Опубликовано

ЯДЕРНОЕ ВООРУЖЕНИЕ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

ВООРУЖЕНИЕ
Ядерные боеголовки на уровне фантастики
Генеральный конструктор «Тополя» и «Булавы» «подправил» резолюцию Совета Федерации по Пражскому договору.  Юрий Соломонов уверен в неуязвимости отечественных ракет.
Генеральный конструктор Московского института теплотехники Юрий Соломонов, разработчик стратегических ракетных комплексов подвижного  и шахтного базирования РТ-2ПМ <Тополь>, РТ-2ПМ2 <Тополь-М>, РС-24 <Ярс>, а также морской РСМ-56 <Булава-30>, сделал сенсационное заявление информационному агентству <Интерфакс-АВН>. Оно по большому счету сводит на нет предупреждение Государственной Думы и Совета Федерации  России о том, что если Вашингтон в одностороннем порядке будет развивать такие системы ПРО, которые бы качественным образом меняли сложившуюся ситуацию в этой сфере, а также существенно нарушали бы национальную безопасность и обороноспособность России, то наша страна выйдет из Пражского договора.
А сказал Соломонов буквально следующее: <Разработанное в России новое ядерное боевое оснащение межконтинентальных баллистических ракет сможет преодолеть все существующие и перспективные системы противоракетной обороны>. И дальше: <В 2010 году мы провели уникальную работу, позволившую сделать принципиально новый шаг в создании нового типа боевого оснащения, которое является результатом интегрирования боевого оснащения баллистического типа с индивидуальными средствами его разведения взамен так называемого автобуса на боевых ракетах>.
По словам конструктора, эта разработка <поставит вообще точку на всех разговорах относительно нашей борьбы с несуществующей системой противоракетной обороны предполагаемого противника>.
Юрий Соломонов отметил, что <почти 30 лет назад мы говорили о возможности реализации такой схемы боевого оснащения как о научной фантастике. И вот в прошлом году мы эту научную фантастику впервые воплотили с положительным результатом в жизнь>. Он пояснил, что  теперь <ракета как единое целое практически перестает существовать по завершении работы последней маршевой ступени>.
Из разъяснений разработчика <Тополя> и <Булавы> следует, что существующие стратегические ракеты имеют огромный участок разведения боевых блоков для того, чтобы обладать уникальными возможностями по поражению (в случае применения разделяющейся головной части) одной ракетой нескольких целей, удаленных на значительное друг от друга расстояние. Как именно это будет происходить, осталось за кадром.
Тема ядерного оснащения стратегических ракетных комплексов как у нас, так и в Соединенных Штатах очень деликатная, о ней не принято распространяться. Тем не менее известно, что многоголовые ракеты, а у нас это Р-36М2 и Р-36МУТТХ <Воевода>, или SS-18 Satan по западной классификации, с десятью разделяющимися ядерными головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН), УР-100НУТТТХ, или SS-19 Stiletto, с шестью РГЧ ИН, а также их морская <сестра> — <Синева> — РСМ-54, или SS-N-24, с четырьмя боевыми блоками индивидуального наведения, а в США — наземная Minuteman III Mk-12 и Mk-12A с тремя разделяющимися головными частями индивидуального наведения и морская Trident
II (D-5) c объявленными шестью РГЧ ИН, <выстреливают> или разводят свои ядерные блоки после окончания работы третьей маршевой ступени ракеты
и на нисходящей траектории (заключительном участке) полета к цели. Тот самый принцип <автобуса>, о котором говорил Юрий Соломонов.
Но сейчас есть и другие варианты. Так называемые планирующие боеголовки. То есть ядерные боевые блоки, которые после разведения летят к цели не по баллистической кривой, как те, о которых мы говорили раньше, а горизонтально, примерно так, как крылатые ракеты.
Что, безусловно, представляет большую сложность их перехвата для систем противоракетной обороны, так как их локаторы настроены на сопровождение целей, летящих по баллистике. Правда, при этом несколько снижается ее скорость, что не очень хорошо для преодоления ПРО. Говорят, такая боеголовка стоит на моноблочном ракетном комплексе <Тополь-М>. Можно предположить, что подобные ядерные боевые блоки размещаются и на РС-24 <Ярс>. А на РСМ-56 <Булава>, судя по некоторым публикациям, применяется принцип <виноградной кисти>, когда боеголовки отделяются от блока разведения не одновременно, а по очереди. При этом тоже меняют траекторию полета и, что также прозвучало в словах Соломонова,
имеют возможность поражать цели, значительно удаленные друг от друга.
Естественно, все эти системы поражения стратегических целей теоретически могут сильно осложнить действия системы противоракетной обороны, если вообще не свести их к нулю. И если все это действительно так, как говорит генеральный конструктор <Тополя-М>, <Ярса> и <Булавы>, то возникает вполне закономерный вопрос: к чему разговоры о недопустимости со стороны США создания стратегической ПРО,
неразрывной взаимосвязи между стратегическими наступательными и стратегическими оборонительными вооружениями, грозное предупреждение
Вашингтона о возможности выхода России из Пражского договора, если развитие его ПРО будет угрожать нашим стратегическим силам  сдерживания? И слова о <новом витке гонки вооружений>? Может, тут только политика и никакой реальной военной опасности?
Доктор технических наук, главный научный сотрудник центра международной безопасности ИМЭМО РАН, генерал-майор в отставке, бывший начальник 4-го ЦНИИ Минобороны России, занимавшегося ядерным планированием, Владимир Дворкин сказал <НГ>, что <того боевого оснащения, которое сегодня стоит на ракетных комплексах <Тополь-М> и <Ярс> вместе с системами преодоления ПРО, уже и так достаточно, чтобы  преодолеть ограниченную систему противоракетной обороны>. Как оно будет развиваться дальше, это вопрос к конструкторам.
Президент Академии геополитических проблем, доктор исторических наук генерал-полковник в отставке Леонид Ивашов высказал <НГ> другую точку зрения. <Я с сомнением отношусь к подобным заявлениям, какое сделал Соломонов, — сказал он автору этого материала. — И не только  в отношении к стратегическим ядерным силам>. <Мы не раз слушали подобные слова, и даже из уст бывшего министра обороны Сергея Иванова, который рассказывал о планирующей боеголовке и даже об оружии, основанном на новых физических принципах, но на практике ни одно из этих
так называемых сенсационных заявлений не реализовано, — говорит Ивашов. — Ни одного принципиально нового типа вооружений в Российскую  армию за последние годы не поступило. Более того, в ОПК (оборонно-промышленном комплексе. — <НГ>) внедрена система блокирования новых разработок, а в руководство ведущих предприятий, которые способны создавать прорывные системы и прорывные технологии, назначаются менеджеры, не имеющие к научно-конструкторскому корпусу никакого отношения и даже соответствующего технического образования. Это можно видеть на примере КБ приборостроения, НПО <Базальт> и головных предприятий по разработке боевых лазеров и других корпораций ОПК>.
<Более того, — утверждает Леонид Ивашов, — как только наши ученые или конструкторы разработают какой-либо прорывной проект, им тут же предлагают продать его на Запад или выехать с ним туда же. В основном в США>. <Поэтому заявление Юрия Соломонова не внушает мне оптимизма>, — говорит президент Академии геополитических проблем.
Добавим от себя, что генеральный конструктор Московского института теплотехники сказал в интервью <Интерфаксу-АВН>, что новая разработка ядерщиков — <сама по себе непростая работа, она потребует нескольких лет>, и отметил, что для отработки нового боевого оснащения будут использоваться экспериментальные ракеты <Тополь-Э>. Буква <Э> означает не экспортный вариант, как в названии оперативно-тактического комплекса <Искандер-Э>, а, видимо, <Тополь экспериментальный>.
Виктор Литовкин, Независимая газета, 28.01.2011
http://www.ng.ru/printed/250703

ПОСЛЕДСТВИЯ
Такая безопасная радиация
Выступление известного российского специалиста по радиационной безопасности Владимира Кузнецова с результатами обследования некоторых районов города Ангарска, вопреки ожиданиям, не стало сенсационным.
Напомним, 11 февраля в зале заседания Законодательного собрания Иркутской области Владимир Кузнецов и его помощница Марина Хвостова проведи презентацию результатов радиологического исследования Юго-Западного и Юго-Восточного кварталов Ангарска, вплотную прилегающих в Ангарскому электролизно-химическому комбинату (АЭХК). Результат исследований оказались вполне утешительными — в большинстве случае уровень гамма-излучения не превышал 13-15 микрорентген в час, что даже несколько ниже природного фона.
Конечно, учитывая, что исследование проведено на деньги Росатома, можно было бы усомниться в его объективности — однако еще задолго до Кузнецова иркутские экологи тщательно обследовали все окрестности АЭХК и убедились в том, что комбинат действительно не <фонит>.
Что, впрочем, неудивительно: ведь АЭХК строился еще в советские времена, когда требования к секретности были чрезвычайно высокими.
В число этих требований входило и отсутствие повышенного фона.
Впрочем, технология производства на АЭХК и не предполагает какой-либо повышенной радиации. Концентрат природного урана (так  называемый <желтый кек>) восстанавливают безводным аммиаком до окиси урана, затем обрабатывают ее плавиковой кислотой, получая тетрафторид урана. Затем тетрафторид урана в струе горящего водорода подвергается соединению с фтором, в результате чего получается
гексафторид урана.
Этот процесс идет на химическом заводе АЭХК. Сам по себе процесс является не ядерным, а химическим, и никаких ядерных процессов при этом не происходит. Конечно, цех получения гексафторида урана имеет повышенный фон радиации, но он вполне безопасен при четырехчасовом рабочем дне. А главное — эта радиация не выходит за пределы цеха.
Получаемый исходный продукт — гексафторид урана — имеет более 99% урана-238 с крайне низким уровнем радиоактивности, менее 1% урана-235 и десятую долю процента урана-234. Для обогащения гексафторид направляется на обогатительный завод, где методом каскадного центрифугирования газообразный гексафторид доводится до содержания изотопа урана-235 в 5%.
На этом, собственно, весь процесс на АЭХК заканчивается. Пятипроцентный ГФУ грузится в контейнеры и отправляется на завод по изготовлению топливных элементов атомных станций. И в штатном режиме работы АЭХК никаких утечек радиации, казалось бы, происходить не должно.
Но.
Во-первых, нужно куда-то девать <пустую> породу, оставшуюся после этапа восстановления <желтого кека>. Уровень радиоактивности этой отработанной породы крайне низок — но он в любом случае выше естественного фона. Предполагаемый объем этих отходов — сотни тонн в год. Атомщики не говорят, куда они складируют остатки <желтого кека> — а экологам остается лишь довольствоваться слухами.
Во-вторых, в ходе всех метаморфоз урана, на комбинате остаются большие объемы различных жидкостей, в том числе и весьма химически активных. Контактируя с урановой рудой, эти жидкости также ионизируются и становятся радиоактивными. Куда утилизируются эти жидкости — является тайной за семью печатями.
В-третьих — и это самое главное. В ходе производственной деятельности огромный объем оборудования, вышедшего из строя, должен подвергаться утилизации. А это — десятки и сотни тонн радиоактивного металла. Что происходит с ним — это тоже секрет.
Проблема в том, что на территории самого АЭХК никто не разрешит делать измерения. Комбинат для своих нужд такие измерения, безусловно, проводит — но их результаты являются секретными.
Измерения, сделанные экологами на золоотвале ТЭЦ-10, показывают достаточно высокие уровни гамма-излучения. Правда, объяснение  этому может быть и не связано с урановой промышленностью — в природном угле достаточно урана, который при сжигании частично  улетучивается в воздух, а частично остается в золе. Любопытно, однако, что в угольных бункерах той же ТЭЦ-10 гамма-излучение все-таки ниже, чем в золоотвале.
Само собой, высокие уровни гамма-излучения и возле обеих ангарских ТЭЦ. Конечно, они, как и золоотвал, удалены от жилой зоны. Но дым из труб распространяется очень далеко, а вместе с ним — и повышенный радиоактивный фон. Измерения экологов, сделанные вдоль улицы Декабристов (идущей фактически от АЭХК до АНХК и ТЭЦ-9), наглядно демонстрирует постепенное повышение радиоактивного фона по мере приближения к промзоне АНХК.
При этом, как бы ни хотелось некоторым читателям получить сенсационную информацию, но все-таки фон гамма-излучения в Ангарске, даже в самых проблемных районах, не превышает 30 микрорентген в час. К слову сказать, в Иркутске, где нет уранового производства (а скоро не будет вообще никакого), фон несколько выше.
Тема Ангарского ЭХК, однако, продолжает беспокоить жителей Иркутска и Ангарска. Дело в том, что комбинат весьма неудачно расположен.
Он находится между Иркутском и Ангарском, которые фактически сливаются в один город. К югу от АЭХК, на незначительном расстоянии, проходит Московский тракт. А на территории АЭХК, как было сказано выше, находится достаточно опасное химическое производство. И, кроме того, размещено огромное хранилище так называемого <отвального> (то есть представляющего собой неиспользуемое в производстве вещество) гексафторида урана.
Само собой, в штатном режиме химический завод АЭХК не представляет серьезной угрозы. Но. Мы живем в сложном мире. И что произойдет завтра, не знает никто.
Отнюдь не хотелось бы создавать какую-то панику или нагнетать страхи. Вероятность какого-либо ЧП, действительно, мала. Но она есть.
Для справки Максимальная разовая ПДК плавиковой кислоты в воздухе — 0,02 миллиграмма на кубометр.
ПДК фтора в воздухе — 4 миллиграмма на литр.
ПДК паров гексафторида урана в воздухе — 0,015 миллиграмм на кубометр.
Дмитрий Таевский, 16.02.2011, http://news.babr.ru/?IDE=91721
От Хиросимы через Челябинск к миру без ядерного оружия 29 августа 2010, Челябинск, Общественная организация «Правосознание» 6 и 9 августа 2010 года было 65 лет со дня атомной бомбардировки городов Хиросима и Нагасаки (Япония). Именно к этим датам была приурочена международная конференция по ядерному разоружению. В этом году на конференции в Японии приняли участие представители
общественных организаций из 32 страны и дипломаты 75 стран мира, в том числе ядерных: России, США, Франции, Великобритании. В целом, в течение 10 дней в конференции и в мемориальных мероприятиях в двух городах участвовали более 200 тысяч человек. Единственными  участниками конференции от России были члены Челябинской городской общественной организации <Правосознание> Бабин Алексей
Анатольевич  и Адушев Алексей Петрович.
В конференции участвовали как жители пострадавших городов Японии, так и жители различных островных территорий, где страны ядерного клуба проводили испытания оружия, а так же жители <подветренных> территорий, на которых это оружие производилось. Челябинские правозащитники на конференции сделали два доклада посвященных экологической ситуации после аварий на ПО <Маяк> в Челябинской
области, а так же юридическим проблемам и коллизиям, с которыми сталкиваются граждане, подвергшиеся воздействию радиации вследствие аварии в 1957 году на производственном объединении <Маяк> и сбросов радиоактивных отходов в реку Теча.
Алексей Бабин, Председатель Совета ЧГОО <Правосознание>: <Достижение наших челябинских экологических организаций, участвующих в этой конференции уже 10 лет, в том, что мы принесли на этот форум уникальный опыт пострадавших от производства ядерного оружия. Наши представители первые подняли проблему угрозы населению от процессов производства. Это тоже очень большая группа населения в мире.
Только у нас в области — это почти полмиллиона пострадавших и погибших. Это столько же, сколько в бомбардировках Хиросимы (погибло 240 тысяч, пострадало 160) и Нагасаки (погибло 100 тысяч). Вы только вдумайтесь в эти цифры! Есть такие пострадавшие и в США, и в Великобритании и Франции>.
<Анализируя социальный опыт пострадавших в ядерном противостоянии, мир движется к отказу от ядерного оружия> Именно такой призыв произнес Генеральный Секретарь ООН Пан Ги Мун на Всемирной Конференции пострадавших от ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.
Наталия Миронова, эксперт <Правосознания: <наше участие в Конференциях в Хиросиме и Нагасаки, начавшееся в 2000 году, а также участие в обзорной конференции 2010 года по нераспространению ядерного оружия в Нью-Йорке, позволяют понять, как много жертв на счету ядерной гонки, и почему люди хотят подвести итог и прекратить ее. Политические лидеры должны услышать голоса Наций. Ширится движение <Мэров з а Мир>. Пан Ги Мун поблагодарил мэра Хиросимы Акибу, сказав, что движение <Мэры за Мир>, прокладывает путь к жизни, свободной от ядерных угроз. Большинство населения сегодня живет в городах. Если мэры объединятся, то мир объединится, чтобы отказаться от ядерного оружия,
и наша общая задача, чтобы это произошло еще при жизни пострадавших. К движению Мэры за Мир, возникшему почти 30 лет назад по инициативе Хиросимы и Нагасаки, уже присоединилось более 4000 городов в 144 странах мира, в том числе 18 городов Российской Федерации: Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Пермь, Казань, Волгоград: Челябинска там пока нет, а хотелось бы видеть>.
<Очевидно, что наша страна должна войти в число лидеров движения к безъядерному миру. Недаром рефреном всех выступлений в течение этих 10 дней был призыв
Генерального Секретаря ООН: <Давайте будем честны: единственной гарантией безопасности и единственно уверенной защитой от использования ядерного оружия является его уничтожение>. Трудный путь к честности состоит из каждодневных шагов>, — считает Алексей Бабин.
За дополнительной информацией обращаться: Алексей Бабин <Правосознание>, konsulk@rambler.ru
natalia_mironova@rambler.ru, 27 августа 2010 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *