди-погоди. Но это ведь ты теперь знаешь, что шахта реактора пуста, а тогда?
— Тогда, конечно, мы этого знать не могли, но идея <китайского синдрома> так глубоко вошла в сознание членов правительственной комиссии, что они ни о чем другом и помыслить не могли. Это видно из протоколов Оперативной группы Политбюро ЦК КПСС, занимавшейся аварией на ЧАЭС. Все технические решения на четвертом блоке принимались при полном отсутствии информации, значит, главной задачей на тот момент и должно было стать получение достоверных исходных данных. А эту задачу никто не поставил.
— То есть ты хочешь сказать, что ставились задачи, которые не нужно было ставить?
— Да.
— А что же было нужно?
— Да обследовать тщательно реакторную установку и энергоблок. Это могли и должны были сделать добровольцы-специалисты, которых, несомненно, в стране было достаточно.
— И тогда не нужны были бы все те тысячи ликвидаторов?
— Да, не нужны. И мой личный чернобыльский опыт, и моя доза, полученная во время работы внутри четвертого блока, дают мне моральное право так говорить.
Так получилось, что я оказалась знакома не только с Костей, но и еще с несколькими парнями из Костиного неформального отряда.
Это — абсолютные герои, люди фантастического мужества, пытавшиеся честно разобраться в аварии. Костя среди них был (и остается!) непререкаемым авторитетом, но каждый заслуживает отдельного большого разговора и благодарной памяти.
— Костя, давай зафиксируем выводы, полученные в результате ваших исследований
— Давай. Шахта реактора пуста, топлива в ней нет, графитовой кладки тоже нет. Графитовые блоки и фрагменты тепловыделяющих сборок выброшены на крышу и промплощадку.
— А вот я помню, во всех газетах тогда писали, что графит в реакторе горел чуть не две недели. Так это?
— Да выдумки это все от незнания того, что графит реактора РБМК (см. справку) не горит! Эта легенда была нужна, чтобы декларировать существование активной зоны в шахте.
— А это, в свою очередь, подтверждало бы, что почти все топливо осталось внутри, не вылетело наружу. Так?
— Именно так. А мы экспериментально, физически, ценой наших огромных доз доказали, что почти все топливо вылетело вверх.
— И куда делось?
— Поднялось в стратосферу и распространилось над всем северным полушарием.
— Так тогда ведь все получается с точностью до наоборот: выходит, что мы, то есть человечество, гораздо более резистентны. Мы пережили ядерный взрыв реактора большой мощности, (мы — это и флора, и фауна, и люди) и смогли преодолеть его последствия.
— Ну да. Нам — человечеству в целом, конкретным странам и большей части людей, оказавшихся в зоне действия последствий ядерной аварии, — удалось пережить ядерную катастрофу. С трудностями, с потерями, с огромными моральными и психологическими издержками. Но все-таки пережить. Тут ведь еще важно осознать, что это был один из крупнейших реакторов в мире, и, видимо, реакторной аварии, страшней чернобыльской, на планете в принципе быть не может.
— А вот тогда я тебя спрошу: у тебя есть чернобыльский синдром, ты чувствуешь себя жертвой?
— Да господь с тобой! Это были лучшие годы нашей жизни. Сплошное счастье. У нас было очень интересное дело, которое полностью захватывало, каждый день мы совершали какие-то открытия, эйфория познания была поразительная, она, наверное, повышала жизненный тонус. У нас не было ни паники, ни парализующего страха.
— А что было?
— Когда я уходил внутрь четвертого блока, я всегда чувствовал себя свободным человеком, который может делать то, что ему хочется. И так — каждый день.
— Это и было — счастье?
— Ну, назови это так.
Что-то я должна, наверное, еще про Костю сказать. Ну да, он награжден орденом Мужества, далеко не первым орденом в иерархии российских орденов, он и его исследования не пользуются никаким успехом среди российских функционеров от науки, но широко известны среди специалистов и в научных изданиях по всему миру. Костина персональная доза измеряется четырехзначной цифрой, он по-прежнему
старший научный сотрудник Курчатовского института (до диссертации руки так и не дошли, в реакторе всегда интереснее было), зарплата — хорошая зарплата, правда, тетенька, сидящая в стакане у эскалатора в метро, получает больше.
Я страшно горжусь, что Костя считает меня своим другом.
Справка
РБМК — реактор большой мощности канальный. Серия ядерных реакторов.
Разработка начата в 1964 г. Главный конструктор — академик Доллежаль, научный руководитель проекта — академик Александров.
Первый реактор серии РБМК запущен в 1973 г. на Ленинградской АЭС. Кроме того, установлены на Смоленской, Курской, Чернобыльской, Игналинской АЭС.
Доля реакторов РБМК в выработке атомной энергии в России — около 50%. За рубежом реакторы такого типа не используются.
Очень схематично РБМК представляет собой набор каналов различного назначения: для ядерного топлива, для охлаждения отражателя, для стержней- поглотителей. Ядерное топливо нагревает воду, пар вращает электротурбину.
Преимущества такой конструкции:
— использование менее обогащенного топлива;
— наиболее эффективное выгорание топлива благодаря возможности перестановки тепловыделяющих сборок без остановки реактора.
Благодарим Программу развития ООН и проект ICRIN за помощь в подготовке материала
Виктория Ивлева, Новая газета, 22 апреля 2011 года
www.novayagazeta.ru/data/2011/043/01….

26 апреля 1986 года, 1 час 23 минуты… (Достоверно точное время катастрофы никем не установлено)
Что творилось в стране в первые дни после взрыва
В толпе перешептывались: <Смотри, смотри, Щербицкий с внуком!> Киевляне, вышедшие в 1986 году на первомайскую демонстрацию, пристально разглядывали начальство. Ловили и интерпретировали каждый знак, уж очень напряжены были нервы. Общую тревогу усугублял информационный голод — его не утоляли три слова по телевизору да крошечное извещение в газете <Правда>. Напротив, вопросов
становилось все больше. Но раз первый секретарь ЦК компартии Украины с внуком, значит, ничего страшного! На самом деле правды в тот момент не знал никто.
Сегодня, спустя четверть века, известно больше. Но не все. Считается, что рвануло 26 апреля 1986 года в 1 час 23* минуты ночи на четвертом энергоблоке, сданном в эксплуатацию всего-навсего за пару лет до аварии. Дежурная смена проводила эксперимент, завершившийся взрывом. Радиоактивные осадки и пыль разнеслись по Украине, Белоруссии и добрались до Западной Европы.
Всю правду о Чернобыле ищут до сих пор, и пока не нашли. Ответа нет и на вопрос: кто виноват? Только уверишься, что виноваты эксплуатационники, затеявшие бессмысленный эксперимент на действующей (!) станции, — это утверждал на заседании Политбюро министр среднего машиностроения Славский, как наталкиваешься на книгу Анатолия Дятлова, бывшего в момент аварии заместителем главного инженера ЧАЭС. В его самооправдательной книге <Чернобыль. Как это было> утверждается, что персонал регламента не нарушал, просто его
не известили о конструктивных дефектах реактора, которые проявлялись в условиях малых мощностей. Многие специалисты с этим в корне не согласны. (Дятлова после аварии судили, приговорили к 10 годам, в 1990 году он вышел на свободу, причем его освобождения добивалась общественность, включая академика Сахарова, в 1995-м он умер.)
…Высшее руководство страны узнало о катастрофе ранним утром 26-го. Руководство АЭС доложило по инстанции профильному министру, министр энергетики доложил непосредственному начальнику — предсовмина, тот позвонил генсеку — Горбачеву. Телефон работал, но — испорченный: масштабы случившегося не осознавались враз. Непосредственные участники событий, как могли, усиливали хаос, придерживая,
а то и искажая имеющуюся информацию — опасались оргвыводов. И лишь постепенно стало ясно, что оргвыводы будет делать Господь Бог.
Первым делом на место событий отправили правительственную комиссию. Вечером 26-го приняли решение об эвакуации. Срочно собрали 1200 автобусов — вывезти 47 тысяч жителей Припяти. Позже вывезли в полном составе поселок Чернобыль и всех обитающих в радиусе 10 км. Еще через некоторое время радиус эвакуации увеличили до 30 километров.
Объявленная тогда Горбачевым гласность едва начинала обживать страницы газет и экраны телевизоров, барьер (и прежде всего психологический) был еще слишком высок. Михаил Сергеевич взял его только в середине мая. Главного он в том телевыступлении не сказал. О том, что <авария на Чернобыльской атомной станции явилась самым наглядным и страшным свидетельством не только изношенности
нашей техники, но и исчерпанности возможностей прежней системы>, он напишет много позже, в <Жизни и реформах>. И правильно напишет:
система, выстроенная в СССР, со всей ее штурмовщиной к праздничку и страхом перед вышестоящим начальством, диктующим неверные и катастрофические решения, система, построенная на показухе, но закрытая от контроля обществом, эта система была просто беременна Чернобылем. Она и разродилась.
Глубинную причину случившегося в Чернобыле гениально сформулировала Елена Боннэр: <Социальная катастрофа, такая катастрофа, как на Чернобыле, может быть только там, где люди, технически подготовленные, работают с трудным техническим объектом, но начальства боятся больше, чем законов техники и физики>. От страха тупели и выпадали из реальности: начштаба гражданской обороны, померивший радиацию 26 апреля, доложил об этом директору Чернобыльской АЭС, а тот приказал арестовать начштаба как провокатора.
Эталонная закрытость атомных ведомств, как оказалось, прятала не государственные секреты, а обыкновенный, вернее, необыкновенный бардак. Грянул Чернобыль — бушевал Горбачев на Политбюро — и никто не готов: ни гражданская оборона, ни медслужбы дозиметрами не обеспечены, ни пожарная служба не знает, что ей делать. Обгадились (Михаил Сергеевич употребил слово грубее) все. Тогда же Горбачев
привел поразительные цифры: за 11-ю пятилетку на Чернобыльской АЭС было 104 аварии. И никто не встревожился.
Что и говорить, лжи и фигур умолчания было достаточно. И во время аварии особенно. Достаточно для того, чтобы народ осознал, что это ложь, и закрепил это знание в анекдотах. Многие помнят: чем будет питаться население Киева в будущем году? Лапшой, которую вешают им на уши газеты, радио и телевидение. Впрочем, одним из первых начал циркулировать анекдот о двух умерших, которые беседуют на небе: <Ты откуда? — Из Чернобыля. — От чего скончался? — От радиации. А ты откуда? — Из Киева? — А ты от чего умер? — От информации>. Этот анекдот оказался особо пророческим: теперь зарубежные исследователи утверждают, что радиофобия нанесла здоровью людей больше вреда, чем собственно радиация. Согласно докладу экспертов ООН, представленному на Чернобыльском форуме в Вене в октябре 2006 года, из огромного числа облученных ликвидаторов аварии скончалось несколько десятков. Заболеваемость и смертность от рака выросли незначительно, во всяком случае, далеко не так, как предсказывали. А эвакуированным из зоны нанесена неизлечимая душевная травма.
Ту киевскую первомайскую демонстрацию Горбачеву вменяют в вину до сих пор. Критикам власти возражает крупнейший в нашей стране специалист по лечению лучевой болезни, доктор медицинских наук Ангелина Гуськова. Директору Института биофизики Леониду Ильину надо поставить памятник, считает профессор Гуськова, за то, что он взял на себя ответственность и не позволил эвакуировать Киев. Он спас
тысячи жизней, ведь при эвакуации многомиллионного города гибели людей было бы не избежать. Доклад экспертов ООН свидетельствует:
решение было принято правильное.
На международном уровне Горбачев все уладил: МАГАТЭ докладом и объяснениями удовлетворилось. В полном соответствии со стишком тех времен наш мирный атом вся Европа крыла матом, но потом успокоилась. На информационном безрыбье западные газеты попугали обывателя страшными цифрами погибших и опасностями, исходящими от взорванного реактора, но потом им выдали правильные сообщения, и
паника потихоньку сошла на нет. Они и после ужасно удивлялись, как можно было проводить эксперимент на действующей станции, но им, наверное, объяснили про чисто русский <avos>:
<Авось> и правда изумляет до ступора. Журналист Павел Гутионтов лично слушал выступление академика Александрова на встрече комсоргов атомных электростанций еще в 1983 году. Слегка даже похохатывая, директор Курчатовского института поведал заинтересованным лицам, что кое-где у нас порой на атомных станциях и трубопроводы не заваривают. Выскочивший следом за академиком на трибуну
скромный неназванный особист велел немедленно забыть сказанное большим ученым-оригиналом. Но стенографистки уже зафиксировали выступление, и Гутионтов стенограммой немедленно завладел. Ну, и чего было ждать в стране незаваренных на АЭС трубопроводов?
Ольга Деркач, Владислав Быков, Новая газета, 22 апреля 2011 года
www.novayagazeta.ru/data/2011/043/01….

ФУКУСИМА — 2011
КАК И КОГДА РАДИАЦИЯ ИЗ ЯПОНИИ ДОБЕРЕТСЯ ДО МОСКВЫ*

К большому сожалению, мой прогноз , как специалиста в области атомной энергетики, о худшем сценарии развития катастрофы на АЭС в Японии, сделанный в первые дни по скудной информации из Японии , подтвердился.
По своим последствиям, с моей точки зрения, авария на АЭС <<Фукусима-1>> превосходит чернобыльскую: в Чернобыле был залповый выброс радионуклидов в атмосферу одного блока станции. Были предприняты оперативные меры по локализации дальнейших выбросов в атмосферу, а также выполнен огромный объем работ по предотвращению попадания радионуклидов в грунтовые воды и их распространение в водные источники. За короткий срок построена <<стена в грунте>>.
В Японии аварийными одновременно являются 4 блока, расположенных на берегу океана. Меры по локализации аварии , судя по обрывочной информации в прессе и интернете, на мой взгляд, ведутся медленно и хаотично.
Авария на АЭС в Японии уже привела к колоссальному загрязнению морских вод и продолжается дальнейшее загрязнение океана радионуклидами.
Это самая страшная опасность для населения как Японии, так и сопредельных стран. Создана большая угроза здоровью населения Дальнего Востока, Камчатки, Чукотки, Аляски, Кореи, Китая и других стран региона. Причем эта опасность скрытая. О ней власти и чиновники Минатома умалчивают: кто из невежества, кто из преступного желания скрыть правду из-за боязни паники среди населения.
Глава Минатома Сергей Кириенко браво врет премьеру Владимиру Путину, что населению Дальнего Востока и Камчатки радиация не угрожает.
И.о. директора ВНИИ рыбного хозяйства и океанологии Анатолий Мясоедов (<<МК>> 18 марта 2011) превосходит в интервью гоголевского Чичикова: <<Кто сказал, что мутации — это плохо?>>
Верх невежества. Для людей мутагенез — это не просто плохо, а страшно, так как ведет к вырождению человечества путем ускоренной эволюции в виде деградации из-за рождения уродов с различными патологиями.
Люди должны знать правду о последствиях загрязнения радионуклидами поверхностных источников воды, в том числе морской.
Радиоактивные изотопы, попадающие в воду , сорбируются илом, планктоном, водорослями и рыбами.
Фундаментальными исследованиями ученых многих стран, выполненных в 50-ти десятые годы прошлого столетия, было убедительно доказано, что рыбы и морская капуста, другие водоросли являются концентраторами радиоактивности. Небольшие количества радионуклидов в рыбе и морской капусте невозможно определить обычными дозиметрами. Требуются специальное лабораторное измерительное оборудование. Но эти минимальные количества радионуклидов опасны для человека. Вред человеческому организму приносят радиоактивные изотопы, попадающие
даже в очень маленьких количествах в различные его органы. Так, например, радиоактивный изотоп стронция, попадая в организм человека, вытесняет из костной ткани кальций и становится, как теперь модно говорить, нанореактором, который облучает костный мозг и человек погибает даже при сверхнормальном радиационном окружающем фоне.
Люди должны это знать! Осенью лосось и друга рыба вернется от берегов Аляски нереститься на Камчатку, Сахалин и реки Дальнего Востока с радиоактивной красной икрой и мясом. 5-10 грамм такой рыбы могут содержать количество радионуклидов, превосходящее максимально допустимые нормы в теле человека. Последствия употребления зараженных радиацией дальневосточных морепродуктов — бурный
рост онкологических и других заболеваний .
Люди должны это знать! Молчать об этом — преступление перед народом. Основная опасность не столько от радиоционного фона в виде слабого излучения, а от аэрозолей с изотопами, попавшими в морепродукты и питьевую воду. Исходя из сказанного, радиация из Японии в Москву будет доставлена к новогоднему столу.
Люди должны это знать! Атомные электростанции в их нынешнем исполнении — тупиковый и опасный путь развития энергетики с точки зрения экологии. Получаемая электроэнергия на АЭС имеет мнимую дешевизну. Даже при нормальной работе атомной станции образуется большое количество твердых, жидких и газообразных радиоактивных отходов, требующих дорогостоящего захоронения. Эти могильники будут опасны сотни лет.
А куда девать тысячи тонн высокорадиоактивного металла и железобетона после выработки ресурса АЭС ? Об этом нынешние руководители атомной отрасли умалчивают. По затратам утилизация атомной электростанции в 1,5 — 2 раза превосходит стоимость ее строительства.
Проектный срок службы блока атомной электростанции 30 лет. Практически все блоки АЭС , построенные в советское время, исчерпали свой ресурс. Выполненное продление сроков службы АЭС еще на 10-12 лет под руководством главы Минатома С.Кириенко — преступно.
Создана потенциальная угроза радиоактивного поражения не только всего населения России, но и всему человечеству.
Атомные электростанции в России и во всем мире должны быть незамедлительно выведены из эксплуатации, а усилия ученых и инженеров атомной отрасли должны быть переключены на решение задачи грамотного и эффективного захоронения десятков тысяч тонн сверхопасного высокорадиоактивного мусора, образовавшегося от атомных объектов.
А.Р.Ленский, канд. техн. наук, 4 апреля 2011 г.
(Кратко о себе. Ленский Александр Робертович. Специалист в области разработки аппаратов для очистки радиоактивно-загрязненных вод.
Изобретатель. Получен ряд авторских свидетельств и патенты США, Германии, Франции и др. на способ и аппараты для переработки
радиоактивно-загрязненных вод.) E-mail: lenskyar@mail.ru, <http://us.mc843.mail.yahoo.com/mc/compose?to=lenskyar@mail.ru>
andrew.grigorenko@gmail.com, 25 апреля 2011 г.

И ВООБЩЕ
ЧИКОЙЦЫ

Упрямые чикойцы отбили все атаки на местный референдум по урану
Красночикойский районный суд Забайкальского края (бывшая Читинская область) своим Определением от 12 апреля 2011г. прекратил производство по гражданскому делу по заявлению Прокурора Красночикойского района об установлении факта неисполнения решения Красночикойского районного суда от 10.10.2008 года.Согласно решению суда повторное обращение в суд по спору между теми же сторонами,
о том же предмете и по тем же основаниям не допускается.
Напомним, что 10 октября 2008 года Красночикойским районным судом по иску прокурора района вынесено решение об удовлетворении частично исковых требований, о признании Решения № 21 Совета муниципального района <Красночикойский район> внеочередного созыва от 24.06.2008 года <О назначении местного референдума на 12.10.08 года по вопросу <Согласны ли Вы на предоставление участка недр в пользование для геологического изучения и добычи урана на месторождении <Горное> в Красночикойском районе> противоречащим
действующему законодательству Российской Федерации. Однако, суд не удовлетворил ту часть иска прокурора района, где говорилось о признании Рещения Совета недействующим. По мнению членов Совета, тем самым в решении суда не была установлена обязанность Совета по отмене решения о назначении местного референдума. Местный референдум состоялся в намеченный срок 12.10.2008г. и 85% пришедших на голосование жителей района высказались против разработки уранового месторождения на их территории, в бассейне озера Байкал. С тех
пор по инициативе структур Росатома не прекращаются попытки отменить результаты волеизъявления местного населения.
26.07.2010 года прокурором района в адрес председателя Совета муниципального района <Красночикойский район> внесено представление с требованием отменить противоречащее действующему законодательству РФ Решение № 21 Совета муниципального района <Красночикойский район> внеочередного созыва от 24.06.2008 года <О назначении местного референдума на 12.10.08 года по вопросу
<Согласны ли Вы на предоставление участка недр в пользование для геологического изучения и добычи урана на месторождении <Горное> в Красночикойском районе>. Однако, каждый раз Совет муниципального района отказывался включать в повестку своих заседаний этот вопрос. Наконец, после безуспешной четвертой попытки(!) включить в повестку заседаний вопрос об отмене Решения №21 районная
прокуратура решила начать процедуру роспуска мятежного районного Совета, подав иск в районный суд о неисполнении его решения от 10 октября 2008г.
В ноябре 2010г. урановая добывающая компания <Горное> (структура Росатома) инициировала в районом центре с. Красный Чикой проведение общественных слушаний по ДОН разработки месторождения <Горное>, которое закончилось стопроцентным отлупом со стороны местного населения (ни один из выступавших из числа местных жителей не поддержал этот проект), подтвердив тем самым результаты местного референдума. Теперь у чикойцев есть как минимум два года, чтобы доказать, что район может вполне успешно развиваться и без урановых месторождений. В районе планируется создание национального парка <Чикойский>, успешно развивается средний и малый бизнес по переработке сельскохозяйственной продукции, недревесных продуктов леса, есть вполне реалистичные планы местной администрации по развитию туризма и рекреаций.
Шапхаев С.Г.,, Общественная организация «Бурятское региональное объединение по Байкалу» г. Улан-Удэ, shapsg@gmail.com, 23 апреля 2011 г.

КИТАЙЦЫ
Китай может отказаться от строительства новых блоков с CPR-1000
Китай может отказаться от выдачи разрешений на строительство новых блоков с реакторами второго поколения CPR-1000, передаёт агентство «Reuters».
«Вероятно, что Китай прекратит выдачу разрешений на строительство новых блоков с реакторами второго поколения. Будет трудно развивать полномасштабную атомную энергетику до тех пор, пока не созреют технологии третьего поколения», — заявил Ли Сяосюе (Li Xiaoxue), генеральный менеджер по новым проектам в гуандунской компании CGNPC.
Ранее Китай пообещал «привести в порядок и улучшить» свои планы по развитию атомного сектора после аварии на японской АЭС «Фукусима Дайичи».
Ещё до аварии, китайская практика выдачи разрешений на строительство десятков блоков с реакторами CPR-1000 вызывала тревогу у экспертов-атомщиков. В самом Китае звучали призывы переориентироваться на блоки с реакторами третьего поколения.
Ли Сяосюе считает, что «психологический эффект» от аварии на Фукусиме оказался намного большим, чем реальный ущерб от кризиса.
Власти Китая отреагируют на это снижением темпов развития атомной энергетики. В то же время, пока рано говорить о каких-либо конкретных изменениях в китайских планах.
В настоящее время в Китае эксплуатируется 13 атомных блоков, в том числе, два блока с российскими реакторами ВВЭР-1000. На стадии строительства находится ещё 27 блоков.
AtomInfo.Ru, 14.04.2011, http://www.atominfo.ru/news6/f0215.htm

ПТИЦЫ
Губернатор Колымы Николай Дудов в связи с аварией на АЭС Японии распорядился провести радиологический мониторинг дикихводоплавающих птиц, прилетающих в регион из стран Азии, сообщил РИА Новости в пятницу представитель пресс-службы обладминистрации.
После произошедшего 11 марта на северо-востоке Японии землетрясения магнитудой 9,0 на АЭС «Фукусима-1» произошла серия аварий, вызванных выходом из строя системы охлаждения. На АЭС были зафиксированы выбросы, что заставило власти эвакуировать людей из 20-километрой зоны вокруг станции. Позднее стала появляться информация об обнаружении в ряде районов Японии радиоактивных элементов, в частности, изотопов йода и цезия, в воздухе, морской и питьевой воде, а также в продуктах питания.
«Согласно губернаторскому постановлению, специалисты в разных районах Колымы проведут отстрел птиц и исследуют их на зараженность радиацией. Мониторинг поручено провести областному управлению охотничьего хозяйства, регионального управления Россельхознадзора и МЧС», — отметил собеседник агентства.
По его словам, мониторинг начнется 25 апреля и продлится до конца весенней миграции пернатых из стран Азии на Колыму. В рамках мониторинга отстрел уток и гусей будут проводить до окончания их миграции. По мнению специалистов, увеличение проб биологического материала позволит получить достоверную информацию о возможной зараженности прилетающих птиц.
«У охотников Колымы будет возможность сдать добытую птицу на радиологическое исследование. Принимать дичь будут два передвижных поста в районах наиболее посещаемых охотниками», — сказал собеседник
AtomInfo.Ru, 22.04.2011, http://www.atominfo.ru/news6/f0424.htm

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *